Тимофей Кулабухов – Тактик 10 (страница 16)
В тот момент, когда Хайцгруг сделал первый шаг на поляну, все разговоры стихли.
Наступила тишина.
Сотня голов повернулась в нашу сторону. Сотня пар глаз, в которых пламя костров отражалось красными, хищными огоньками, впилась в нас.
Не надо быть магом, чтобы почувствовать, как волна чистой, концентрированной ненависти, презрения и недоверия ударила с такой силой, что, казалось, имела физический вес.
Я почувствовал, как напрягся идущий за мной Иртык. Гришейк инстинктивно положил руку на рукоять топора. Даже невозмутимый Лиандир под своим плащом замер, превратившись в сжатую пружину.
Только Хайцгруг оставался спокоен. Он поднял руку и даже, казалось, помахал парочке вождей. Он был здесь в своем праве.
К моему удивлению, один из вождей кивнул ему в ответ на взмах руки. О, как! Наверное, это вождь того клана, к которому относился его род. Значит, тут не всё однородно и есть смысл поговорить.
Мы медленно двинулись к центру круга. Каждый наш шаг отдавался в наступившей тишине. Мы определённо были чужаками, а я так вообще, человеком.
Как бы в оскорблении чувств орков не обвинили и не сожгли прямо на этом же костре после короткого уголовного процесса.
Я же был не только человеком, посмевшим ступить на их священную землю, но и тем, что пришёл сюда после того, как убил их воинов и унизил их вождей.
Однако по их законам тут не положено было устраивать разборок. Ну, кроме ритуальных схваток, вроде дуэлей. Важное замечание.
Всё они сидели на своих местах, сохраняя молчание и видимость спокойствия. Древний обычай, который задействовал Хайцгруг, был сильнее сиюминутной ненависти. Закон «окровавленной цепи» держал их в рамках приличий.
Пока.
Я намеренно шёл впереди всех и медленно, давая им возможность рассмотреть себя. Я не прятал взгляд. Я смотрел им в лица, мой
Вот он, Грондаг из клана Чёрных Клыков, огромный, одноглазый орк с бородой, заплетенной в косички. А вот старый, больной вождь Гнилой Воды, Бейцкринг, он едва стоит на ногах, опираясь на своих сыновей. Когда Хайцгруг ушёл из леса много лет назад, Бейцкринг уже был стар.
По местным меркам, он долгожитель.
Мы дошли до центра, почти до костра и остановились. Враждебное кольцо сомкнулось вокруг нас. Я чувствовал себя гладиатором, вышедшим на арену и в политическом смысле так и было.
Ну, оно же, главное, в силовую плоскость не перетечь.
Глава 9
Совет вождей
Хайцгруг с шуршанием извлёк из сумки и продемонстрировал всем присутствующим флаги побеждённых кланов. После чего встал рядом со мной, его огромное тело было живым щитом. Иртык и Гришейк заняли позиции за моей спиной, их оружие было в ножнах, но руки лежали на рукоятях. А вот Лиандир маячил позади нас и не отсвечивал.
— Здравствуйте, орки!
— Здоровей видали! — неприветливо набычились вожди.
— Кто ты такой⁈
— Чужак!
Это они меня так приветствуют, но меня их грубость не тронула. Орки в принципе грубые, а тут я ворвался с ноги на их территорию.
Я спокойно окинул взглядом их ряды и нашёл старую шаманку.
Она была чуть в стороне от остальных вождей, у подножия самого большого Каменного Стража. Даже самим своим положением показывала, что в круг вождей она не входит ни в прямом, ни в переносном смысле этого слова.
Она была немолода, её лицо было покрыто сетью морщин и ритуальных татуировок. На ней были тяжёлые одежды из шкур и костей, а в руках она держала посох, увенчанный черепом какого-то неузнаваемого монстра. Шаманка Морриган. Текущий духовный лидер Леса Шершней.
Она не смотрела на меня с ненавистью или яростью, как остальные. Ее взгляд был другим, спокойным, глубоким, изучающим.
— Я пришёл к вам с миром!
— Но ты напал на наших братьев, чужак? — лукаво спросил один из вождей, одноглазый гигант с неожиданной густой иссиня-чёрной бородой, заплетённой в косы.
— Меня зовут Рос.
— Просто Рос? — уточнил одноглазый вождь.
— Нет, не просто. Рос из ущелья Двойной луны — убийца наёмников, Рос, победивший гномов-налётчиков, Рос — гонитель орков-захватчиков, Рос — победитель пещерных троллей, Рос, разгромивший герцога Гуго Элорана, Рос — нарушитель границ, герцог Кмабирийских болот и далёких земель на западе, Рос, который злит королей и знает короткий путь в захвату города и сердцу своего врага, генерал Штатгаля.
— Длинное у тебя имя.
— Сойдёмся на Росе.
— А я Грондаг из клана Чёрных Клыков.
— Будем знакомы, Грондаг, — мне на секунду показалось, что появилась перспектива наладить диалог и куда-то вырулить нашу дипломатию, но нет…
Один из вождей, массивный орк с выбритой головой и красной боевой раскраской на лице, сделал шаг вперёд. Его рука лежала на рукояти огромного, зазубренного топора.
— Я Мата Галл, вождь клана Летящих Топоров, — говорящий был молодым, агрессивным и в глазах его горела жажда славы.
Он впился в меня взглядом, полным ярости и презрения.
— Я не буду говорить с предателем! — прорычал он, указывая на Хайцгруга. Его голос был подобен рыку пещерного медведя. — Я не буду говорить с щенком! — он мотнул головой в сторону Гришейка.
Он сделал ещё один шаг, его ноздри раздувались.
— Я сейчас убью этого человека! — он ткнул в меня пальцем. — Того, кто пришёл в наш лес с огнём и мечом! С тем, кто осмелился ступить на эту священную землю! Я вызываю тебя на бой по обычаям предков!
Прямое столкновение началось. Все взгляды устремились на меня. Они ждали моей реакции.
Но я не спешил.
Смерив взглядом Мата Галла, я снова повернулся к Грондагу.
— Отвечая на твой вопрос, вождь Грондаг… Я не нападал на них, они напали на меня, а я их победил. Или кто-то считает, что я не вправе был защищаться?
Грондаг повернулся в сторону вождя Мангришта, того, кто был повержен Хайцгругом и мной, но пришёл на Совет. Поскольку не был в плену и прийти сюда был для него достаточно сложный выбор. Ведь вопрос о его поражении ему зададут и неоднократно. Тут все увидели флаг его клана в руках Хайцгруга и понимали, откуда этот штандарт взялся в сумке трофеев.
Мангришт несколько секунд молчал, глаза его зло поблёскивали, и наконец он недовольно прорычал:
— Чужак применил магию! Это не честная победа.
— Конечно, — с готовностью ответил я на этот выкрик. — А ещё я не выхожу из дома слепым, из туалета без трусов, на войну без доспеха, а в рейд без магической защиты. Может, мы тогда вспомним, что ты не воевал со мной честно, лоб в лоб, а напал из засады? Обязан ли я после этого был действовать честно?
Вопрос повис в воздухе.
Материя тут тонкая. Орки любили потрындеть про воинскую доблесть, отвагу и свою невероятную силу… Но на практике использовали засады, атаковали ночью, могли разнести деревушку с невооружёнными крестьянами, расстрелять колонну из кустов или напасть на спящий лагерь, вырезав сонных.
В общем, мой разговор тут был примерно, как беседа о целомудрии посреди борделя в разгар «рабочего дня», но Мангришт Змеелов, что называется, первый начал.
Всё это время Мата Галл стоял со своим громадным топором и то, что я игнорировал, сделало это демонстративное стояние несколько жалким и смешным.
Поняв, что я его игнорирую, Мата Галл, который считал себя центром Вселенной, застыл с открытым ртом. Его лицо побагровело от ярости.
— Мата Галл не очень хорошо умеет выражать свою мысль, человек, — пробасил Грондаг, его голос был низким и рокочущим. — Это он таким образом хочет знать, по какому праву ты стоишь здесь?
— Я стою здесь по праву «окровавленной цепи», — я указал на знамёна, воткнутые в землю. — По праву, которое дало мне возможность созвать этот Совет.
— Чужак прав, — раздался вдруг скрипучий женский голос.
Все головы повернулись, это говорила шаманка Морриган, которая продвинулась вперёд, опираясь на костяной посох. Сейчас её маленькие, почти чёрные глаза внимательно изучали меня. Несмотря на невысокий рост, она была грузной, если не сказать, что толстой, однако перемещалась, несмотря на излишний вес и почтенный возраст, очень бодро.
— Закон есть закон, — продолжила она. — Он пришёл по нашему зову, хоть и был вызван нашим же позором. Он гость, он победитель, и он имеет право говорить.
Её слова имели вес. Часть вождей, которые до этого смотрели на меня с чистой ненавистью, неохотно кивнули. Шаманка была хранителем традиций. В условиях тотального отсутствия образования её слово было законом.
— Говори, человек, — сказала она, устремив на меня свой пронзительный взгляд. — Зачем ты пришёл? Что тебе нужно? Наши жизни? Наша земля? Наши женщины? Дети?
— Мне не нужна ваша честь, земля и дети, — сказал я медленно, чеканя каждое слово. — Я требую признания меня в качестве силы в Лесу Шершней, но не чтобы требовать подчинения, требовать дани или доли мяса у ваших охотников. Я в состоянии добыть себе еду и родить собственных детей.