Тимофей Грехов – Рассвет русского царства. Книга 3 (страница 11)
Он усмехнулся.
— Справлюсь. Только времени понадобится.
— Сколько?
— Неделя, может, две. Смотря как пойдёт. — Он сделал паузу. — Тебе ж она не сейчас нужна. Дороги-то ещё не открылись.
— Хорошо, две недели у тебя есть. Если нужна будет моя помощь, скажешь. На мехи ставь только тех, кого я тебе называл.
— Помню я, — ворчливым тоном произнёс он. — Ратмир, Глав и Воислав, только они могут заходить ко мне, когда я выковываю дамасский клинок. Большие никто.
— Всё верно.
— Вот только они уже начинают со мной темы вести, что неплохо бы, чтобы я и им сделал.
— А ты что? — тут же спросил я.
— Что я дурной? Холопам сабли делать, которых у именитых бояр нет.
— Я поговорю с ними, — сказал я. Сам же подумал, что как бы мне не было удобно держать эту троицу при себе, но к ним я уже как к холопам не относился. Скорее, как к товарищам, а может даже друзьям, которым в бою спину не страшно доверить.
— «Хм, — задумался я. — Ладно, посмотрим, как дело пойдёт. Может, и впрямь по осени вольную дам».
Дружина Курмыша на данный момент составляла двадцать шесть человек. Одиннадцать дружинников, что пришли осенью. Двенадцать дружинников, что раньше служили Ратибору и остались здесь после его отъезда. И двое новеньких, что получили приглашение от Григория после осенних состязаний.
Вообще, изначально их было трое. Никто из той троицы первых мест не взял, но Григорий сделал предложение о вступлении в дружину именно им. Данила и Максим были крепкими парнями двадцати лет. Третьим был Гаврила, младше товарищей на пару зим. В общем, Данила и Максим приняли предложение сразу. А Гаврила отказался. Сказал, что ему надо за хозяйством следить, мать больная, сестрёнка маленькая. Григорий не стал настаивать, хотя и говорил, что парень толковый, жаль упускать.
Вместе со мной и тремя холопами получалось ровно тридцать. Не густо, конечно, но лучше, чем ничего. Но за зиму их удалось неплохо поднатаскать.
Экипировка была та, что осталась от Ратибора. Когда боярин уехал в Москву, он забрал с собой большую часть дружины, но оставил небольшие запасы оружия и доспехов. Многое было не в самом лучшем состоянии, но, имея при себе личного кузнеца, получилось привести экипировку в божеский вид.
Кольчуги пришлось чинить — кольца разогнулись, кое-где проржавели. Шлемы поправлять — вмятины выбивать, кожаные подшлемники менять. Щиты вообще были в плачевном состоянии — дерево рассохлось, кожа потрескалась.
Но, как я уже говорил, мы справились. Доброслав чинил кольчуги, выбивал вмятины на шлемах. На щитах заменял доски, обтягивал кожей, обивал металлическими полосами по краям. Получилось в принципе добротно.
Сабли тоже были, но некоторые были совсем никудышные. Доброславу пришлось перековывать их заново.
В итоге к концу зимы все двадцать шесть дружинников были экипированы. У каждого кольчуга, шлем, щит, сабля, копьё. У немногочисленных лучников ещё и луки с колчанами и четырёхконечным наконечниками.
С ожиданием пополнения из Нижнего Новгорода я стал чаще отправлять разъезды в сторону границы с Казанским ханством. Нужно было знать, что творится у татар, готовятся ли они к новому набегу. Пока, вроде, всё было спокойно, но я догадывался, что причиной этому была не смена их планов, а весенняя распутица. Но что-то мне подсказывало, что татары придут, когда земля подсохнет.
Учеников я продолжил учить промывать раны, шить и правильно перевязывать. Показал, как накладывать жгут и при каких ранах не спешить вытаскивать застрявшие стрелы и копья. Так сказать, готовил к тому, что вскоре их навыки очень пригодятся. И если в первых двух я был более-менее уверен, то вот Антон… На его счёт меня одолевали большие сомнения…
В один прекрасный день, когда я бился на затупленных саблях против холопов, к нам прибежал Лёва.
— Дмитрий! — крикнул он у ворот. — Отец (Семен) вернулся с разъезда. Говорит, срочное дело!
Я убрал саблю в ножны, после чего снял шлем. И как раз на площадку заехал Семен, к нему подбежали холопы и, взяв под уздцы коня, увели в конюшню.
— Здорово, Семён, — поздоровался я. — Что там у тебя срочного?
Он подошёл, поклонился.
— Господин, видел я на дороге от Нижнего, в дне пути отсюда, большой отряд движется. Я к ним подъехал, представился. Так я узнал, что это те, кого ты ждёшь.
— Сколько их?
— Если про ратных людей, то сорок три. По крайней мере они так сказали, а если вместе с семьями считать, то больше. Но сколько они сами не знают. У них две телеги сломалось. Даже если сегодня починят, то только завтра до нас доберутся.
Я кивнул. Распутица никого не щадила.
— Хорошо, Семён. Отдыхай. А ты, Ратмир, — повернулся я к холопу, — найди Григория. Пусть готовит дружину к завтрашнему дню. Хочу встретить новеньких во всей красе.
Ратмир кивнул и побежал исполнять приказ.
Вечером я собрал своих людей: Григория, Ратмира, Воислава, Глава, Семёна, Лёву. Мы сидели в тереме за большим столом, и я объяснял, как будем действовать.
— Завтра к обеду придут новые дружинники, — начал я. — Человек сорок. Мы их встретим в полном составе. Вся наша дружина — на конях, в полной экипировке. Хочу, чтобы они сразу поняли: здесь порядок, здесь дисциплина, здесь не балаган.
Григорий кивнул.
— Правильно. Надо показать силу.
— Именно, — согласился я. — И ещё. Я сам их встречу, поговорю. Объясню правила. Не нужны мне люди, которые будут саботировать приказы.
Ратмир спросил:
— А если кто-то откажется подчиняться прямо там, на месте?
— Пусть уходит, — пожал я плечами. — Я никого не держу. Но если останется и потом начнёт бузить, будет наказан. Как и все остальные.
Воислав усмехнулся.
— Думаешь, кто-то откажется?
— Не знаю, — честно ответил я. — Может, и откажется. Особенно, если среди них есть гордецы, которые считают себя выше меня по рождению.
Глава 6
Утро следующего дня началось с суеты. Григорий гонял дружинников, проверяя каждого. Понимал ли я, что занимаюсь показухой? Разумеется, понимал. Но для этой эпохи такая мера была вполне действенной. И думаю поговорка о том, что встречают по одёжке, появилась неспроста.
Я сам облачился в полную экипировку. Кираса, кольчуга, наручи, поножи, шлем. Саблю свою дамасскую повесил на пояс, разве что щит оставил висеть на стене. Всё-таки не на войну собираюсь…
К полудню вся дружина была готова. Двадцать шесть человек выстроились перед воротами крепости. Конные в полной экипировке, с оружием, выглядели внушительно. Правдааа, лошадей на всех не хватило. Несколько дружинников стояли пешими, но и они были в доспехах, с саблями и щитами, поэтому всё равно производили впечатление.
Я объехал строй, осматривая каждого.
— Молодцы, — громко сказал я. — Хорошо постарались. Сегодня к нам прибудут новые люди. Я хочу, чтобы они сразу поняли: здесь порядок. Здесь дисциплина. Здесь не балаган. Стойте ровно, не разговаривайте без команды. Демонстрируйте им, что мы — сила.
Дружинники кивнули.
Их было действительно много. Я прикинул на глаз… больше ста точно. Телеги растянулись от самого леса до крепости. И когда до ворот оставалось примерно с километр в нашу сторону поскакало человек сорок всадников.
Они приблизились к воротам и остановились. Первым с коня спешился крепкий мужик лет тридцати. Он оглядел нашу выстроенную дружину, потом перевёл взгляд на меня.
— Здорово, — поздоровался он. — Мы к Дмитрию Строганову. Он здесь?
Я выехал вперёд на Буране, остановился в нескольких шагах от него.
— Я, Дмитрий Григорьевич Строганов.
Мужик оглядел меня с ног до головы. В его взгляде было удивление, которое я истолковал, что он не ожидал увидеть такого молодого господина. Тем не менее он сдержался и поклонился.
— Здравствуй, господин. Меня зовут Богдан, был десятником у князя Бледного. — И скривившись добавил: — Пока не разжаловали. Это, — он махнул рукой на всадников за спиной, — наши люди. Нас князь Ярослав Андреевич послал. Сказал, что ты землю даёшь и на службу берёшь.
— Верно, — кивнул я. — Беру. Но не всех подряд. Есть правила, которые надо соблюдать. Кто согласен — остаётся, кто нет — может уходить прямо сейчас.
Богдан нахмурился.
— Какие правила?
Я спешился с Бурана, передал поводья Ратмиру и подошёл ближе.
— Слушайте меня, православные! Я, Дмитрий Строганов, дворянин московский, даю вам землю и место в дружине. Обещаю жалование, долю с трофеев, защиту и справедливость. Но взамен требую верной службы!
Я обвёл их взглядом. Сорок пар глаз уставились на меня.
— Правила простые, — продолжил я. — Первое: послушание! Приказы выполняются без разговоров. Второе: жалование и должности даются не по родовитости, а по заслугам. Кто работает хорошо, того награжу. Кто ленится, прогоню. Третье: я здесь хозяин. Моё слово — закон. Кто не согласен, может уходить прямо сейчас.