Тимофей Грехов – Рассвет русского царства. Книга 4 (страница 48)

Картина начала складываться. Если бы пропала только Олена, версия с самоубийством из-за неразделённой любви выглядела бы самой правдоподобной. Артём сам себя накрутил, меня накрутил… Но две девушки? В одну ночь? Без шума и крика?

Вероятнее всего её… вернее их похитили.

Пешком с двумя пленницами далеко не уйдёшь, а если бы они кричали, их бы услышали. Значит, увозили.

— А теперь думаем, — шагая к коновязи быстро заговорил я. — Кто у нас был недавно? Кто уехал вчера или сегодня? Чужие.

Лёва потёр подбородок.

— Так купцы же были. Те, что за кожами приезжали.

Точно! Купцы! Я вспомнил их, а именно, двоих братьев. Они приезжали к нам уже не в первый раз, брали выделанные кожи, иногда мои железные изделия. Я их запомнил, потому что они всегда торговались до последнего, но платили серебром. Я им даже скидку делал, как постоянным клиентам, чтоб их…

— К кожевникам! — воскликнул я Лёве, взлетая в седло Бурана. — Живо!

Мы рванули с места, поднимая снежную пыль.

В слободе пахло кислой овчиной, дубильными веществами и дегтем. Запах специфический, но для денег — самый приятный.

Я осадил коня у ворот главного дома. Навстречу вышел глава семейства, кряжистый мужик с руками, дублёнными до черноты.

— Здравия, Дмитрий Григорьевич! — поклонился он. — С чем пожаловал?

Я сразу перешёл к делу.

— Купцы! Руслан и Рустам… Когда они ушли?

Мужик почесал бороду, соображая.

— Дык… днём ещё, вчерась. Ближе к вечерней, почитай. Загрузили товар, расплатились и убыли. Сказывали, торопятся, пока снег большой не лёг.

— А кроме кож, ничем не интересовались? — я буравил его взглядом.

— Да, вроде, нет…

Я сжал поводья так, что кожа заскрипела. Вчера днём, значит далеко уйти не могли, тем более с телегами они идут медленно…

Я перевёл взгляд за спину кожевника и увидел, как из дверей сарая выходит женщина с корзиной.

Мила. Моя бывшая зазноба, вдова, с которой я крутил любовь. Сейчас она была замужем за братом Марьяны. Она остановилась, увидев меня и гарцующего Бурана. И я увидел её уже заметно округлившийся живот — срок был большой.

Наши взгляды встретились на мгновение. Я кивнул ей, просто как знакомой. Она так же сдержанно кивнула в ответ и поспешила уйти в дом, прикрывая живот рукой.

— Куда они пошли? — спросил я кожевника, возвращаясь к делу.

— На юг, вестимо. По крайней мере они говорили, что в Мухшу им надо. Там тракт наезженный.

— Спасибо, — бросил я и развернул коня.

Во мне закипала ярость. Ладно бы это были залётные татары, дикари, с них спрос короткий — саблей по шее. Но эти… Эти приезжали к нам, ели наш хлеб, пили наше вино, улыбались, торговались, получали от меня скидки! Я их, по сути, привечал! И они отплатили тем, что украли наших девушек. И не кого-нибудь, а дочь моего кузнеца!

Я вернулся в терем злее чёрта.

— Общий сбор! — гаркнул я караульному. — Зови Григория, Ратмира, Семёна, Глава ко мне!

Через десять минут мы стояли у конюшни.

— Те купцы, что вчера ушли, прихватили с собой Олену и Настёну. Это похищение.

По рядам прошел глухой ропот. Григорий сплюнул в снег, глаза его сузились. Ратмир поправил перевязь с саблей.

— Мы идём за ними, — жестко продолжил я. — Со мной едут: ты, батя, — кивнул я Григорию, — Лёва, Ратмир, Семён, Глав. Плюс пятнадцать лучших бойцов. Тех, у кого кони самые выносливые.

— Сделаем, — коротко отозвался Ратмир.

— И ещё, — я поднял палец. — Берём заводных коней. По два на каждого. Гнать будем без остановок. Если загоним лошадей — пересядем, но догнать мы их должны до границы с Диким Полем.

— До Мухши путь неблизкий, — заметил Семён, проверяя тетиву лука. — Но с обозом они быстро не пойдут. Тем более, если они гружёные.

— На это и расчёт, — кивнул я.

Сборы были молниеносными. Никакой лишней поклажи, только оружие, немного сухарей да воды, ну и, разумеется, зерно для лошадей. Кольчуги, шлемы, сабли, арбалеты, копья и щиты.

Я проверял подпругу у Бурана, когда подошёл Артём-кузнец. Он выглядел постаревшим лет на десять за эту ночь.

— Дмитрий Григорьевич… — начал он дрожащим голосом. — Неужто… неужто правда? Жива?

Я посмотрел на него.

— Надеюсь, что жива, Артём, — сказал я, кладя руку ему на плечо. — И, думаю, что украли её. А если так, то я их из-под земли достану.

— Спаси её, Дмитрий! — взмолился он, пытаясь схватить меня за руку. — Век молиться буду!

— Иди домой, Артём, и жди, — после чего вскочил в седло, а рядом уже гарцевали на конях мои ближники.

— В поход! — скомандовал я.

Отряд вылетел за ворота Курмыша. Двадцать с лишним всадников и табун сменных лошадей. Мы шли рысью, переходящей в галоп. Снег летел из-под копыт, а я смотрел на дорогу, уходящую в даль, и в голове билась только одна мысль: «Я вам улыбался. Я вам руки жал, и я вас убью…»

Мы гнали лошадей на пределе. Заводные кони мотали головами, фыркали, покрываясь пеной, но темпа мы не сбавляли. И только когда темнота стала совсем непроглядной, а кони начали спотыкаться на каждом шагу, я был вынужден отдать приказ остановиться.

— Дим, — догнал меня Григорий. — Пора останавливаться. Людям и коням нужен отдых. И там, — показал он рукой, — неплохое место для ночёвки. Есть ручей и низина, где можно от ветра спрятаться.

Я немного подумал и кивнул.

— Привал! — достаточно громко крикнул я. Вскоре мы свернули с тракта в небольшую лощину, скрытую от ветра, как и говорил Григорий, со всех сторон оврагом и ельником. Разведя костры начали готовить ужин и греть воду не только себе, но и лошадям. Перед этим мы обтёрли их от пота, и накрыли сухими попонами.

Только потом мы начали обустраиваться сами на ночлег. Ратмир и Глав, привычно работая в паре, начали ставить мою палатку. Смотреть, как парни возятся с колышками в мерзлой земле, пока я стою столбом, совесть не позволила.

— Давай сюда, — произнёс я, подходя к Ратмиру и перехватывая у него край полотна.

— Дмитрий, мы сами… — начал было он.

— Вместе быстрее, — отрезал я.

Через десять минут лагерь был разбит. Григорий быстро распределил караулы, оставив самых свежих на первую смену. Мы наскоро пожевали жесткого мяса, запили горячим отваром и повалились спать.

Но стоило серому рассвету лишь коснуться верхушек елей, как лагерь уже был на ногах. Завтрак на ходу, кусок хлеба в зубы, глоток кипячённой воды и снова в седло.

Ближе к обеду удача, наконец, улыбнулась нам. Или, вернее, злобно оскалилась. Сначала мы увидели свежие следы. Тяжелые телеги глубоко врезались в грязь. А спустя полчаса, выехав на пригорок, мы увидели и их.

Обоз полз по дороге. Пять телег с высокими бортами, груженные кожами и другим товаром, приобретённым в других городах. Вокруг них суетились люди, человек двадцать, не меньше.

— Они, — коротко бросил Лёва, прищурившись.

— Надо убедиться, — процедил я, хотя адреналин уже ударил в голову. — Вдруг это всё-таки не они. Сам понимаешь…

— Понимаю, — ответил Лёва.

Мы пустили коней рысью, спускаясь с холма. Расстояние стремительно сокращалось. Возницы заметили нас, началась суета. Охранники хватались за оружие, кто-то кричал, указывая в нашу сторону. Но как бы мы не спешили, они успели въехать в лес, вот только это им уже не могло помочь.

Ведь я уже увидел её!

Я успел разглядеть знакомую русую косу. И ошибки быть не могло, это была Олена!

Она сидела, прижавшись к борту телеги, а рядом, похоже, лежала связанная Настёна.

Все сомнения испарились, и я выхватил саблю. Клинок свистнул, рассекая воздух.