Тимофей Кулабухов – Тактик 14 (страница 25)
Лич продолжал смотреть мне в глаза.
— Зачем живому Правителю-командиру разговаривать с ничтожным мёртвым личем? — его голос походил на скрежет двух холодных камней. — Что Вы хотите?
— Я веду войну и не понимаю, с кем именно воюю, — ответил я прямо. — У меня нет представления о таком типе противника, как нежить.
— А мне показалось, что живой Правитель прекрасно представляет, как уничтожать восставших, — спокойно возразил он.
— Это да. Но у вас же должна быть иерархия. Кто-то главный. Численность, локализации, цели, приказы. И есть ли у мёртвых свой пантеон богов?
Бисс Урай едва заметно наклонил череп:
— Мёртвые не предают мёртвых. Это невозможно.
— Я не прошу предательства, — мои слова были чистейшей ложью. Именно этого я и добивался. — Просто понимание, просто ответы на вопросы. А взамен ты получаешь… Как минимум гарантию сохранения твоего существования. Статус военнопленного. Никаких пыток. Никаких костров, сохранишь разум и память.
Пауза затянулась. Синее пламя в пустых глазницах замерцало, словно свеча на сквозняке. Лич взвешивал моё предложение, а это было начало торга. Теперь, когда козыри на руках у меня и я могу собеседника прибить, если что-то пойдёт не так, то мы включаем дипломатию. Ну, такую, своеобразную.
— Приказ я получил от существа, назвавшего себя Озрисом, — наконец произнес скрежещущий голос. — Я не видел его лица. Мёртвые не видели никаких богов. Просто приказ, который звучит в голове, и он обладает огромной мощью, подавляющей любую волю. Озрис. Так он себя назвал.
— Этот Озрис — бог?
— Я не знаю. Мог бы соврать, но не знаю.
— А знаешь вообще кого-то из Мёртвых богов? — я подался вперёд. — Давно ты сам восстал из мёртвых, Бисс Урай?
Бисс Урай снова замолчал. Его костяные пальцы звякнули кандалами о каменный пол.
— Я не ведаю времени, но давно. И слышал другие имена в потоках магии Смерти, — медленно проскрежетал он. — Но я боевой маг, а не жрец. Я не служу богам и понятия про них не имею.
— Так ты при жизни был жрецом или магом?
— Магом. Если дашь мне время… и еду… я попробую вспомнить детали магических плетений, в которых были зашифрованы другие имена. А пока что я предпочёл бы на некоторое время замолчать, если это не оскорбит моего собеседника.
Я кивнул. Торг начался. Он выдал мне крупицу информации, теперь хочет всё обдумать. Значит, есть перспектива что расскажет что-то ещё.
Я поднялся со стула и повернулся к Шпренгеру:
— Ну хорошо. Давайте попробуем дать время нашему новому другу. Время и пищу. Что едят восставшие мёртвые?
— Мясо, само собой, — ответил Бисс Урай.
— Мясо. Будет тебе мясо и время на подумать. Я благодарю тебя за эти ответы, но рассчитываю на большее.
Мы закрыли камеру. Шпренгер заговорил только когда мы поднялись по лестнице. Здесь, наверху, во дворе КГБ я понял, что жутко замёрз.
Лицо инквизитора оставалось непроницаемым маской:
— Это противоречит всему, чему меня учили за годы борьбы со скверной, ересью ведьм и культами безбожников-магов. Но приказ будет выполнен, я попробую начать содержать это существо и разговаривать с ним.
— Как считаешь, она нам врал?
— Он не врал, правитель, — задумчиво ответил Якоб, — Мой дар инквизитора не фиксирует лжи. Но он и не говорит всей правды. Выдал информации с чайную ложку.
— Боится своих покровителей из нежити? Как считаешь?
— Не похож он на испуганного. Скорее, ведёт свою игру.
— Это хорошо. А имя «Озрис» тебе о чём-то говорит?
Шпренгер задумался.
— Я не жрец, правитель, но такого имени не припомню. Точно сказать не могу, но культа с таким божком не встречал.
Оставив КГБ, я направился в Пантеон. Во-первых, мне хотелось своими глазами посмотреть на место побоища. А во-вторых, боги. Недурно было бы задать вопросы напрямую. А то, что я хожу вокруг да около? Им-то точно известно, что происходит.
Основной зал Пантеона встретил меня гулким эхом шагов и запахом горелого камня.
Жрецы в массе своей отсутствовали.
На каменном полу расползлись чудовищные чёрные разводы. Драконья кровь Анддрака впиталась глубоко в структуру плит. Однако, как таковой гигантской лужи крови не было.
Въевшаяся клякса в основном зале тянулась от самого центра зала к нишам по периметру, где возвышались четырнадцать статуй. Главный храмовый зал оказался помечен этой смертью. Четырнадцать божественных изваяний стояли неподвижные и равнодушные к шрамам на полу своего жилища.
В будущем я могу дать приказ и перестелить пол (Мурранг опять будет ругаться). Либо же отмыть разводы и оставить как есть, как напоминание истории этого места, тем более что враг был убит, стыдиться тут нечего.
Я подошёл к статуе Анаи. Камень холодил пальцы. Сосредоточившись, я сформировал мысленный посыл и позвал богиню по имени.
Долгая пауза повисла под сводами храма. Тишина давила на барабанные перепонки.
Вдруг на границе сознания прорезался слабый, почти неразличимый отклик, похожий на шёпот из глубокого колодца.
Я убрал ладонь со статуи. Заняты. Формулировка гласила не об опасности или необходимости подождать. Именно заняты. Ладно, допустим.
Я перешел к статуе Парганаса. Это всё же глава Пантеона богов мира Гинн, Солнечный бог. Прикоснулся к нагретому за день граниту, символизирующему Солнечного бога. Позвал.
Абсолютная тишина.
Шаг к изваянию Григгаса. Прикосновение. Зов. Без ответа.
Шаг к Дикаису. Каменная поверхность. Зов. Пустота.
Четыре бога из четырнадцати. Но Анаю и Дикаиса я знаю лично, а Григгас недавно общался со мной.
И — никакого ответа. Я правитель и отвечаю за свой народ. А мои, условно говоря, боги слишком заняты для разговора?
— Значит, я буду исходить из того, что честно пытался выйти на связь, — произнёс я вслух, обращаясь к каменным лицам сразу всех четырнадцати изваяний. Эхо разнесло слова по залу. — Пусть потом никто не утверждает, что я творю дела за вашей спиной. Я давал вам шанс. Вы меня проигнорировали.
Зал молчал. Ни единой искры божественного присутствия не дрогнуло в воздухе.
Глава 14
С кем мы связались?
Позади скрипнула боковая дверь. Из прохода вынырнула тучная фигура жреца.
Мне потребовалось обратиться к
Аэртун был полукровкой с кровью орка и тёмного эльфа, полноватым, немолодым, обаятельным и обладал благообразным лицом мелкого жулика. Вышел он, вероятнее всего потому, что уловил возмущения магического фона от моих попыток докричаться до небес.
— Боги гневаются и беспокойны, Владыка, — осторожно начал Аэртун, плавно приближаясь ко мне.
— Боги воюют между собой, жрец. Волнуются — это мягко сказано. Дерутся, а дерьмо расхлёбываем мы, — оборвал я жреца. — Их гнев я в гробу видал, в белых тапках. Они не хотят говорить со мной, списывают со счетов.
— Ну, это же боги.
— Нифига меня такой аргумент не убеждает. Но то, что ты вышел — это хорошо. Может, ты что-то умное подскажешь.
— Я всегда рад помочь Владыке. Чем могу служить?
— Скажи, пожалуйста, Аэртун, а существует ли письменный список Мёртвых богов?
Аэртун остановился у края громадного чёрного пятна на полу и в задумчивости надул щёки.
— У большинства моих коллег подобный вопрос вызывает панику, истерику или ментальный тупик, — спокойно ответил он. — Чтобы Вы понимали, Владыка, имена Мёртвых богов были целенаправленно уничтожены. Не просто забыты со временем, а стёрты из реальности. Описание личностей, фигур, сами факты их существования подверглись зачистке. И буквально отвечая на поставленный вопрос, никакого списка не существует.
Я закряхтел.
— Война богов была? Была. Одну сторону, победившую, мы знаем, их статуи стоят в этом зале. А вторая? Её как бы не было? — я указал на очевидную логическую дыру в этой концепции.