Тимофей Кулабухов – Тактик.2 (страница 20)
Орки, понеся неожиданные потери и ошарашенные такой яростной обороной, отхлынули, отхлынули, но явно лишь для новой атаки. У нас появилась короткая передышка.
— Вы гномы или кто⁈ – заорал я, тяжело дыша и сплёвывая кровь от рассечения губы. — Вы же шахтёры, рудокопы, камнеломы! Неужели вы не можете завалить этот чертов туннель, из которого мы вылезли⁈ Чтобы эти твари за нами не лезли!
Идея, похоже, пришлась по вкусу.
Несколько старых, опытных гномов, чьи лица были покрыты шрамами от многих битв и тяжёлой работы, тут же подхватили её. Они отрывисто скомандовали более молодым, и те, используя свои боевые топоры и боевые крюки как горный инструмент, бросились к выходу из туннеля. Пока орки не пришли в себя, гномы с яростью, достойной лучшего применения, принялись крушить опорные балки и арку входа. Они били точно, зная слабые места в каменной кладке, по каким-то одним им понятным точкам.
И снова — чудо!
С оглушительным треском и грохотом свод туннеля над лестницей начал оседать. Камни, вырванные из кладки, срывались вниз, увлекая за собой другие. Через несколько мгновений вся конструкция рухнула, подняв тучу снежной и каменной пыли. Лестница, наш единственный путь отступления, но и путь преследования для орков, была погребена под тоннами камня. Раздались приглушённые вопли, похоже, обвал накрыл и часть орков, которые уже собирались снова полезть за нами.
Это можно было бы назвать спасением.
Если бы не цена. Мы потеряли по меньшей мере половину гномьего войска и большую часть наёмников-людей. Король Хальдор был смертельно ранен и едва дышал. Почти все уцелевшие были ранены, обморожены, измотаны до предела. И это не считая того что мы находимся на каком-то чёртовом высокогорье, а проклятая пурга, казалось, только усиливалась, грозя заморозить нас насмерть прямо здесь, на этом продуваемом всеми ветрами пятачке.
Именно в этот момент, когда отчаяние снова начало сжимать ледяные тиски вокруг моего сердца, один из молодых гномов, напряжённо всматривавшийся сквозь снежную пелену, вдруг издал радостный возглас.
— Башня! Там… башня!
Он указывал куда-то в сторону, где сквозь редеющий на мгновение снежный вихрь действительно проступил тёмный, угловатый силуэт. Полуразрушенная сторожевая башня, наследие какой-то древней, забытой войны. Одинокая, как перст, и такая же серая, как окружающие скалы.
— Туда! — крикнул Воррин, его голос охрип от крика и холода. — Это наш единственный шанс!
Собрав последние силы, мы — то, что осталось от некогда гордой армии Алатора, что так самонадеянно выступила в поход, побрели к башне. Раненый король, Воррин, я, и горстка измученных, обмороженных гномов.
Башня встретила нас завыванием ветра в пустых бойницах и могильным холодом. Внутри было сыро, пахло плесенью и запустением. Но, по крайней мере, здесь не было этого бешеного ветра и снега. И внутренние помещения башни не были засыпаны снегом, потому что каменная крыша была на месте.
Мы рухнули на каменный пол, не в силах даже говорить. Кто-то стонал от боли, кто-то просто лежал, глядя в пустоту. Я привалился к холодной стене, чувствуя, как дрожь колотит все тело.
Воррин, несмотря на усталость и рану на руке, принялся осматривать башню. И его поиски увенчались успехом. В одном из углов, под грудой обломков, он нашел небольшой, но очень ценный запас — несколько мешков с каменным углём. Видимо, запасы старого гарнизона или же этим местом пользовались пастухи и оставили себе запасы для костров?
— Уголь, — обрадовался Зобгин, — значит, мы не замёрзнем прямо сейчас. Ещё повоюем, человек!
Мы развели несколько костров прямо на полу башни и в основном крепостном камине. Язычки пламени лизали сырые камни, отгоняя тьму и давая немного тепла. Но это тепло не могло согреть ледяной холод, поселившийся в наших душах.
Мы были живы. Пока. Запертые в разрушенной башне, посреди бурана, на горе, кишащей орками. С умирающим королем и горсткой бойцов, едва способных держать оружие. Это был не «стратегический манёвр» и не «временное отступление». Это было бегство.
И я, Ростислав Голицын, бывший студент, а ныне рыцарь и тактик-самоучка в мире меча и магии, сидел у этого чадящего костра, смотрел на огонь и понимал, что у меня закончились все блестящие идеи. Экран «Game Over» настойчиво маячил перед глазами, и на этот раз, похоже, кнопки «Продолжить» на нём не предвиделось.
Ветер снаружи выл все яростнее, словно оплакивая нашу судьбу. Или предвкушая скорый пир.
Ночь в полуразрушенной башне тянулась, как пытка китайской водяной каплей — медленно, монотонно и неотвратимо приближая к чему-то скверному.
За стенами, словно раненый зверь, выл буран, швыряя в пустые бойницы пригоршни ледяного снега.
Ветер завывал в дырах крыши, создавая жуткую, давящую на уши музыку отчаяния. Внутри, у чадящего, едва греющего костра, сбились в кучки остатки некогда гордого гномьего воинства.
Кто-то тихо стонал, перевязывая свежие раны, кто-то забылся в тяжёлом, беспокойном сне, вздрагивая и бормоча что-то нечленораздельное. Другие просто сидели, уставившись невидящими глазами в огонь, их лица, освещённые тусклым пламенем, казались высеченными из камня масками скорби и безнадёжности. Запах сырости, крови, пота и дыма смешивался с ледяным дыханием бури, проникающим сквозь щели. Атмосфера была такой, что хоть топор вешай.
К счастью, некоторая часть гномов и правда несла с собой провизию (по приказу короля) для долгого сидения в крепости «Шестиугольная Пирамида Камма». Эту провизию гномы сейчас осторожно уничтожали, чтобы восполнить силы после грандиозной, но провальной для них битвы.
Я тоже без огонька погрыз своё вяленое мясо, запивая водой из фляги.
— Весёленькая ночка, — пробормотал я, кутаясь в свой плащ и пытаясь согреть замёрзшие пальцы. — Прямо как в лучших традициях хоррор-квестов. Осталось только дождаться, когда из темноты полезут финальные боссы.
Я не спал. Какой тут, к чёрту, сон, когда каждая минута может стать последней?
Мозг, привыкший к постоянному анализу и поиску решений в самых задрипанных игровых сценариях, лихорадочно работал, перебирая варианты.
Сидеть здесь и ждать, пока нас либо заморозит, либо орки возьмут штурмом, когда утихнет буря — это был самый очевидный и самый хреновый вариант.
Нужно было что-то делать. Что-то, пусть даже трудное и рискованное, но дающее хоть какой-то шанс. Идея, сначала смутная, как огонёк в тумане, постепенно обретала форму. Дикая, почти безумная, но… единственная.
Я поднялся и подошел к Воррину. Старый гном сидел, прислонившись к стене, его лицо было серым от усталости, но глаза, смотревшие на меня, оставались ясными и внимательными. Он тоже не спал.
— Воррин, — тихо сказал я, присаживаясь рядом. — Нам нужно сделать вылазку. Разведка.
Гном медленно повернул голову. В его взгляде мелькнуло удивление, смешанное с недоверием.
— Вылазку? — переспросил он, его голос был хриплым. — Сейчас? В эту бурю? Ты в своём уме, человек? Там же ничего не видно, а орки… они могут быть где угодно. Это самоубийство.
— Может, и самоубийство, — согласился я. — Но сидеть здесь и ждать, пока нас перебьют, как куропаток в загоне — это гарантированное самоубийство, только отложенное. Орки не дураки. Они знают, что мы где-то здесь, наверху. Как только буря утихнет, они прочешут каждый камень. Может, они не знали про этот туннель на поверхность, но они найдут другие и окажутся тут. Может, они не знают про эту башню, но они её найдут. Нам нужна информация. Где они? Сколько их? Какие у них планы? Без этого мы слепые котята.
Я помолчал, давая ему обдумать мои слова.
— И ещё, — добавил я. — Если мы найдём какой-нибудь неучтённый ход, которым они могут воспользоваться, мы должны его завалить. Отсечь им пути.
Воррин долго молчал, глядя в огонь. Его морщинистое лицо было непроницаемо. Я видел, как в его голове борются здравый смысл и отчаяние. Наконец, он тяжело вздохнул.
— Ты прав, Рос, — сказал он глухо. — Хуже уже, наверное, не будет. Твоя логика, как всегда, безупречна, хоть и отдаёт безумием. Но кто пойдёт с тобой? Большинство моих ребят ранены или слишком измотаны. Да и ты видел, передвигаться по снегу — не самая сильная сторона гномов.
— Мне не нужен отряд, — ответил я. — Хватит пары крепких, отчаянных парней. Тех, кому терять уже нечего, и кто готов рискнуть. И тех, кто умеет держать язык за зубами, если что-то пойдет не так. Рискну позвать Зобгина.
Воррин снова задумался, оглядывая своих воинов. Затем он кивнул на двух гномов, дремавших поодаль.
— Возьми ещё Брора, — сказал он. — Потерял всю семью в этой войне. Отчаянный, но верный, как сталь. Если кто и согласится на такую авантюру, то это он.
Он подозвал Зобгина, который согласился пойти со мной сразу, а потом и Брора, который тоже не стал колебаться.
Два коренастых, широкоплечих гнома с суровыми, обветренными лицами, подошли, поправляя оружие. В их глазах не было страха, только мрачная решимость. Я коротко изложил им мою идею сходить на разведку. Гномы переглянулись, затем Зобгин, тот, что был постарше, коротко кивнул.
— Мы не знаем что нам это даст, но давай попробуем, — сказал он просто, без лишних слов. Брор молча подтвердил его слова таким же решительным кивком.