Тимофей Афаэль – Шеф с системой. Трактир Веверин (страница 54)
Щука начал хлопать.
Медленно. Лениво. Хлоп. Хлоп. Хлоп.
Толпа молчала, не зная, как реагировать. Их лучший боец валялся в снегу со сломанными конечностями, а хозяин аплодировал тому, кто это сделал.
— Красиво, — сказал Щука. Голос его был всё такой же тихий, почти ласковый. — Чистая работа. Ни капли на кителе.
Он повернулся к своим:
— Уберите мусор.
Двое бросились к Мяснику, подхватили под руки, потащили прочь. Туша мычала и дёргалась. Рябого, который уже немного пришел в себя, и тихо лежал, прикинувшись ветошью, тоже утащили.
Щука спустился с крыльца. Он шёл неторопливо и вальяжно, будто на прогулке. Остановился в трёх шагах от Александра и посмотрел на чекан, который повар всё ещё держал в руке.
— Хорошая игрушка, — сказал он. — Где взял?
— С человека снял.
— Живого?
— Уже нет.
Щука хмыкнул. Откусил яблоко — оно у него, оказывается, всё ещё было в руке.
Хрум.
Прожевал, разглядывая Александра с новым интересом.
— Ты пришёл за помидорами, повар? Или за моей головой?
Александр спокойно и без суеты убрал чекан за пояс, показывая, что разговор перешел в мирное русло.
— За помидорами, маслом и специями. Всем, что возят с юга.
— А я думал — за местью. После того, как мои люди тебя послали.
— Месть — дрянное дело. Дорого и невкусно.
Щука усмехнулся почти по-настоящему — уголки губ дрогнули, и в рыбьих глазах впервые показалось что-то живое.
— Белозёров платит мне за спокойствие, — сказал он. — Хорошо платит. Зачем мне рисковать?
— Белозёров платит за прошлое. Я предлагаю долю в будущем.
— В каком ещё будущем?
— В моём. — Александр чуть наклонил голову. — Через две недели я открываю заведение. Через полгода — буду кормить половину города. Через год — весь город будет знать моё имя. И все, кто мне помогал, будут есть с этого стола.
Щука молчал. Жевал яблоко и задумчиво разглядывал своего оппонента.
— А если не откроешь? Если Белозёров тебя раздавит?
— Тогда ты ничего не потеряешь. Просто продашь мне товар по обычной цене. Один раз.
— А если откроешь?
— Тогда у тебя будет постоянный клиент с хорошими деньгами. И… — Александр позволил себе лёгкую улыбку, — экономия на лекарях для твоих людей.
Он кивнул в сторону, куда утащили Мясника.
Щука посмотрел туда же. Потом обратно на Александра. Потом — на Рябого, которого как раз доволакивали до двери.
И захохотал.
Громко, лающе, запрокинув голову. Смех у него был неприятный — как будто чайки орут над помойкой, но настоящий, не наигранный.
— Ты псих, повар, — сказал он, отсмеявшись. — Полный псих. Откуда ты только взялся.
— Но полезный псих. — Щука бросил огрызок яблока через плечо. — Заходи. Выпьем. Обсудим твой… рецепт.
Он развернулся и пошёл к двери. Толпа расступилась, пропуская вожака.
Александр двинулся следом. На пороге обернулся к Быку:
— Ждите здесь. Я недолго.
И исчез внутри. Дверь закрылась.
Бык стоял посреди двора, всё ещё сжимая в руках хозяйский тулуп. Рядом переминались Кочерга с Топором — такие же ошалелые.
Стояла оглушительная тишина.
Где-то далеко залаяла собака. Плеснула вода в реке. Жизнь продолжалась.
Бык медленно выдохнул. Посмотрел на дверь, за которой скрылся повар. Потом на пятно крови на снегу — там, где только что лежал Мясник.
Он покачал головой.
Глава 17
Кабинет Щуки пах деньгами.
В буквальном смысле, а не в переносном. Благовония, которые тлели в бронзовой чаше у окна, стоили очень дорого. Сандал, мирра, что-то ещё терпкое, начисто забивающее запах подтухшей рыбы и реки. Умно. Человек, который может позволить себе такую роскошь посреди трущоб, посылает чёткий сигнал каждому, кто переступает его порог.
Я сидел в кожанном кресле, неожиданно удобном, и смотрел, как Щука разливает темно-красное вино. Оно текло в бокалы тяжёлыми каплями, и я машинально отметил выдержку — лет восемь, не меньше.
Мой белый китель сиял в полумраке. Я знал, что выгляжу нелепо. Франт среди портовых крыс, но именно этого и добивался. Пусть смотрят и запоминают, а потом рассказывают, как повар в белом пришёл к Щуке и договорился с ним.
Он протянул мне бокал. Я взял, но пить не стал.
— Не отравлено, — Щука отпил из своего. — Если бы хотел тебя убить — не стал бы тратить хорошее вино.
— Верю, но я за работой не пью.
— А это работа?
— Всё — работа.
Он хмыкнул и сел напротив, закинув ногу на ногу. Разглядывал меня с ленивым интересом.
Хорошо, что я взял с собой два пузырька эликсиров «Поварской взор» и «Ритм». Они уже догорали в крови, обостряя восприятие и убирая лишние эмоции. Без них драка с Мясником могла закончиться иначе. Полтора центнера мяса — это полтора центнера мяса, как ни крути.
— Ты рисковый парень, Шеф, — Щука крутил бокал в пальцах, глядя на меня поверх его края. — Белозёров — это акула, а ты плаваешь в его заводи.
— Белозёров — старая щука, — ответил я. — которая привыкла, что караси сами плывут в рот. Зажирела, обленилась, забыла, как охотиться.
— А ты, значит, не карась?