Тимофей Демешкин – fallen crown (страница 2)

мелкий, кинул в Эдриана комком грязи. Грязь попала в глаз, ослепляя.

Эдриан пошатнулся, лямка соскользнула, и тачка перевернулась, высыпав

камни обратно в жижу.

Тишина. А затем – громкий, раскатистый хохот, от которого хотелось

оглохнуть.

Брог подошел ближе, его лицо исказилось в гримасе брезгливости.

– Знаешь, почему ты никогда не станешь одним из нас? Не потому, что

ты мелкий. А потому, что в тебе нет тяжести. Ты пустой, Эдриан. Просто

пыль, которую случайно слепили в форму человека.

Брог ушел, а Эдриан остался стоять на коленях перед рассыпанными

камнями. Он вытирал грязь с лица грязным рукавом, и в этот момент в его

груди что-то щелкнуло. Это не была ярость. Это была пустота, о которой

говорил Брог, но эта пустота вдруг начала всасывать в себя всю

окружающую ненависть, превращая её в холодное, черное топливо.

Он посмотрел на самый большой валун. Он был неподъемен.

– Я не пыль, – прошептал он так тихо, что услышал только сам. – Я —

то, что останется, когда вы все превратитесь в прах.

В тот вечер Эдриан не пошел есть. Он остался в карьере. И когда луна

вышла из-за туч, он впервые обхватил холодный камень руками и

попытался оторвать его от земли. Не потому, что так велел староста. А

потому, что это был его первый враг.

*

Глава 2. Тень мудрости

Луна была полной и холодной, когда Эдриан наконец рухнул у северной

стены. Руки горели от боли, плечи онемели, а спина ныла так, словно по

ней проехался конный воз. Сегодня он так и не смог поднять самый

большой валун, но он двигал другие. Двигался, пока кожа на ладонях не

лопнула, а из-за ногтей не сочилась кровь. Это было его первое

собственное достижение, и оно было тяжелее любого камня.

Он почти уснул, когда услышал скрип. Медленный, натужный звук

дерева, трущегося о камень. Эдриан резко поднял голову. Из тени старой

дозорной башни, которую давно никто не использовал, показалась фигура.

Это был старик. Он опирался на деревянный костыль, а его правая нога

была обрублена чуть выше колена. Вместо глаза на левой стороне лица

зияла глубокая впадина, затянутая шрамами.

Этот старик был одним из «ошметков», но не потому, что был рожден

слабым. Говорили, что когда-то он был великим воином из внешних

земель, но пришел в Каменный Предел уже калекой. Его звали Кром.

Жители деревни почти не замечали его, считая бесполезным грузом, годным лишь для плетения корзин.

Кром медленно проковылял к стене, не обращая внимания на Адриана.

Он сел на поваленный блок, достал трубку и закурил, выпуская тонкие

струйки дыма в морозный воздух.

– Тяжелые камни сегодня, – прохрипел Кром, не глядя на мальчика. Его

голос был сухим, как осенние листья.

Эдриан вздрогнул. Он думал, что один.

– Да, – выдавил он, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Кром сделал еще одну затяжку.

– Помню, как в твоем возрасте я мог поднять трех таких, как ты, одной

рукой. И еще одной – отрубить голову гоблину.

Эдриан напрягся. Он ожидал насмешек, как всегда.

– В Каменном Пределе сила – это всё, – тихо сказал он, повторяя слова

Брога.

Старик медленно повернул голову. Его единственный глаз, глубоко

посаженный и тусклый, остановился на мальчике. Эдриан почувствовал

себя голым, будто Кром видел его насквозь.

– «Сила – это всё», – повторил Кром, растягивая слова. – Знаешь, я

слышал эти слова от сотни дураков. От тех, кто хвастался своим кулаком, но падал при первом же ударе судьбы. От тех, кто считал, что железо

прочнее духа.

Он указал своей обрубленной рукой на заснеженную стену.

– Видишь эту стену? Она не делает деревню сильной. Она лишь прячет

слабость. И ты, мальчик, сегодня таскаешь камни, чтобы скрыть слабость

своей деревни.

Эдриан нахмурился.

– Я таскаю, чтобы стать сильным, – с вызовом ответил он, вспомнив

свою клятву над валуном.