Тимофей Кулабухов – Тактик 14 (страница 38)

А тут жили простые пастухи и летали орлы. Может быть, он не сильно-то и спрятан.

Я стоял на скалистом выступе и наблюдал за движением моей колонны. Тридцать гномов тянули облегчённую биндюгу, ботинки скользили по влажному камню, но строй двигался вперед с упорством муравьёв.

Фомир поглядывал на горы и брёл следом, опираясь на свой посох. Бойцы Сводной роты под командованием Лиандира замыкали строй, контролируя тыл.

Время от времени часть Сводной роты подменяла гномов, таким образом, чтобы движение не останавливалось и в то же время часть отряда была при оружии каждую секунду.

Чуть особняком держалась десятка Старых шахтёров. Эти престарелые гномы вели себя (да и чувствовали, видимо, так же) как седые пионеры в увеселительном походе. Никто из них не ощущал страха смерти, каждый день и каждый миг был подарком и они наслаждались ими, радовались холодному ветру, который спустился с гор, радовались солнышку, горам и камням.

Став старыми, они лишились не только здоровья, но и ответственности. Пропал груз серьёзности и ответственности, который висел, как броня… За свой род, за своих детей, внуков, за родственников, за жилище, за работу, которая давала материальное благополучие, за достойное поведение себя и своей многочисленной родни. Давил на каждого гнома, мужчину и женщину каждый день и, как правило, до самой смерти.

Старые шахтёры, будучи, как ни назови, брошенными своими родами, этот груз сбросили и теперь, несмотря на то, что самому молодому из них было более двухсот тридцати лет, вышагивали легко и даже весело.

Они негромко переговаривались на гортанном гномьем языке. Я понимал их речь, обсуждали они горы, породы, какие минералы можно тут добывать и подтрунивали друг над другом. У них были лёгкие рюкзаки (только личная кладь), большая часть их имущества двигалась в основном «обозе» и кирки, которые деды были в случае чего способны применять как оружие. Один из стариков по привычке ритмично постукивал обухом кирки по слоистым скалам вдоль тропы. Этот звук вплетался в монотонное завывание ветра.

Я развернул бумажную карту Деция. Бумагу трепетал ветер. Ориентироваться по карте в реалиях гор было практически невозможно из отсутствия понятных ориентиров.

Внезапно за моей спиной материализовался Фаэн. В то время как Ластрион, весьма опытный в вопросах разведки, командовал основным отрядом, локальной разведкой ведал Фаэн.

— Вернулась разведывательная двойка, — тихо произнёс эльф. — Впереди расселина. Горит костёр. Двое неизвестных. Вооружены ножами и охотничьей рогатиной. Скорее всего, местные люди и, как показалось моему бойцу, юные.

— Дети? — не понял я.

— Скорее, подростки, — Фаэн указал направление, а я активировал Птичьего пастуха.

Птица, взятая мной под контроль, сделала широкий облёт и правда обнаружила костёр в приямке, к которому жались две фигуры.

Я поспешил к Лиандиру.

— Командуй остановку. Бери двух бойцов, — обратился к нему я. — Лучше всего из людей. Впереди в расселине двое сидят у костра. Оружие уберите, это гражданские и скорее всего, местные. Возьми из обоза хлеб, воду и мясо, выходи открыто, чтобы показать мирные намерения. За три дня это первые жители и надо бы установить контакт, а заодно узнать, какая тут в регионе обстановка.

Основная колонна остановилась, тройка пошла вперёд с важной дипломатической миссией.

Я следил за ними при помощи Роя. Вскоре они достигли костра и двух местных, сидящих рядом с ним. Это определённо были подростки, парень и девушка, одетые в простые, но добротные тканные одежды широкого кроя. И по всему видать, что разведка не ошиблась, предполагая, что это местные. Потому что их одежда подходила для сурового горного климата, была простой как у крестьян, охотников и пастухов, но не как у путешественников, воинов или странствующих торговцев.

Девушка в настоящий момент дремала, привалившись на плечо парня, а тот, стараясь не разбудить свою подругу, поправлял какую-то кривую корягу, которая тлела в костре.

Он был ограничен в обзоре, поэтому моих бойцов заметил не сразу, а когда заметил, то вздрогнул всем телом, отчего разбудил девушку.

Та, в свою очередь, проснувшись, вскрикнула и одним лягушачьим прыжком прыгнула за ближайший валун, где застыла, не зная, что делать дальше.

Надо отдать парню должное, он вскочил, развернулся, сцапал увесистую рогатину, развернул её как копьё и заслонил собой спутницу.

Его руки тряслись, однако в глазах горел гнев, гордость и ярость загнанного в угол зверя.

Лиандир легонько похлопал по плечу одного из своих воинов, тот шагнул вперёд, показывая, что в руках у него есть только хлеб и фляга с водой.

— Мы пришли с миром, молодой человек, и мы тебе не враги.

Какое-то время парень молчал и просто смотрел. Мои бойцы не то, что не делали резких движений, они замерли как статуи, благо боевая подготовка у них на высочайшем уровне. Чего только им не приходилось делать во время войны с Бруосаксом, в том числе и участвовать в засадах, когда каждое твоё движение привлекает нездоровое внимание птиц, что создаёт риск обнаружения и провала.

Парень не опустил рогатину, но его хватка чуть ослабла. Он переводил затравленный взгляд лиц бойцов на хлеб. Он был голоден и этот факт многое значил для ведение переговоров.

Наконец он шагнул и осторожно взял протянутую ему лепёшку и сказал:

— Благодарю тебя за хлеб и милость, пусть твой путь будет крепким и спокойным.

Он произнёс эти слова почти что скороговоркой, вероятно, это была стандартная фраза приветствия чужака или что-то в этом духе.

— Меня зовут Хройбот, это мой друг Преский и наш друг и начальник Лиандир, — сказал боец.

Этот момент был оговорен изначально. Расовое разнообразие моей армии имело определённый плюс. Кого бы мы ни встретили, поговорить с ним должен был бы «выходить» представитель той же расы, это сразу же добавляло плюсов в вопросах нахождения общего языка.

В отряде, кроме эльфов и гномов, были люди, орки и даже два гоблина из Сводной роты. Ну, троллей мы с собой не прихватили, однако в остальном было во всеоружии.

И представляясь, Хройбот не позиционировал себя и нас в целом, как боевую группу. Так, просто мирные туристы, просто археологи, ничего такого, просто ищем никому не нужные старые туннели.

Конечно, парень был не дурак, но… сейчас такое время, а мои парни из кожи вон лезли, чтобы показаться не разбойными рожами, а мирными путешественниками, что он представился в ответ:

— Свихкус меня зовут, из рода Кекилоков. А это моя… Это Мрида, она со мной!

В это время с бойцом, ведущим переговоры, связался я и дальше он говорил то, что я ему указывал.

— Будем знакомы, Свихкус, — медленно произнёс Хройбот. — Не будешь ли ты против, если мои друзья придут сюда, мы разобьём тут в этой чудесной расселине лагерь, приготовим пищу и ты расскажешь, как так приключилось, что вы с Мритой оказались одни в горах?

— Кто это «мы»? — самообладание вернулось к Свикхусу. — И… Прости меня, о путник, но мне показалось по твоему тону, что ты не старейшина среди своих, как ты их назвал, друзей?

Хройбот принял из рук Преския мясо, это белая нежная вяленая телятина в специях и передал её подростку.

— Ты мудр не по годам, Свихкус. Наш отряд велик и разнообразен в расах, что тебя не должно пугать или смущать, мы во многом равны друг перед другом, у нас нет ни рабов, ни пленников, ни тех, кто подвергается ущемлениям или причинению обид. Мы… эээ… религиозные паломники, наш бог послал в эти горы. Так вот, у нас есть руководитель, зовут его рыцарь Рос и он бы с удовольствием познакомился с тобой.

— Ну, толпой в любом случае безопаснее. Однако поклянитесь именем Парганаса, что не причините нам вреда.

— Клянусь Солнечным богом и пусть его гнев падёт на нас, — легко согласился Хройбот.

…

Несмотря на то, что был всего лишь полдень мы и правда разбили лагерь. Поначалу подростки испуганно жались друг к другу, но после того, как к ним подошёл ещё один из бойцов, тоже человек, Хрунгельт и обменялся десятком фраз, они оттаяли и стали вести себя спокойнее.

Хрунгельт — до того, как сначала проиграл всё своё имущество в кости, потом пошёл в разбойники, потом стал заключённым Мармерской башни, а потом начал свою карьеру в Штатгале, оказался родом из этих мест. Он не был в родстве с родом парня, но сослался на село, откуда родом, перечислил своих родственников и был признан за соплеменника.

В дальнейшем я попросил Хрунгельта присматривать за парочкой, чтобы им было спокойнее.

Вскоре запах горячей каши с тушёнкой заполнил каменный мешок расселины. Парень ел быстро, почти не пережевывая. Девушка, Мрида, отправляла еду в рот маленькими, аккуратными порциями. Она не сводила настороженного взгляда с солдат Сводной роты, которые расположились вокруг и степенно принялись за еду.

— Мы из Птиодика, — проглотив очередную ложку каши, выдал Свихкус. — Это деревня на южном склоне.

— Что случилось? — спросил я, потому что понимал, их нахождение вдали от дома не есть норма.

— Три дня назад началось. Из-под земли со старого кладбища попёрли мертвяки. Старые кости, страшные!

— И что вы сделали? Вы, жители деревни?

— Разбежались, — вдохнул он. — Кто куда. Но несколько семей успели спрятаться в доме войта.

Сказав про войта, парень стрельнул глазами на девушку, а потом продолжил.