Тимофей Грехов – Рассвет русского царства. Книга 3 (страница 12)

Толпа зашевелилась. Кто-то переглянулся, кто-то поморщился. Богдан почесал бороду, задумчиво глядя на меня.

— Справедливые правила, — сказал он наконец. — Я согласен.

— А я нет! — выкрикнул кто-то из толпы.

Я повернулся на голос. Из рядов выехал молодой парень лет двадцати.

— И кто ты такой? — спросил я.

— Меня зовут Василий Жуглин, — ответил он гордо. — Боярский сын. Мой отец служил великому князю, дед тоже. Я не буду подчиняться какому-то… — он оглядел меня презрительно, — выскочке, который ниже меня по рождению!

Вокруг повисла тишина. Я почувствовал, как напряглись мои дружинники. Но я поднял руку, останавливая их.

— Выскочка? — усмехнулся я. — Может, и так. Но я здесь хозяин. А ты, Василий Жуглин, гость. И если тебе не нравится, как я веду дела, скатертью дорога. Никто тебя здесь не держит.

Жуглин побагровел.

— Ты смеешь так со мной разговаривать⁈

— Смею, — спокойно ответил я. — Потому что это моя вотчина, моя дружина, мои правила. Не нравится, проваливай отсюда.

Он сжал зубы и, если бы мог убивать взглядом, я бы уже лежал мёртвым. Тем временем он развернул коня, оглядел остальных всадников.

— Кто со мной⁈ — крикнул он. — Кто не хочет служить этому мальчишке⁈

Я напрягся, ожидая, что кто-то двинется за ним. Но никто не шелохнулся. Всадники сидели молча, глядя на Жуглина с равнодушием или даже с насмешкой.

Богдан усмехнулся.

— Вася, ты дурак, что ли? Мы две недели по грязи тащились, чтобы сюда попасть. Землю нам обещали, жалование, службу. А ты из-за своей гордости всё это бросить хочешь?

Жуглин дёрнул поводья.

— Я не буду служить под началом этого… этого…

— Этого дворянина московского, которому Великий князь вотчину пожаловал, — перебил его Богдан. — А ты кто? Сын разорённого боярина, которого даже в Нижнем никто не держал. Так что заткнись и не позорься.

Лицо Жуглина исказилось от ярости. Он дёрнул коня, развернулся и поскакал прочь от ворот. Я проводил его взглядом, потом повернулся к остальным.

— Ещё кто-нибудь хочет уйти? — спросил я.

Никто не двинулся.

— Хорошо. Тогда добро пожаловать в Курмыш. Богдан, ты за старшего у них?

— Да, господин.

— Тогда веди их внутрь. Покажу, где будете жить, где кони стоять будут. Потом накормим, дадим отдохнуть. С семьями вашими тоже решим куда селить.

Богдан поклонился.

— Спасибо, господин.

Ворота распахнулись, и отряд двинулся внутрь крепости, а за ним потянулись нескончаемым потоком телеги.

Я повернулся к Ратмиру, который стоял рядом, готовый выполнять поручения.

— Беги за Варлаамом. Скажи, дело срочное, богоугодное и требующее его речей мудрых. Пусть подтягивается к старой крепости. — Ратмир кивнул и поскакал выполнять поручение.

Утро следующего дня началось с того, что я вывел всю дружину на плац ещё затемно. Григорий уже стоял там, опираясь на саблю, и смотрел на меня с едва заметной усмешкой.

— Дим, ты уверен, что это хорошая идея? — спросил он вполголоса, когда я подошёл.

— Какая именно? — я поправил ремень с саблей.

— Гонять их, как новиков. Они ж опытные воины, могут обидеться.

Я покачал головой.

— Отец, они пришли в мою дружину. Значит, живут по моим правилам. Хотят землю получить? Пусть докажут, что её заслужили. А обидятся — пусть уходят. Жуглин ушёл, и ничего, мир не рухнул.

Григорий хмыкнул.

— Твоя правда. Только смотри, чтоб не перегнуть.

Новенькие начали выползать из казарм. Кто-то зевал, кто-то ещё не до конца проснулся, кто-то растирал глаза. Воины из тех, что пришли осенью, в отличие от своих вчера прибывших товарищей, стояли уже в строю бодрые и собранные. Они уже знали, что их ждёт, и привыкли.

Богдан вышел последним, оглядел своих людей и поморщился.

— Живее, живее! — крикнул он. — Господин ждать не будет!

Когда все наконец построились, я обошёл ряды.

— Слушайте меня, — начал я. — Вы теперь в моей дружине. Это значит, что вы подчиняетесь моим приказам и живёте по моим правилам. Первое: послушание и верность. Второе — тренировки. Каждое утро, независимо от погоды, от настроения, от чего угодно, вы начинаете с разминки.

Один из новеньких, с рыжей бородой, обратился ко мне.

— Господин, а можно вопрос?

— Говори.

— Мы ж не новики какие-нибудь. Мы воевали, кровь проливали. Зачем нам тренироваться, как зелёным юнцам?

Я посмотрел на него внимательно.

— Как тебя зовут?

— Прокоп.

— Прокоп, значит. Скажи мне, когда ты в последний раз тренировался?

Он замялся.

— Ну… давненько. Месяца три, наверное.

— Вот именно, — кивнул я. — Три месяца. За это время ты растерял навыки, мышцы ослабли, реакция замедлилась. А татары не будут ждать, пока ты вспомнишь, как держать саблю. Поэтому будешь тренироваться. Как и все остальные. Как говорил мой дед, Осип Строганов, — начал я делать «мотивирующие вбросы», — лучше пролить бадью пота, чем каплю крови.

Прокоп открыл было рот, но я его перебил:

— И ещё. Я не заставляю вас служить. Не хочешь тренироваться, уходи. Никто не держит.

Он закрыл рот, сжал зубы. Видно было, что он зол, но ничего не сказал.

— Ну что, начнём? — я повернулся ко всем. — Сначала разминка. Потом бег. Потом завтрак. Потом продолжим.

Григорий подал команду, и дружина начала разминаться. Махи руками, приседания, наклоны. Новенькие делали всё нехотя, с видом оскорблённого достоинства. Старики же выкладывались полностью, зная, что я слежу.

Когда разминка закончилась, я скомандовал:

— Бегом! Три круга вокруг крепости!

— Три круга⁈ — не выдержал кто-то из новеньких. — Да это ж…

— Бегом! — повторил я, не повышая голоса, но так, что все поняли: спорить бесполезно.

Дружина побежала. Старики бежали ровно, держа строй. Новенькие сбились в кучу, кто-то отставал, кто-то пытался обогнать. Через два круга половина из них задыхалась, высунув языки. А старики бежали, как ни в чём не бывало.

Когда забег закончился, я дал пять минут на передышку, потом повёл всех к столовой. Там уже ждали котлы с кашей, хлеб, квас. Воины набросились на еду, как голодные волки.