Тимофей Грехов – Рассвет русского царства. Книга 3 (страница 43)
— Ты мылась? — неожиданно для самого себя спросил я. Вопрос вырвался раньше, чем я успел подумать о приличиях.
Было видно, что не этого она ожидала. Инес моргнула, сбитая с толку, но быстро взяла себя в руки и отрицательно покачала головой.
— Нет, сеньор. Нам дали воды только напиться. А в реке… холодно.
Я посмотрел на неё внимательнее.
— Жди здесь, — бросил я и вернулся в дом.
Схватил с лавки стопку чистых льняных простыней — полотенец в этом времени нормальных не сыщешь, да и не до жиру. Взял кусок мыльного корня* (
Выйдя обратно, я сказал ей.
— Идём.
Новики проводили нас ошарашенными взглядами, но задавать вопросы не посмели.
Я повёл её обратно, к бане. Все уже разошлись, но сруб, сложенный на совесть, остывал долго. Жар там должен был сохраниться ещё на пару часов как минимум.
В предбаннике было тепло и влажно, пахло распаренным деревом и мужским духом. Я зажёг лучину, от неё запалил сальную свечу в глиняной плошке.
— Проходи, — я открыл дверь в парилку.
Инес шагнула внутрь и тут же отшатнулась, прикрыв лицо рукой.
— Dios mío… — выдохнула она, кашляя. — Почему тут так жарко? Это что, пыточная?
— Это баня, — усмехнулся я, входя следом и плеснув на камни совсем немного воды, просто чтобы освежить воздух. — Не бывала в таких?
— Нет… У нас в Кастилии, и даже у мавров… там воздух тёплый, приятный. А здесь печёт, будто в преисподней.
Я резко обернулся к ней, приложив палец к губам.
— А ты там была? В преисподней?
Инес вскинула на меня взгляд, полный огня.
— Я была в плену у татар, сеньор. Это достаточно близко.
Я покачал головой, подходя ближе.
— Будь осторожна в своих словах, Инес. За сравнение православной бани с адом дьякон Варлаам тебя по головке не погладит. У нас тут с богохульством строго.
— Это ваш епископ? Тот тощий человек в чёрном? — спросил она.
При этом она, совершенно не стесняясь моего присутствия, начала развязывать тесёмки на платье. Ткань соскользнула с плеч, упала к ногам, открывая смуглую, оливковую кожу, на которой играли отблески свечи.
Разумеется, я смотрел. Смотрел во все глаза. Я мужчина, а не монах. И то, что я видел, мне нравилось до чёртиков. Её фигура… она была совершенна. Высокая грудь, тонкая талия, длинные стройные ноги…
Она заметила мой взгляд. Не прикрылась, не смутилась. Наоборот, выпрямилась, позволяя рассмотреть себя.
— Ты так и будешь на меня смотреть, сеньор? — спросила она с вызовом. — Или уже сделаешь своей?
Я ухмыльнулся, чувствуя, как пересыхает в горле.
— Сначала помоемся, — ответил я. — Потом поговорим. И уж потом посмотрим, делать тебя своей или нет.
Но, кажется, девушку не устраивал такой вариант. Долгие разговоры, это была роскошь, которой у неё не было. Ей нужна была защита. Прямо сейчас. Ей нужно было застолбить место рядом с хозяином этой земли.
По крайней мере именно такие у меня были мысли. Всё-таки я не наивный мальчик, который верит в любовь с первого взгляда. Инес двигал расчёт…
Она шагнула ко мне. Опустилась на колени прямо на деревянный пол. Её пальцы, тонкие и ловкие, легли на пояс моих штанов.
— Я не хочу разговаривать, Дмитрий, — прошептала она, глядя мне в глаза снизу-вверх и потянула за шнурок. Штаны ослабли, скользнули вниз.
Честно, я немного… совсем немного сомневался. Мне не нравилось, что мной собираются манипулировать. Но другая мысль, куда более древняя и громкая, заглушила всё.
Слишком долго у меня не было женщины. И сейчас эта живая, горячая, невероятно красивая женщина предлагала мне то, в чём я нуждался больше всего.
Я не стал её останавливать.
Моя рука легла ей на затылок и пальцы запутались в густых тёмных волосах…
Глава 18
Утром я собирался привычно потянуться на кровати, разминая затекшие после вчерашнего перехода и бурной ночи мышцы, когда почувствовал тяжесть на плече. Повернув голову и приоткрыв один глаз, я увидел Инес.
Причём она уже не спала. Лежала, подперев щеку рукой, и задумчиво, изучающе смотрела на меня.
— Доброе утро, — хрипловатым со сна голосом произнес я. — Давно проснулась?
— Недавно, — коротко ответила она, не сказав ничего больше.
— Ясно.
Скинув с себя шкуры, я сел на краю кровати и потер лицо ладонями, прогоняя остатки сна. В голове уже начал выстраиваться план на день и делёж добычи был самым главным из них.
Я встал и потянулся к штанам, брошенным вчера на сундук.
— И ты просто так уйдешь? — раздался за спиной её голос. В нем сквозило удивление, смешанное с легкой обидой.
Я обернулся, тогда как Инес приподнялась на локтях, и простынь сползла, открывая вид на обнажённую грудь.
— Да, — ответил я, глядя ей… прямо в глаза. — Сегодня много дел. А ты что-то хочешь обсудить?
Вопрос был задан намеренно сухо. Я заметил, как дрогнули её ресницы. Она явно рассчитывала на другое утро, но моя холодность ломала всю её стратегию.
— Вставай, — сказал я. — Наверняка холопки уже приготовили завтрак. Поешь, приведешь себя в порядок, после чего у меня будет немного времени поговорить с тобой.
Инес некоторое время молча смотрела на меня. В её глазах мелькнула искра раздражения, но она тут же погасла, сменившись той самой хищной усмешкой, которую я заметил еще вчера.
Вместо того, чтобы спорить или дуться, она грациозно потянулась, выгибая спину, как кошка. Простынь, словно случайно, скользнула вниз, полностью оголяя её тело.
Я замер, застегивая ворот. Конечно, она знала, что делает. И видела, как мой взгляд против воли скользнул по её телу, задержавшись… да на всём задержавшись.
Инес ухмыльнулась и, ни капли не стесняясь, встала с постели, прошла мимо меня, начав поднимать разбросанную ночью одежду.
«Чертовка», — подумал я, чувствуя, как кровь снова приливает к паху. — «Знает, чем бить».
Но я лишь качнул головой и вышел из спальни.
В горнице вкусно пахло свежим хлебом и томленой кашей. Жизнь в тереме шла своим чередом.
У печи, орудуя ухватом, стояла жена Ратмира, Марфа. Со вчерашнего вечера её семья была вольной, я сам подписал бумагу. Но сейчас она, как и прежде, хлопотала по хозяйству, словно ничего не изменилось.
Ей помогала Настасья, жена Доброслава, моего кузнеца. Женщины тихо переговаривались, накрывая на стол.
Я сел на лавку, наблюдая за их слаженными движениями. Взгляд зацепился за Настасью.
У меня была мысль дать вольную и Доброславу. Как-никак он был куплен одновременно с Ратмиром, Главом и Воиславом, да и работал он на совесть.
Но я отогнал эту мысль.
Сказать по чести? Я боялся. Боялся, что Доброслав, получив свободу, решит покинуть Курмыш. Уедет в Нижний или, того хуже, в Москву искать лучшей доли. И тогда мои секреты уйдут на сторону. В особенности секрет дамасской стали. Я потратил уйму времени, чтобы научить его технологии, объяснить про слои, про температуру, про закалку. Сейчас он был единственным, на Руси, кроме меня, кто владел этим знанием. Если он уйдет к другому боярину или начнет работать на себя… я даже не хочу об этом думать.
Да и если правде смотреть в глаза… Каким бы Доброслав ни был хорошим человеком, он не воин. Мы не стояли с ним плечом к плечу в строю, он не прикрывал меня щитом от стрел, а я не вытаскивал его из-под татарских сабель.
С теми, кто побывал с тобой в бою, кто видел кровь и смерть, возникает особая, невидимая связь. Кровное братство, которое крепче любых цепей. С Ратмиром, Главом и Воиславом у меня эта связь была. Я знал, что они пойдут за мной в ад и вернутся обратно.