Тима Лу’на – Шёпот королевских сердец (страница 2)

В детстве у меня была лишь одна подруга ,но она с родителями всё время куда то уезжала, и я всегда играла одна, в лесу. Отец делал мне кукол из соломы,  их  хрупкие  тела  казались  отражением  моего  собственного  беззащитного  детства, а мама шила им платья из маленьких лоскутков ткани,  сшитых  с  такой  нежностью,  что  они  казались  настоящими  шедеврами. Однажды, играя, я забежала в кусты, не заметив оврага.  Я не повредилась, но обнаружила чудесное место,  укромный уголок, где я могла побыть одна.  Спуск в овраг был сделан из маленьких,  потемневших  от  времени, деревянных досок,  ведущих  к  самодельному  мосту.  Мост  простирался  над  еще  более  глубоким  оврагом,  заросшим  мхом  и  папоротником.  Воздух  был  пропитан  запахом  влажной  земли  и  прелых  листьев,  солнечные  лучи  пробивались  сквозь  густую  листву,  создавая  играющие  пятна  света  на  земле.  По  ту  сторону  моста  раскинулась  полянка,  усыпанная  белыми  колокольчиками,  их  тонкий  звон  казался  волшебным  голосом  леса.  Это  место,  с  его  загадочной  тишиной  и  чарующей  красотой,  стало  моим  секретным  убежищем.  Я  рассказала  родителям  о  нем,  но  не  выдала  его  местонахождение,  бережно  храня  свою  тайну.  Сначала  я  брала  туда  кукол,  но  позже  стала  ходить  просто  побыть  одна,  послушать  шелест  листьев  и  пение  птиц.  Эти  звуки,  такие  чистые  и  спокойные,  всегда  успокаивали  меня,  помогая  справиться  с  тревогой  и  тоской.

Наступило мое восемнадцатилетние. Все ждут этого дня,  но мои родители,  ничего  не  подарили  и  даже  не  поздравили.   О  подарке  я  не  обижалась:  мы  жили  бедно,  как  обычные  крестьяне.  Отец  ловил  рыбу,  а  мама  собирала  ягоды  и  яблоки,  продав  которые,  мы  с  трудом  сводили  концы  с  концами.  Но забыть  о  самом  дне  рождения…

Это  было  невыносимо.  Я  ничего  не  сказала  матери,  лишь  обмолвилась, что  иду  к  своему  мосту,  и  ушла.

Лес  встретил  меня  своей  обычной  тишиной  и  красотой.   Шелест  листьев,  пение  птиц…  все  было  так  спокойно,  так  гармонично.  Но  по мере того, как я приближалась к оврагу,  тишину  прорезали  стоны,  смешанные  с  криками  боли.   Страх  сжал  мое  сердце.   Чем  ближе  я  подходила,  тем  сильнее  становились  эти  звуки,  и  я  поняла,  что  это  кричит  мужчина.

Встав  на  мост,  я  увидела  его:  мужчину,  сидящего  внизу,  окруженного  тенистой  тенью  деревьев.  Его  лицо,  перекошенное  от  боли,  было  покрыто  грязью  и  запекшейся  кровью.  Одежда  была  изорвана,  на  ней  виднелись  следы  борьбы.   Его  глаза  и  руки  были  завязаны,  а  нога  была  сломана  под  ужасным  углом.   Руки  дрожали,  сердце  колотилось  в  груди,  как  дикая  птица  в  клетке.  Запрет  родителей  всплыл  в  памяти,  но  крики  раненого  мужчины  –  полные  отчаяния  и  надежды  –  заставили  меня  забыть  о  страхе.

– Здравствуйте!  Как вы здесь оказались?! – крикнула я,  стараясь  сдержать  дрожь  в  голосе.

– Помогите,  пожалуйста!  Я  ранен!  Я  упал,  бежал  от  разбойников!  Позовите  кого-нибудь  на  помощь!

Я  застыла  на  мосту,  не  в  силах  оторвать  взгляд  от  его  израненного  тела.  Деревня  была  далеко…  Я  знала  это.  Но  думать  о  чем-то  ещё,  кроме  этого  мужчины,  я  не  могла.

– Я  скоро,  потерпите, пожалуйста! –  прошептала  я,  начиная  медленно  спускаться,  осторожно  цепляясь  за  ветви  деревьев.

Аккуратно спустившись к мужчине, я начала развязывать его руки.  Его лицо было перекошено от боли, губы сжались в тонкую линию, по лбу градом прокатились капли пота.

– Почему вас довели до такого состояния? – спросила я,  стараясь,  чтобы  мой  голос  звучал  спокойно.

– Мой отец задолжал им деньги… вернул долг очень поздно…  Они  начали  выпрашивать  еще  больше… –  он  задыхался  от  боли,  каждый  вздох  приносил  ему  новые  мучения. –  Отец не дал им денег…  и они решили…  заставить  его  через  меня…

Я  уже  развязала  ему  руки.  Он  тянулся  к  повязке  на  глазах,  но  я  остановила  его:

– Послушайте,  я  помогу  вам  с  ногой,  только  вы  не  должны  это  видеть  и  кому-либо  рассказывать.

Он  корчился  от  боли:

– Я  упал  недавно…  поэтому  сразу  боль  не  почувствовал…  а  теперь…  она  убивает  меня…  прошу…  помогите…  и  я  обещаю,  что  никому  не  расскажу…

– Мне  нужно  вправить вам сломанную  кость.  Это  будет  больно.  Вот,  возьмите,  стисните  это  в  зубах, –  я  вложила  ему  в  руку  небольшую  палку.

Он  сразу  зажал  её  между  зубами.  Я  резко  вправила  кость.  Он  вскрикнул,  сжимая  палку  со  всей  силы.  Моё сердце  колотилось  в  груди.

– Потерпите, –  прошептала  я,  складывая  обе  ладони  на  его  рану.  Тепло  разлилось  по  моим  ладоням,  и  я  почувствовала,  как  энергия  течёт  в  его  рану,  заживляя  повреждённые  ткани. Я видела, как кровь сгущается, как рана начинает затягиваться, образуя тонкий бледный шрам.  Я сжала зубы,  боясь,  что  мои  руки  задрожат.  Родительский  запрет  казался  непреодолимым  барьером,  но  я  не  могла  бросить  его  на  смерть.

Когда  я  отошла,  рана  затянулась.

– Открывайте  глаза, –  сказала  я.

Он снял повязку с глаз,  немного  прищурился ,  потом  посмотрел  на  рану,  не  веря  своим  глазам.  Затем  он  перевёл  взгляд  на  меня,  впившись  в  меня  своим  взглядом.  Я  смутилась  и  отвела  взгляд.

– Вы…  целительница? –  прошептал  он,  его  голос  был полон  удивления.

– Даже  у  деревьев  есть  уши. Вы пообещали  сдержать  мою  тайну…  прошу,  сдержите  её, –  сказала  я.

Он  осторожно  встал.  Его  взгляд  был  полон  благодарности  и  чего-то  ещё…  чего-то  больше,  чем  простая  благодарность.   Он  помог  мне  подняться,  его  взгляд  был  полон  благодарности  и  тайного  восхищения.  Я  знала,  что  наша  встреча  изменила  все,  и  я  не  могла  представить,  что  несёт  будущее.

Пока мы стояли там, я услышала шорох.  Сердце подскочило к горлу.

– Нам нужно прятаться, –  прошептал он, указывая на старый деревянный мост, перекинутый через овраг .  Страх сковал меня, но я повиновалась,  бросившись бежать вместе с ним к ближайшей арке.  Поднявшись, мы оказались впритык к мосту, скрытые от взглядов сверху.  На мосту стояли двое,  их силуэты резко выделялись на фоне  неба.  А потом появился еще один.

"– Его нигде нет, скорее всего, он уже в деревне", –  раздался один голос.

"Он даже в деревне от нас не спрячется, пойдемте", –  резанул второй, более грубый и властный.  Я затаила дыхание, прижимаясь к деревянному мосту.  Наблюдая за ними, я ощущала, как  холод пробирается под кожу.  Это были  тени,  но  их угроза ощущалась  явно.

Только когда последние звуки их шагов затихли, я решилась высунуться.   Мы выбрались из-под моста.   Я все еще дрожала, чувствуя, как  напряжение медленно отпускает меня.

– Значит, вы не солгали, –  прошептала я,  и только  теперь осознала,  насколько сильно я боялась.

Он улыбнулся, и  в его глазах  заиграли  искорки.

– Конечно, нет, это чистая правда. Тем более, мне бы не хотелось показаться лгуном при первом знакомстве с такой… красивой и, как я понимаю, исцеляющей девушкой.  Его слова  были неожиданными, но  его улыбка  была  теплее,  чем  я  ожидала.

– Хорошо, на этом наши пути должны разойтись, мне пора домой, удачи вам –  сказала я,  чувствуя  странную  тоску.

– Мы встретимся вновь? –  с надеждой спросил он.  Его взгляд  зацепил  меня,  и  я  не  смогла  отказать  себе  в  этом  маленьком  обмане.

– Может быть, –  ответила я,  и, развернувшись,  пошла прочь.

Но  его  голос  остановил меня.

– Как вас зовут? Скажите хотя бы это!

Я обернулась,  не  поворачиваясь  полностью,  и  тихо сказала:

– Амелия.  Потом  ушла,  оставляя  его  одного стоять на мосту ,  и  не  оглядываясь,  пошла  вперед, думая  о  том,  что  же  произошло  сегодня.  И  что  же  произойдет завтра.

По дороге домой страх сжимал меня в ледяные тиски.  Не просто боялась, а ужасалась мысли, что тот незнакомец, ради жалкой горсти монет, расскажет о моем даре.  И чтобы доказать правдивость своих слов, покажет свежий шрам –  живое свидетельство того, что не всех "ведьм" убили.  Тогда мой мир рухнет. Родители – единственная моя опора –  разочаруются, моя жизнь превратится в кошмар.  Оставалось только ждать: придут ли королевские палачи, чтобы забрать и сжечь меня на костре, или я смогу продолжить жизнь, словно ничего и не было, как до этой роковой встречи?

Дома мама встретила меня встревоженным лицом.  Её глаза, обычно светлые и добрые,  были полны тревоги.

– Амелия! Где ты была?  Я так волновалась! –  В её голосе слышалось отчаяние.  Она заметила кровь на моих руках. – Что случилось? Ты ранена?

Сердце сжалось от вины.  Ложь, как яд,  жгла горло.

– Нет, мама, всё в порядке, – прошептала я, –  просто из носа кровь пошла. Перегрелась на солнце.

*Глупая,глупая,глупая!* –  кричал внутренний голос.  Кровь на моих руках –  кровь  чужого мужчины,  и я ещё и лгу матушке!

– Платье твоё тоже испачкано, –  мама протянула мне роскошное алое платье,  его пышность затмевала всё вокруг. –  С днем рождения, дорогая, –  её голос дрогнул. – Прости, что не поздравила раньше,  ждала это платье от портнихи.  Это… это подарок.