Тимофей Иванов – Между водой и камнем (страница 25)

— А что такое клизма? — не отстал парень с вопросами, перевязывая чистой тряпицей свою ногу.

— Древний и страшный целительский артефакт. Говорят от одного его вида бледнели даже самые стойкие воины — отмахнулся я — Не отвлекай.

Управившись с лёгким, вытянув кровь из нутра наружу и закрыв рану, я перешёл к следующему пациенту. Лармин, наш проводник, навязанный «администрацией» герцога, глухо стонал, держась за стрелу, торчащую из живота. Та угодила прямо в печень… Только не очень понимаю как, лучникам явно не до стрельбы по основным силам было, да и спины своих должны были заслонять от них наших бойцов. Хорошо хоть оперение незнакомое, а то у меня на секунду возникли опасения, что кто-то из наёмников решил свести какие-то старые счёты. Только этого счастья нам не хватало, со слугой лорда Калибрана-то.

— Ну а ты куда полез, старый? — поморщился я, начав его усыплять, чтобы избавить от боли.

— Я всё ещё воин… — проговорил он, прежде чем отрубиться.

— Старый боевой конь услышал звук трубы, млять — опять ругнулся я.

В итоге тядёлые раненые отняли у меня добрых пол часа. Причём я их по большому счёту не столько лечил, сколько стабилизировал, чтобы не терять время. А то пока одним как следует занялся бы, кто-то другой успел бы откинуть копыта. При имеющемся же раскладе никто не умер. Зато Винсент всё таки не усидел на месте, а опираясь на Мэллона обошёл пленных, приказав притащить ко мне барона и мага, после чего проговорил:

— Подлечи их командира. Да и с магом что-нибудь сделай, чтоб не очухался и заклятиями кидаться не начал.

— Под «чем-нибудь», ты подразумеваешь «ёжика»? — бросил я взгляд на него — И сядь уже хотя бы.

— На твоё усмотрение — усмехнулся он, но моё предписание всё таки выполнил.

Я же занялся бароном на «Ф», не давая ему скопытиться раньше времени, после чего подлатал плечо чародея. Следом настало время стащить с него шмотки, достать из «кладовки» деревянные иглы и истыкать их обоих от греха подальше. Когда враг парализован, оно как-то спокойнее. Наёмники же с интересом посмотрели на представление, слушая скупые комментарии рыцаря, который сам не очень понимал процесс, а потому больше напускал тумана.

— Будить спящих уродцев будем? — поинтересовался я, невольно припомнив негро-белоснежку и почти хихикнул из-за не до конца сошедшего адреналина схватки — А то у них корабль тут недалеко. Возможно вообще без охраны.

— Буди — кивнул Винсент — Расспросим по быстрому.

— По быстрому может не получится — проворчал стоящий рядом Руфус — Заартачатся наверняка. Может хоть костёр распалим, чтоб пятки прижечь?

— Не говори глупостей — махнул сын графа рукой — Да и он утверждает, что барон. Лучше бы избежать пыток.

Пленник тем временем очухался и произнёс:

— Где я? Что… Что вы со мной сделали⁈ Я не могу пошевелиться!

— Вы на земле Гоманского герцогства. Представьтесь? — сказал рыцарь.

— Я барон Фокриз — отозвался пленник — Какого демона вы творите? Я требую чтобы со мной обращались, как подобает обращаться с благородным человеком! И по какому праву вы вообще напали на мою дружину?

— Потому что вы решили напасть на рыбацкую деревню на землях лорда Калибрана — ответил Винсент.

— Наш корабль сбился с курса — нагло заявило это чудо — Мы просто искали людей, чтобы выяснить, где оказались.

— Очевидно по хорошему он не понимает — проворчал я — Мне кажется следует объяснить барону ситуацию подробнее.

— Валяй — махнул рукой рыцарь.

А я воткнул болезному иглу в точку по лопаткой, от чего барон зашёлся в немом крике, выпучив глаза. Правда Винсент моих стараний что-то не оценил и крикнул:

— Ты что творишь⁈ Прекрати!

— Даю его светлости понять, что ложь — это плохо. Благородные родители-то сына не научили — спокойно проговорил я, извлекая тонкую деревяшку.

— Вы… Вы за это ответите… Мой сюзерен не потерпит подобного… — прохрипел Форкиз.

— Рэзор. Пытки не следует применять к благородным людям — твёрдо посмотрел на меня сын графа.

— Я тут кроме тебя благородных людей не вижу — мой ответный взгляд был не менее твёрд — Этот засранец пришёл на чужую землю не как воин и не за битвой. Он разбойник, вор и работорговец. И у меня нет ни одной причины с ним сюсюкаться.

— Ты не прав — не сдался рыцарь — К тому же он действительно после выкупа расскажет всё своему сюзерену.

— Если его сюзерен потворствует подобному, то в нем благородства не больше, чем в коровьей лепёшке. И он достоин ровно такого же отношения — пришлось мне озвучить своё мнение максимально доходчиво — Что до этого куска дерьма, то от тех эльфов он отличается лишь формой ушей. Или забыл, как детские трупы хоронили?

— Ты всё равно не прав — произнёс сын графа — Возможно у вас всё иначе, но у нас есть обычаи и традиции, которые взялись не на пустом месте. К противникам благородного достоинства следует относиться милосердно и тогда они милосердно отнесутся к тебе, если твоя удача отвернётся.

— Слушай, может мне его сейчас ещё освободить и извиниться, а? — процедил я.

— К счастью нет — ответил Винсент — Мы возьмём за него выкуп, ударив по кошельку.

— Ага, чтоб он пришёл сюда снова заработать — я усмехнулся — Винсент, ты мне друг. Я дважды считай вытаскивал тебя с того света своей магией. И я очень прошу сделать сейчас по моему. Потому что иначе я вгоню этому позору рыцарства иголку на всю длину телекинезом и свалю Зелёным Путём. Поверь, к тому моменту, как сумеешь вытащить дерево из его плоти, он уже станет овощем, гадящем под себя и пускающим слюну. Тот некромант рядом с ним будет казаться почти вменяемым.

Винсент от такого моего номера аж поднял брови на лоб, прежде подобных попыток его прогнуть с моей стороны всё таки не было. Тем более что я действительно сейчас залезал на территорию рыцарских традиций, которые были чуть ли не священны. Спору нет, в них есть логика, благородные люди давно между собой выработали некоторые корпоративные правила. Коллегу можно убить, можно взять в плен, но пытать его нельзя. И тебя пытать соответственно тоже не будут. Так же порицались всякие нехорошие вещи в отношении дам благородного происхождения. Только вот неприглядные поступки именно что порицались. От отца Шарпа я знал, что бывает всякое и далеко не все сиры носят белые перчатки. Ради тайников случаются пытки, а в захваченных замках не раз и не два насиловали жён и дочерей прежних хозяев, а не только служанок. Одна беда, я из другого века, для меня простолюдин тоже человек и благородный от него ничем по большому счёту не отличается. Сейчас конечно можно было прогнуться самому, в конце концов иные пленные могут не хуже барона рассказать о том, сколько народу осталось на корабле. Только вот я не хотел так поступать. Не после тех похорон. Благородное или низкое происхождение, острые уши или округлые, мне по большому счёту плевать. Преступник есть преступник, а справедливость должна выглядеть одинаковой для всех. В прошлом мире можно было выйти под залог, имея деньги на него и адвоката со связями, в этом можно просто заплатить выкуп. К демонам это лицемерие, когда есть возможность всё сделать по человечески. В данном случае просто закопать всех этих тварей. Если для этого нужно поссориться с Винсентом и отказаться от своих планов, то тем хуже для планов и рыцаря. Отступать я не собираюсь.

— Ну вообще по чести долг жизни дело серьёзное — вмешался тем временем в нашу суровую игру в гляделки Мэллон.

— Серьёзное — нехотя сказал Винсент.

— А барон действительно начал разбойничать — продолжил квартерон, у которого с благородными были свои счёты — Пусть всё расскажет.

— Чтоб таких на кол сажать я готов и от своей доли выкупа отказаться — хмуро проговорил Абракс — Добычи и так всем хватит. Особенно если корабль возьмём.

— Или пусть жалуется кому хочет. Их тоже на куски порежем и трофеями обзаведёмся — донеслось из-за спин солдат удачи.

— Демоны с вами — проворчал сын графа, посмотрев на наёмников, которые явно встали на мою сторону — Но только потому, что я был должен. И теперь этот долг стал вдвое меньше.

Последнее адресовалось мне и я кивнул проговорив:

— Справедливо. А теперь, мой маленький кусочек кошачьего корма, расскажи ка мне, сколько людей осталось на твоём корыте и что они из себя представляют.

— Ты не понимаешь с кем связался, маг. Я-А…

Барон вновь разинул онемевший рот, когда я вернул иглу на место. Ограничиться пришлось тремя секундами, чтоб раньше времени не сломать чужие мозги. Даже немного жаль. Впрочем новый вопрос я задал всё так же дружелюбно:

— Надеюсь так стало понятнее?

— Ты… Я…

В этот раз иглу я воткнул на секунду, но допрашиваемый наконец перестал выпендриваться, заговорив:

— Двенадцать человек… И рабы на вёслах.

— Воины? Маги?

Ну что же. Как выяснилось, маг у наших гостей был только один. И мне очень захотелось побеседовать с ним отдельно, потому что воздушник оказался из тех самых «ветродуев», о которых рассказывал сир Рихтер. Что их якобы в складчину обучили купцы и недочародеи умеют только ветер в паруса призывать. Меня же маг воздуха едва не прибил и вообще оказался подозрительно сильным противником. Но всё это потом. Сейчас же важно, что на борту три серьёзных бойца, шесть их зелёных подопечных, капитан и два надсмотрщика. Более чем посильная цель для нашего войска, даром что у нас больше половины народа имела те или иные ранения.