Тимофей Кулабухов – Тактик 10 (страница 10)

— Мы победили и пленили не трёх, а шестерых вождей, — в глазах Хайцгруга появился блеск. — Если Владыка Орды позволит, я объявлю их своими данниками и получаю право говорить со всем лесом на равных. На их территории.

Хайцгруг замолчал, потом повернулся и махнул кому-то из своих капралов.

Капрал (тоже, кстати, орк) кивнул в ответ и поднял повыше несколько грязных, потрёпанных, но всё ещё узнаваемых полотнищ и аккуратно разложил их на столе поверх моих карт.

Это, вероятно, были знамена кланов.

Символы кланов, их гордости. Теперь они были в руках Штатгаля как трофей.

Хайцгруг смотрел на меня, он, наверное, дал бы пояснения при помощи Роя, если бы это получалось у него легко.

— Ты хочешь, чтобы я созвал этот Совет? — сказал я.

— Не ты, командор! Я, — поправил он. — Голос должен быть орочьим. Я, Хайцгруг из рода Серых Скал, выступлю глашатаем Штатгаля.

Идея понятная, он использовал меня как источник легитимности, а себя как инструмент, приемлемый для орочьего общества.

— Мы не можем требовать от вождей подчинения, — продолжал он, его глаза горели. — Они готовы умереть, но не стать рабами. Мы можем предложить кланам союз либо войну. То, что мы разбили в первом же бою шесть кланов, показывает, что им нечего нам противопоставить. Что мы сила. У них будет выбор и орки выберут сделку. Потому что орки, командор, не только сильны, но и умны, они уважают силу. Но ещё больше они уважают умную силу.

Я молчал, обрабатывая информацию. Мой мозг уже просчитывал переменные.

Анализ.

Риск первый: засада на Совете. Все вожди соберутся в одном месте. Идеальная возможность, чтобы ударить по мне всеми силами и прикончить.

Риск второй: отказ признать мой авторитет. Они могут выслушать Хайцгруга, но отказаться говорить с человеком.

Контрмера: Сам Хайцгруг и его личный статус.

Потенциальная выгода: огромна. Вместо долгой и кровопролитной партизанской войны в лесу я получаю либо нейтралитет, либо союз со всеми местными кланами. Экономия времени, ресурсов, жизней. Это позволит мне выйти к Замку Шершня с минимальными потерями и в кратчайшие сроки.

— Какие гарантии безопасности на Совете? — спросил я, стараясь не обращать внимание на вождей.

Мой голос был спокоен. Я уже принял решение, но мне нужно было проверить, насколько глубоко Хайцгруг продумал детали.

— По древнему закону, место Совета является священной землей, — ответил он без промедления. — Там разрешены только поединки, на которые согласны обе стороны. Без этого никто не может пролить там кровь. Нарушивший это правило будет проклят всеми кланами. Кроме того, по традиции, каждый вождь может привести до пяти телохранителей.

— Погоди. Поединки?

— Ну да, босс. Как ещё решить спор, если не при помощи топора?

Я кашлянул. Логика убойная… Как швейцарский топор.

— Я требую, чтобы Вы немедленно отказались от этой затеи! — раздался из-за моей спины голос Фомира.

Я с удивлением повернулся к нему.

— Что? — не понял я внезапного выпада.

— Как офицер Штатгаля, как магистр одноимённой гильдии магов и просто магистр, как твой друг… Я против, герцог Рос!

Глава 6

Мир за пределами стен

Голос Фомира сорвался на фальцет. Он сделал ещё один шаг вперед, ткнув трясущимся пальцем в сторону Хайцгруга.

— Вы не можете его слушать! Это же самоубийство! Чистейшая, незамутненная авантюра!

Хайцгруг даже не шелохнулся. Он просто стоял, как серая скала, а по его лицу нельзя было прочесть ни единой эмоции. Но я заметил, как напряглись мышцы его шеи.

Пленные орки, особенно вожди с любопытством крутили головами, внимательно следя за разгоревшейся дискуссией. По мордам многих было видно, что умереть, как предлагает вождь Мангришт, они не горели желанием. Однако поняли и то, что казнить их здесь и сейчас никто не собирается. А раз так, даже проиграв в сражении, они имели перспективы выбраться из той ямы, в которую угодили.

— Вы собираетесь пойти к ним? — не унимался маг, его голос был полон искреннего возмущения. — В их лес? На их Совет? Поверить на слово дикарям, которые без объявления войны пытались нас всех вырезать?

Я молчал. Я дал ему выпустить пар. Эмоциональные всплески были неэффективны, но иногда необходимы. Особенно для людей вроде Фомира, которые большую часть времени держали свои чувства под замком.

— Капитан Фомир, — мой голос прозвучал ровно. — Изложи свои аргументы. Без эмоций. Как на военном совете.

Маг на мгновение опешил, после чего совершил глубокий вдох, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Командор, я прошу прощения за тон, — начал он уже спокойнее, но его глаза всё ещё горели. — Но суть от этого не меняется. План Хайцгруга, при всем моём уважении к его познаниям в орочьей культуре, это фатальная ошибка.

Он говорил чётко, его речь снова стала речью учёного, а не разгневанного обывателя.

— Давайте проанализируем факты. Что мы имеем? Мы имеем дело с примитивным племенным обществом, живущим по закону силы. Их мораль ситуативна. Их слово не стоит ничего. Сегодня они клянутся на крови своих предков, а завтра перережут Вам горло, если это будет им выгодно.

Когда Фомир сказал, что их слово ничего не стоит, то и пленные орки и сам Хайцгруг серьёзно напряглись.

— Я не сомневаюсь в лояльности капитана Хайцгруга. Он уникум. Орк, поднявшийся по карьерной лестнице с рядового до командира полка, а также и орк, который видел мир за пределами своего родного леса. Но проецировать его систему ценностей на его диких сородичей это всё равно, что пытаться объяснить дикарю законы термодинамики. Бесполезно и опасно.

Аргументы были логичны. Они полностью соответствовали моему собственному анализу рисков и всё же я приходил к другому выводу.

— Их «древние законы» и «священные ритуалы», — Фомир сделал в воздухе пренебрежительные кавычки. — Это просто фольклор. Красивые сказки, которые они рассказывают у костра. Но когда доходит до дела, до власти, до выживания, все эти сказки забываются. Работает только один закон. Лес — это место силы, где сильный пожирает слабого.

Он наклонился вперёд, его голос стал тише, убедительнее.

— Этот Совет, командор, это же очевидная ловушка. Они соберут всех своих воинов. Они позволят Вам войти в центр их круга с горсткой телохранителей. А потом просто вырежут вас. И никакой «вечный позор» их не остановит. Тем более, что ты даже не орк. А история пишется победителями. Остальным скажут, что чужак сам нарушил перемирие. И всё.

Фомир откинулся назад, его лицо выражало абсолютную уверенность в своей правоте.

— У нас есть заложники, — значительно спокойнее продолжил говорить Фомир. — Шесть вождей. Это наш реальный рычаг давления. Мы должны использовать его — требовать подчинения, право прохода, возможности говорить с ними на единственном языке, который они понимают. На языке страха и силы. Всё остальное — это наивные иллюзии, которые будут стоить тебе жизни.

Он замолчал. Его позиция была ясна. Надёжная, проверенная временем стратегия. Низкий риск, предсказуемый, хоть и не самый впечатляющий результат.

Правда, орки даже пленные не выглядят напуганными и, хотя Штатгаль произвёл на них неизгладимое впечатление, они не спешили заключать какие-то сделки.

Я перевёл взгляд на Хайцгруга. Орк всё это время стоял неподвижно, скрестив руки на мощной груди. Его лицо было непроницаемо. Он выслушал всю тираду мага, не перебив его ни разу.

— Хайцгруг, — сказал я. — Что скажешь?

Орк медленно повернул свою массивную голову в сторону Фомира. Его взгляд был тяжёлым, как удар молота.

— Маг умён, — сказал он неожиданно спокойным, ровным голосом. — Он мыслит, как человек. По-своему, он прав.

Фомир удивленно моргнул. Он явно не ожидал такого начала.

— Но в Лесу Шершней нет ничего важнее гордости, важнее обычаев и устоев. Нападают ли кланы друг на друга? Да, постоянно. Война тут длится уже много поколений, — продолжил Хайцгруг, и в его голосе появились стальные нотки. — В мире Леса обычаи важны. Слово имеет вес не меньше, чем копьё или топор. Маг говорит, что честь для орка — это пустой звук. Он сильно ошибается. Честь для орка — это всё! У всех этих пленных, — он ткнул пальцем в притихших сородичей, — нет ничего, кроме чести и многие из них готовы с ней умереть, но не поступиться.

Он указал своим толстым пальцем на грязные полотнища.

— Эти знамёна. Для мага это просто тряпки. Для орка это душа клана. Они принесли их на бой, чтобы победить с ними, чтобы знамёна видели, что сыновья клана — достойные воины и не забывают памяти предков и знают, с какой стороны держать топор. Рискованно ли брать с собой знамя? Да, но это дело чести. Сейчас мы взяли их знамёна, и они захотят их вернуть, выкупить, обменять или отбить силой. Вождя можно избрать нового, сыновей родить новых, а вот честь ты новую нигде не возьмёшь. Григгас видит всё!

От последних слов по рядам пленных прошёлся лёгкий ропот, а несколько орков из моей армии склонили головы. Григгас — бог огня и пепла, наиболее почитаемый среди орков бог, они считают его своим праотцом.

Фомир хотел возразить, он уже открыл рот, но я увидел в его глазах сомнение. Аргументы Хайцгруга, хоть и были ему чужды, были эмоциональны, однако именно эмоции были основой жизни орочьего общества.

Я мысленно анализировал оба варианта.

План Фомира. Надёжно. Безопасно и кроваво. Мы получаем несколько сотен рабов, возможность вести пленников в составе колонны в качестве заложников, угрожать ближайшим кланам и временное затишье. Но в долгосрочной перспективе мы получаем ненависть, отсутствие контакта с местными и партизанскую войну без возможности её завершения. Да и ещё постоянную угрозу в тылу.