Тимофей Афаэль – Шеф с системой. Пятый вкус (страница 7)
Женщины.
Аглая поставила чашку и покачала головой.
Чуть за двадцать — по виду, хотя иногда ей казалось, что за молодыми глазами прячется кто-то гораздо старше. Красив. Успешен. Ктитор, боярин, хозяин лучшего заведения на всём Севере. Через две недели — турнир, на который съедется вся держава. К нему сейчас половина столицы едет.
А рядом — никого.
Формально рядом была Варя. Аглая замечала как девчонка смотрит на него и бежит по первому слову, но Александр то ли не замечал, то ли не хотел замечать, то ли ему действительно было не до того. Мужчины — существа удивительные. Способны выстроить империю, но не способны разглядеть, что рядом стоит девица и ждёт, когда её наконец увидят.
И вот эта девица была проблемой.
Не потому что плохая. Наоборот. Аглая за эти месяцы разглядела её достаточно, чтобы понимать — Варя стоящая. Она умная, жёсткая и верная. Трактир держит железной рукой, с детьми справляется как прирождённая мать, с купцами торгуется так, что те уходят ободранные и довольные.
Но через неделю в этот город приедет столица. Боярские дочки в шелках, вдовы при деньгах, купеческие жёны с прицелом. Они увидят Александра и начнётся тихая охота, но беспощадная охота с улыбками и реверансами.
Варя среди этих хищниц будет выглядеть как булыжник среди бриллиантов. Угловатая, резкая, с обветренными руками и привычкой решать всё кулаком или криком. На своей территории она королева, но в зале, полном столичных дам, её сожрут.
Если, конечно, не вмешаться.
Аглая допила чай.
Вмешиваться в чужие дела она не любила. Точнее — любила, но не признавалась в этом даже себе. Тридцать лет репутации «Снежной Королевы» обязывали. Но тут случай особый. Александр Веверин был единственным человеком в этом городе, чья еда заставила её улыбнуться, а его маленькая Маша — единственным существом на свете, которое пробило её броню насквозь.
Маша.
При мысли о ней Аглая позволила себе ещё одну тёплую улыбку.
Эта девочка появилась в её жизни так просто, что Аглая до сих пор не могла поверить. Прибежала на ужине, обхватила за ноги, задрала мордашку и выпалила: «Тётя Аглая, а вы красивая!» Её ледяную репутацию козявка разрушила одной фразой.
Теперь Маша приезжала два-три раза в неделю. Иногда Варя привозила, иногда Аглая посылала свою карету. Они часто пили чай. Маша старательно держала свою чашку обеими ладошками, оттопыривая мизинчик, потому что «тётя Аглая так делает». Гуляли по саду. Аглая своими руками шила ей платья, чего не делала лет двадцать. Когда Маша уходила, она брала Аглаю за руку и говорила: «Тётя Аглая, мы же ещё увидимся?» Аглая наклонялась, целовала девочку в лоб и отвечала: «Обязательно, дитя».
Весь город, конечно, был в шоке. Зотова — ледяная королева, от одного взгляда которой у купеческих жён скисало молоко — дружит с уличными детьми из Слободки. Привозит им сладости. Шьёт платья сироте. Ходит в трактир к повару.
Сплетни расползались по городу. Аглая знала об этом и ей было глубоко плевать. Впервые за много лет это чувство оказалось на удивление освежающим.
Потому что в шумном, тесном доме Веверина она нашла то, чего не было в её собственном безупречном особняке. Она нашла настоящую, громкую и горячую жизнь, где дети орут, посуда бьётся, кто-то вечно перемазан соусом, и всем на всё плевать, потому что они вместе.
У Аглаи не было детей. Муж умер двадцать лет назад, второй раз замуж она не пошла, а материнский инстинкт, который она давила всю жизнь, вдруг вылез через Машу и расцвёл так буйно, что Аглая сама себя не узнавала.
Но сантименты сантиментами, а дело делом.
Дело было в Варе.
Через окно Аглая увидела, как из-за угла показались две фигуры. Варя — худая, угловатая, в чистом, но простом платье — шла своим обычным быстрым пружинистым шагом. Рядом семенила Маша в ярком красном платьице, которое Аглая сшила на прошлой неделе. Девочка держала Варю за руку и что-то рассказывала, размахивая свободной ладошкой.
Аглая смотрела на Варю и прикидывала. Сирота. Ни образования, ни манер. Зато — цепкий ум, стальная воля и преданность Александру, граничащая с фанатизмом.
Необработанный алмаз. Который на фоне столичных бриллиантов будет выглядеть куском грязного стекла.
Если его не огранить.
Аглая Павловна встала, одёрнула платье и пошла к двери.
Пора браться за работу.
Дверь открылась, и в прихожую ворвался красный вихрь.
— Тётя Аглая! — Маша бросилась к ней, обхватила за ноги и задрала мордашку. — Тётя Аглая, а я вам куклу принесла показать! Варя сказала, нельзя, а я всё равно взяла! Смотрите!
Она сунула Аглае под нос тряпичную куклу в криво сшитом платьице. Кукла была страшненькая, но Маша прижимала её к груди с такой гордостью, будто держала в руках королевскую драгоценность.
— Красавица, — сказала Аглая, наклоняясь и проводя пальцем по кукольной щеке. — Как зовут?
— Аглая! — выпалила Маша. — Как вас!
Аглая Павловна моргнула. Потом посмотрела на Варю, которая стояла в дверях и делала такое лицо, будто хотела провалиться сквозь пол.
— Я ей говорила, что нельзя кукол в чужой дом таскать, — сказала Варя. — Не слушает.
— И правильно, что не слушает, — Аглая выпрямилась и погладила Машу по голове. — Нянюшки!
Из глубины дома появились две дородные женщины — нянька Степанида и её помощница, которых Аглая наняла специально для Машиных визитов.
— Забирайте нашу гостью. Чай с пирожными, потом сад, если дождя не будет. И покажите ей новые ленты, я вчера привезла.
— Ленты! — Маша подпрыгнула, но тут же остановилась и серьёзно посмотрела на Аглаю. — А вы потом придёте?
— Приду, дитя. Обязательно.
Маша кивнула, удовлетворённая этой железной гарантией, и ускакала с нянюшками, прижимая к себе страшненькую тряпичную тёзку Аглаи Павловны.
Варя проводила её взглядом. Аглая видела, как на секунду расслабилось её лицо — привычная жёсткая маска соскользнула, и проглянула обычная девчонка, уставшая и нежная. Потом маска вернулась. Варя повернулась к Аглае с деловым выражением.
— Спасибо, Аглая Павловна. Я побегу, в трактире дел по горло, к обеду надо…
— Куда собралась?
Варя осеклась.
— Так… обратно. В трактир. У нас сегодня большой заказ и Тимка опять тесто…
— Тесто подождёт. А ну, марш в будуар. Чай пить будем.
Варя посмотрела на неё так, как смотрит кошка, которую пытаются затащить в воду.
— Аглая Павловна, мне правда некогда. Сашка ждёт, я обещала к десяти вернуться…
— Александр подождёт. Ему я сама объясню, если понадобится. Идём.
Это было сказано тем самым тоном, которым Аглая Павловна управляла светской жизнью Вольного города. Он не предполагал ни возражений, ни обсуждения, и даже мысли о том, что можно возразить. Варя открыла рот, закрыла и пошла следом.
Будуар Аглаи Павловны был маленькой, уютной комнатой с мягкими креслами, кружевными занавесками и столиком у окна, на котором уже стоял чайный прибор на двоих. Аглая подготовилась заранее — вторая чашка, блюдце, ложечка, вазочка с пастилой. Всё продумано и на местах.
Варя вошла и сразу стала чужеродной в этом пространстве. Среди кружева и фарфора она смотрелась как рабочий топор в ювелирной лавке. Села на краешек кресла и сунула руки под себя привычным жестом. Аглая уже знала, что Варя прячет свои обветренные рабочие ладони. Варя уставилась на чайник с выражением человека, которого привели на допрос.
Аглая неторопливо разлила чай. Поставила чашку перед Варей. Пододвинула вазочку с пастилой.
— Пей.
Варя неуклюже взяла чашку, всей ладонью, как берут кружку со сбитнем в трактире. Отпила. Обожглась, поморщилась, но виду не подала.
Крепкая девка. Аглае это нравилось.
— Варя, — сказала она, подняв свою чашку. — Я позвала тебя не просто так. У нас разговор.
— О чём? — Варя смотрела настороженно.
— О тебе.
— А что со мной?
Аглая отпила чай и помолчала, разглядывая девчонку. Выбирала, как начать. С Варей нельзя было ходить кругами — она чуяла фальшь на расстоянии и ощетинивалась мгновенно. Значит, прямо.
— Скажи мне, Варя. Через неделю закрытый ужин. Через две — турнир. В город съезжается столица. Бояре, купцы, их жёны, их дочери. Ты об этом думала?
— Думала, — Варя пожала плечами. — Народу будет много. Мы готовимся. Зал украсим, меню Сашка уже…
— Я не про меню, — мягко перебила Аглая. — Я лично про тебя. Как ты будешь выглядеть, когда в твой зал войдут столичные боярыни в шелках и мехах. Когда они посмотрят на тебя — на хозяйку трактира Веверина — и увидят… что они увидят, Варя?