Тимо Вихавайнен – Сталин и финны (страница 38)

Война началась в конце июня 1941 г., и Финляндия без колебаний и осознанно приняла в ней участие. Если бы по поводу вступления в войну тогда проводился референдум, то его результат, очевидно, был бы предсказуем. В 1998 г. редактор журнала «Suomen Kuvalenti» Тимо Харакка написал, что если бы проводился опрос населения, то народ не выбрал бы гитлеровскую Германию в качестве собрата по оружию, а Советский Союз противником в войне. Это нельзя бесспорно доказать, и, может быть, ответ зависел бы от формулировки вопроса, но фактом остается то, что в июне Финляндия вступила в «триумфальную войну» с большим энтузиазмом и с надеждой вернуться домой к уборке урожая или, по крайней мере, к Рождеству.

Если Сталин действительно считал, что, отодвинув на запад границу на Карельском перешейке и захватив военную базу на побережье Финского залива, он добился значительных стратегических выгод, то скоро он смог убедиться в своей ошибке.

Вместо того чтобы соблюдать нейтралитет и быть буферным государством, Финляндия сосредоточила на восточной границе больше сил, чем Советский Союз смог ей противопоставить. В Лапландию же спокойно пришли «друзья» Советского Союза — немцы, которым Финляндия больше не собиралась препятствовать. В деле защиты Финского залива от врага Ханко больше не играл никакой роли, так как он сам находился на вражеской территории. Финский залив общими усилиями финнов и немцев, конечно, закрыли, но это означало лишь то, что построенный с большими жертвами Красный флот вынужден был простоять без действия всю войну в глуши залива.

На совещании, посвященном итогам Зимней войны, Сталин дал невысокую оценку финской армии, аргументируя это тем, что она не способна к наступлению. К осени 1941 г. этот аргумент утратил силу, так как финские войска продвигались все дальше к Свири. Страна, чьи потери в Зимней войне (убитыми и ранеными), по подсчетам советских специалистов, составляли полмиллиона человек, мобилизовала шестьсот тысяч. В северных лесах финны показали себя значительно более активными, чем немцы, образцово использовав восхваляемую Сталиным артиллерию. Как противник Советского Союза Финляндия бесспорно представляла собой более значительную угрозу, чем Венгрия и Румыния, хотя и была меньше их по размеру.

У Сталина были все причины пересмотреть свое представление о Финляндии. Хотя она и была только пешкой в шахматой игре крупных фигур, ее нельзя было съесть просто так, она могла и сама угрожать противнику на своей ограниченной территории.

На войне количество дивизий — важнейший фактор, как указывал Сталин. Но он не единственный. С точки зрения Финляндии, в войне-продолжении необходимым условием выживания была духовная стойкость. Когда война, которая, как считали, должна была быть скоротечной, затягивалась от года к году и уже с весны 1943 г. для большей части населения было ясно, что выступавшая гарантом Германия потерпит крушение в войне, на что указывает опрос, проведенный Государственной информационной службой, все острее вставал вопрос о выживании. В условиях войны финнам нужно было показывать свою причастность к сталинизму каждый день. О тех категориях, которыми мыслили и в которых отражались реалии времени, то есть страхи и надежды на будущее, мы знаем из средств массовой информации того времени, из материалов пропагандистской войны и изучения общественного мнения, которое в то время целенаправленно проводилось в Финляндии. Во время войны-продолжения это открыто проводилось с помощью Государственной информационной службы и тайно с помощью секретной сети Союза ветеранов СОБ (Свобода, Отечество, Братство по оружию). Эта сеть появилась во время Зимней войны на основе сотрудничества АКС и социал-демократов и сначала действовала во время перемирия под названием «Трудовая организация братьев по оружию Финляндии». Ее не следует путать с организацией крайне правых со схожим названием.

Хотя в начале войны о Советском Союзе и о его системе можно было говорить откровенно, прессу все-таки надо было контролировать и ограничивать во многих вопросах. Демократии, чтобы защитить себя, нужно было взять на вооружение некоторые методы диктатуры.

Система информационного обеспечения, запланированная на случай войны, начала свою работу уже немного раньше начала войны. Постановление о мобилизации новой Государственной службы информации было издано уже 22 июня 1941 г., то есть в тот день, когда Германия напала на Советский Союз. В средствах массовой информации появились совершенно новые интонации. Государственная служба информации внесла в радиопередачи соответствующие времени элементы: от военных маршей и карельской музыки до выступлений ведущих политиков. До начала военных действий все упоминания об агрессивных замыслах Финляндии все-таки запрещались. С началом военных действий уже можно было говорить о возвращении Карелии, утраченной в результате Зимней войны, а также говорить «правду об Эстонии, Латвии и Литве».

Премьер-министр Рангель и президент Рюти в начале войны-продолжения в своих речах по радио подчеркивали, что Финляндия стала объектом нападения, и объясняли, что она ведет войну «за человечность» и против большевизма. Возврат финских территорий, потерянных в 1940 г., был главной целью, естественно одобряемой всеми. Но возврат финских территорий не означал захвата Восточной Карелии, против чего возражали прежде всего социал-демократы и шведская народная партия.

Характер новой войны изначально отличался от характера Зимней войны. В Зимней войне Финляндия бесспорно являлась жертвой нападения, и все слои населения считали борьбу своим делом. В этой войне, перейдя старую границу в Восточной Карелии, она сама стала агрессором. Этот шаг вызывал сомнения в его правоте у значительной части населения, а на фронте даже привел к отказу от перехода границы. В Зимней войне Финляндия сражалась одна против Советского Союза за демократию и свободу западных стран, против большевизма. В войне-продолжении рядом с Финляндией была Германия, которую нельзя было назвать образцом демократии, а большевики, наоборот, выступали теперь союзниками крупных демократических государств Запада и пользовались их симпатией. Германия как союзник Финляндии была сомнительна еще и в том плане, что к ней относились с антипатией как рабочие круги, так и либералы. Опасались того, что победа Германии в войне может представлять опасность и для демократии Финляндии. Такая ситуация поставила перед информационной политикой Финляндии новые задачи.

До рабочих Финляндии с помощью радио и газет пытались донести мысль о том, что финское общество всегда было и будет свободным и стремящимся к справедливости, а общественная система любой страны, будь то Германия или Финляндия, является ее внутренним делом.

Положение Германии, которую называли «гарантом Финляндии» как союзника в войне, имело известные последствия еще и потому, что нельзя было критиковать, например, ее захватническую политику в Норвегии.

С точки зрения Швеции, новое положение Финляндии не вызвало проблем. В Швеции прекрасно понимали цели Финляндии в начале войны — пока они имели успех — и относились к ним с полной симпатией. Совсем другое дело Англия. Она стала союзником Советского Союза сразу после нападения Германии и с самого начала враждебно относилась к вступлению Финляндии в войну, а 6 декабря 1941 г., в День независимости Финляндии, объявила ей войну.

Многие думали, что Германия разобьет войска Советского Союза за два месяца, Финляндия вернет себе потерянные территории, а фронтовики вернутся домой уже к уборке урожая или, по крайней мере, к Рождеству.

К молниеносному, как полагали, удару готовились также очень широкомасштабно. Финляндия мобилизовала в свои вооруженные силы около 600 000 человек, то есть больше, чем любая другая страна, также и на пропагандистском фронте велась очень интенсивная работа, к которой активно привлекалось Финское радио³¹. В конце 1941 г. в его распоряжении было только 40 % программ, остальные принадлежали официальным информационным органам. Официальная пропаганда пыталась поддерживать настроение на должной высоте, опасаясь, однако, излишнего оптимизма, что могло бы иметь вредные последствия. Не разрешалось касаться спорных вопросов, а информация должна была отражать господствующую политическую концепцию. А также не разрешались унизительные высказывания о противнике.

Все это было, конечно, относительно. Ненависть к русским в условиях продолжающейся войны являлась той силой, которая сплачивала нацию и которую в известных пределах поощряли. Она, по всей видимости, была востребована, и для этого были конкретные основания. Например, знаменитый Лежебока³², которого играл актер Аку Корхонен и чьи фельетоны писал Энсио Рислакки, или Валентин, бил врага по радио в нелицеприятной форме:

— Чем вызвано это чертово затемнение каждый вечер, так что не видно собственного носа?

— Все это из-за рюсся. Если будет свет, то рюсся придет бомбить нас. Это для него самая большая радость и счастье.

— Чем вызвано то, что у нас нет мяса?

— Из-за рюсся. Во время Зимней войны коровы погибли на морозе, когда их гнали, чтобы спасти от рюсся. Бедные животные!