Тимофей Кулабухов – Тактик.2 (страница 21)

Выбраться из башни оказалось не так уж и сложно. Окон нет, одни проломы. Я попёрся первым, всё же люди ловче и тише гномов.

Мы выскользнули наружу, один за другим, и тут же оказались во власти ледяного шторма. Ветер сбивал с ног, снег слепил глаза, проникал за шиворот, под доспехи, мгновенно превращаясь в талую, ледяную воду.

Видимость, в первый момент — нулевая.

Но человек — не честное дневное существо. Человек весьма неплохо видит в темноте, не как кошка, конечно, но вскоре глаза привыкли, а белый снег вокруг по крайней мере давал точные представления о поверхности.

Снегопад скрывал звуки, скрывал силуэты друг друга на расстоянии вытянутой руки.

— Ходить трудно, — сплюнул я. — Зато нас никто не видит.

Гномы, как я и предполагал, передвигались с грацией беременных бегемотов на льду.

Их тяжёлые доспехи скрипели, оружие бряцало, а короткие ноги то и дело проваливались в глубокие сугробы, из-за чего они чертыхались себе под нос на всех диалектах гномьего языка.

К счастью, вой ветра поглощал большую часть этих звуков.

Я шёл первым, полагаясь больше на интуицию и свой пока ещё не проклюнувшийся магический дар, чем на зрение. Я был уверен, что если орки и высунутся из своих нор, то будут искать укрытие от бури, какой-нибудь защищённый от ветра выступ скалы, пещерку, или, что более вероятно, попытаются найти другие выходы из основной системы туннелей, чтобы ударить нам в тыл, когда буря стихнет.

Мы двигались медленно, наощупь, стараясь держаться поближе к скалам, которые хоть как-то защищали от пронизывающего ветра. Я внимательно осматривал каждый выступ, каждую расщелину, каждый подозрительный сугроб.

И моя чуйка меня не подвела. В какой-то момент я уловил едва заметный, но отчётливый запах дыма, смешанный с характерной орочьей вонью — смесью пота, немытого тела и чего-то кислого. Запах был слабым, его почти сразу уносило ветром, но он был. Я подал знак гномам остановиться и, пригнувшись, пополз вперёд, к источнику запаха.

Это оказалась небольшая, почти незаметная под наносами снега нора или вход в неглубокую пещеру, откуда действительно тянуло дымком и откуда доносились приглушённые голоса.

Орки. Они развели там костер, чтобы согреться, и, судя по всему, чувствовали себя в полной безопасности.

«Ленивые ублюдки, — мелькнула мысль. — Вместо того, чтобы прочёсывать местность, как им, вероятно, приказали, они решили отсидеться в тепле. Что ж, это их ошибка».

Глава 12

Человек слова

Я вернулся к гномам, которые отставали от меня и жестами объяснил ситуацию. Лица воинов посуровели, в глазах блеснул хищный огонёк. План созрел мгновенно: я захожу первым, стараюсь вырубить кого смогу по-тихому, гномы за мной, добивают остальных. Главное, быстро и без лишнего шума.

Я воткнул в снег клевец, в тесноте норы он мне не поможет, вытащил свой меч. Гномы сжали в руках свои топоры. Глубокий вдох — и я нырнул в тёмный проём норы.

Внутри, при свете небольшого, чадящего костерка, сидели четверо орков. Они были заняты тем, что жарили на огне кусок какого-то мяса и о чём-то оживленно переругивались на своем гортанном языке. Мое появление было для них полной неожиданностью.

Я не стал медлить. Первый орк, сидевший ко мне спиной, получил удар рукоятью меча по затылку. Хруст шейных позвонков — и он мешком рухнул лицом в костер, подняв сноп искр. Двое других вскочили, хватаясь за оружие, но тут в пещеру ворвались Зобгин и Брор. Короткая, яростная схватка, больше похожая на рубку дров. Гномьи топоры мелькали в полумраке, с глухим стуком обрушиваясь на орочьи черепа и плечи. Я успел отбить удар корявого орочьего тесака и всадить свой короткий меч под рёбра третьему орку. Он захрипел, выпучив глаза, и осел на землю.

Четвёртый орк, самый молодой и, видимо, самый трусливый, видя, что дело пахнет жареным, попытался было броситься к выходу, но Брор, перехватив свой топор поудобнее, с размаху огрел его рукоятью по голове. Орк издал короткий, удивлённый писк и рухнул без чувств.

Все было кончено за какие-то полминуты.

Брор проверил «ударенного» и пробурчал что «этот живой».

Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как по венам разливается горячий, пьянящий адреналин. «Ачивка „Ночной Охотник“ разблокирована, — пронеслось в голове. — Плюс три фрага и один пленный. Неплохо для начала».

Зобгин деловито обшарил трупы, собирая трофеи — несколько кривых ножей, пару медных колец и кожаный кошель с какими-то мелкими, ничего не стоящими побрякушками. Брор тем временем крепко связал оглушённого орка его же собственным ремнём.

— Что дальше, человек? — спросил Зобгин, вытирая лезвие топора о штаны убитого орка.

— А дальше, — ответил я, кивая на пленного, — будем разговаривать.

Пленного орка мы оттащили обратно в башню. Причём к остальным гномам мы его не потащили, устроились в боковом помещении.

Там гномы снова развели костёр (а я воздал должное тому факту, насколько мастерски они владеют огнём), при его свете пленника привели в чувство, отерев морду щедрой порцией снега.

Орк закашлялся, открыл глаза и, увидев окруживших его гномов и меня, оскалился, как волк, попавший в капкан. Он что-то злобно прорычал на своем языке и смачно плюнул в сторону ближайшего гнома. Тот, недолго думая, отвесил ему увесистую оплеуху. Голова орка дёрнулась, взгляд на пару секунд расфокусировался, но когда он пришёл в себя, в его глазах читалась уверенность, что его ждёт мучительная смерть, и он, похоже, был готов принять её с вызовом.

Я присел перед ним на корточки.

— Как тебя зовут, орк? — спросил я на всеобщем, который, как я знал, орки тоже худо-бедно понимали.

Орк удивлённо моргнул, но ничего не ответил, лишь снова злобно засопел.

— Говорить будем, или предпочитаешь, чтобы мои друзья-гномы немного поразмяли твои кости? — продолжал я спокойно, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и безразлично.

И тут произошло нечто странное.

Когда я произносил эти слова, я вдруг понял, что думаю не на всеобщем, а… на орочьем. Слова сами собой складывались в гортанные, рычащие фразы. Я не просто переводил, я думал на их языке. Ощущение было настолько неожиданным, что я на мгновение замолчал, пытаясь осознать произошедшее.

«Какого чёрта? — пронеслось в голове. — Сначала гномий, теперь орочий… Это что, еще один „подарок“ от той силы, что закинула меня в этот мир? Или это какая-то побочка от доспеха Анаи? Многоязычие, как скрытый перк? Забавно. И очень, очень кстати».

Я посмотрел на орка. Он всё ещё смотрел на меня с вызовом, но в его глазах появилось что-то дополнительное… недоумение?

Я решил рискнуть.

— Я спросил, как тебя зовут, — повторил я, на этот раз уже осознанно используя орочий язык, который, к моему удивлению, давался мне довольно легко, хоть и с некоторым акцентом. — И не советую тебе молчать. От твоих ответов зависит, увидишь ли ты следующий рассвет.

Вот теперь орк был по-настоящему удивлён. Его челюсть отвисла, а глаза округлились. Он явно не ожидал услышать родную речь от человека. Гномы, стоявшие вокруг, тоже переглянулись, не понимая, что происходит.

— Ты… ты говоришь на языке Истинных Воинов? — наконец выдавил из себя орк, и в его голосе слышалось недоверие.

— Иногда, — уклончиво ответил я. — Когда это нужно. Так как тебя зовут?

Орк помедлил, но потом всё же ответил:

— Гррхаш.

— Хорошо, Гррхаш, — кивнул я. — А теперь расскажи мне всё, что знаешь. О вашей армии. О ваших планах.

Гррхаш снова замолчал, его взгляд стал упрямым.

— Я ничего не скажу, человеческий выродок! — прорычал он. — Скоро придёт наш вождь Гхырр Великий, и он сдерёт с вас шкуры! Вы все умрёте!

— Может, и умрём, — согласился я на всеобщем. — Но ты умрёшь первым. И, поверь, это будет не быстро и не легко. Гномы умеют быть очень изобретательными, когда дело доходит до мести.

Я кивнул на Зобгина и Брора, которые тут же изобразили на своих лицах самое кровожадное выражение, на какое были способны, и поиграли своими топорами. Эффект был достигнут. Гррхаш сглотнул, и в его глазах мелькнул страх.

— Но, — продолжал я, меняя тактику, — есть и другой вариант. Ты расскажешь мне всё, что знаешь, честно и без утайки. И тогда, возможно, я сохраню тебе жизнь.

Орк недоверчиво посмотрел на меня.

— Ты лжёшь! — выплюнул он, отвечая на всеобщем. — Люди всегда лгут!

— Не все, — возразил я. — Я — человек слова. Если я даю обещание, я его держу. Расскажешь правду — будешь жить. Будешь врать или молчать — умрёшь. Выбор за тобой.

Я смотрел ему прямо в глаза, стараясь, чтобы мой взгляд был максимально убедительным. Орк колебался. Борьба между страхом смерти и недоверием к человеку была написана на его уродливом лице. Наконец, он тяжело вздохнул.

— Что ты хочешь знать? — глухо спросил он.

И он заговорил.

Сначала неохотно, обрывками, но потом, видя, что я внимательно слушаю и не перебиваю, всё более подробно.

Он рассказал о численности орочьей армии, которая осаждала Алатор — несколько тысяч воинов, не считая вспомогательных отрядов и рабов. Рассказал об их вожде, Гхырре Великом, жестоком и хитром военачальнике, который лично руководил войной и называет себя Горным Королём.

О том, что орки действительно не ожидали такого манёвра гномов на поверхность, и что буран застал их врасплох. Основные силы орков, по его словам, сейчас отсиживались в главной системе туннелей, пережидая непогоду. Их план был прост: дождаться окончания бури, а затем выйти на поверхность, найти выживших гномов и добить их. Их отряд был послан на разведку, чтобы найти возможные пути отхода гномов или другие выходы на поверхность. Но они, как я и предполагал, поленились выполнять приказ в такую погоду и решили отсидеться в той норе, где мы их и нашли, разведя костёр.