Тим Яланский – Печальные звёзды, счастливые звёзды (страница 27)

Вот так Котик, который не умел выбирать меньшее из зол, спас и Лео, и Литу, и ещё кучу народа. Я хватался за голову и понимал, что, даже если бы хотел, не мог бы вмешаться в прошлое сильнее, чем это сделал Котик.

— Вообще-то нужно её испытать, — нахмурилась Лита. — Это пока что экспериментальный образец, без настройки, потому что вас нужно поскорее отправить домой, в плюс тысяча тридцать семь. Предлагаю сначала послать камеру и сделать запись, но тогда нужно доделать автоматическое возвращение.

Эта установка не была плодом работы дизайнера. Собственно, рама, увитая кольцами катушек, пронизывающих одна другую, прозрачные изогнутые трубки, аккуратно увязанные пучки кабелей. Словно скелет электронного монстра требухой наружу. Конструкция поблёскивала стойками и немножко светилась. Меловые отметки украшали пол под машиной.

— Такая же самая! — воскликнул Котик. — Это она! Я её сразу узнал!

— Тс-с-с, тише! — я оттянул Котика от машины времени. — А то снова запустишь нечайненько.

В этот раз я был осторожен и крепко удерживал хвостатый «генератор происшествий».

— Толвен, скажи, — Лита замялась, потёрла ладонями усталые глаза. — Почему же ты, зная, что лететь опасно, ничего нам не сказал?

— На самом деле я не был уверен, — пожал плечами я. — Неизвестна дата, когда Лео не вернулся. Пришлось поверить твоим собственным установкам.

— Да… Я теперь боюсь его отпускать, — Лита обхватила плечи ладонями, словно замёрзла. — Но всё же? Пока не узнал, что с Лео Котик, ты молчал. Знал, что Лео, скорее всего, погибнет, и не сказал? Как же так?

— В любом полёте есть риск, — вздохнул я, стараясь оправдаться перед нею. Потому что не мог оправдаться перед собой. Это было моё решение. Только моё. — И ты, и Лео знали, что риск не вернуться есть всегда.

Она зажмурилась, по щекам покатились слёзы:

— Ты мог бы дать ему умереть?

Вопрос повис в воздухе, потому что я сграбастал Котика и шагнул внутрь машины времени, радостно лизнувшей нас языком небытия.

3

Чернь и золото режут глаза, серые зубы валунов, словно склонённых под ветром, рассыпаны по жухлому травяному ковру. Небо светит заплаканной просинью, беспокоит отблесками ушедших снов.

Где-то здесь вслушиваются в живые голоса духи, оживают каменные глыбы, а в тумане бродит белое животное с рогом, растущим изо лба. Раньше здесь жили люди. Они покинули дом, рассеялись по Вселенной, оставив этот мир кошкам.

Я — чайка, белая чайка. Переменчиво-серые, синие и чёрные волны кипят под обрывом, лижут коричневую чешую камней. Жёлтый лишайник и белые звёзды диких цветов бесстрашно заглядывают вниз, в головокружительную воронку моря.

Я снова здесь и сейчас. Мы с Котиком вернулись благополучно, и Миу-А, которая к вечеру изошла беспокойством, качала головой, вздыхала и неодобрительно гремела горшками, пока мы ужинали остатками «вчерашнего» праздничного пира. Расчувствовалась, а я, видя её слёзы, обещал, что больше не причиню хлопот, и сдержал обещание. Праздники закончились, и всё случившееся казалось сказкой — от которой не осталось даже призрака над обрывом.

Последняя неделя пребывания на острове пролетела незаметно, я всё время ожидал, что, наконец, проявится жуткое вмешательство в прошлое. Несоответствие всё не проявлялось, но легче почему-то не становилось.

Завтра полечу домой. Миу-А приготовила гостинцы; она, конечно, будет махать лапкой и снова вытирать слезинки с аляповатой чёрной мордочки с белыми бровями. Гордый «капитан» Котик станет махать флагом с построенного на крыше космического корабля из покрывал и веток. Я улечу, оставив милый сердцу суровый край серого моря и синего неба, потеряв кусочек сердца на гребнях чешуйчатых островов. И унося с собой уверенность, тёплый огонёк знания, что сказки бывают, особенно если речь идёт о Новом годе.

Несколько туманных рассветов я приходил на берег и никого не встретил. Печального призрака больше не существовало. Значит ли это, что ребятам удалось не разлучиться? Я почему-то думал, что Лита и Лео были счастливы и, конечно, вместе улетели к звёздам строить прекрасный новый мир.

Прохода в скале я тоже не нашёл, и потому думаю, что если и осталась где-то там, в подземной каморке, машина времени, то её найдут не раньше, чем через ещё тысячу лет.

Внимательно вглядываюсь в мир и ищу — что же изменилось? Что изменилось безвозвратно, что было утеряно? Замечу ли я? Машина времени больше не грозит катаклизмом, но ведь я изменил прошлое. Мой ли это мир? Я боюсь лететь домой. Вдруг моего мира, каким я его знаю, больше нет?

Наталья Шемет

Пишу истории в разных жанрах с элементами мистики и фэнтези. Автор книг «Из Венеции в осень» (проза), «Незабудки для Пьеро» (поэзия), «„Здравствуй“. Благовест» (поэзия), «Любовь бывает только вечной» (проза) и «Вероятности любви» (проза) изд-во «Барк», Гомель. Публиковалась в литературных журналах Беларуси: «Нёман», «Новая Немига литературная», «Метаморфозы» и др., в периодических изданиях России, Украины, Австрии, в альманахах и сборниках: «Калi цвiла чаромха. Аповесцi, апавяданнi» («Мастацкая лiтаратура», Минск, Беларусь), «Синяя книга» («Дятловы горы», Россия) и др.

Лауреат и дипломант республиканских и международных литературных конкурсов. Член Союза писателей Беларуси, член Международного союза писателей и мастеров искусств, член литературного объединения «Пралеска» (Гомель, Беларусь).

Автор и критик Синего сайта.

Миру не хватает тепла и нежности, и я рада подарить читателям немного света и веру в то, что любовь все-таки существует.

Страница автора на Фейсбуке: https://www.facebook.com/li.nata.shemet/

Группа автора во ВКонтакте: https://vk.com/veroyatnosti_lyubvi

Профиль на Синем сайте: https://ficwriter.info/polzovateli/userprofile/Li%20Nata.html

Пожелай мне снега

А над городом живёт Бог.

Сорок тысяч лет — и всё сам.

И, конечно, если б он мог,

Он бы нас с тобой отдал нам…*

Тихое «ква» ВКонтакта заставило встрепенуться. Сердце подпрыгнуло, забилось птичкой в клетке из рёбер. Наружу, к нему! Будь у сердца ножки и ручки, выпрыгнуло бы и побежало, уцепилось, держало и никогда не оставило…

«Ну что, опять вот так, да?» — отметила Даша, мысленно обращаясь к сердцу, как к живому, не слушающемуся, неподвластному существу. Каждый раз, когда Даша находилась за компьютером или держала телефон в руке, сердце дёргалось в надежде, что сообщение от него, а порой заходилось давяще и с заметным покалыванием. Это когда особенно сильно скуча… ла. Даша. Или скуча-ло? Сердце. Вот и сейчас ёкнуло, бедное.

— Привет.

Спокойное, безразличное, сердитое, усталое — «привет». Ну какое же, Господи? Она в подобных случаях боялась отвечать — вдруг попадёт не в настроение. Лучше минутку выждать, посмотреть, как да что.

А его настроение в течение разговора последнее время менялось на глазах.

— Привет.

Написала, пальцы замерли над клавиатурой. Ни дать ни взять птицы, распластавшие крылья над пропастью. Клавиши — острые камни, написать — рухнуть-разбиться. Что писать? Подушечками пальцев тронула чёрные кубики. Что писать…

Молчит.

Она помешкала и добавила скобочку. И ещё. Одной, вроде, мало, целую строчку — наивно и стыдно, две — в самый раз. Решилась заговорить снова:

— Привет, как ты?

Вот, самое оно. Нейтрально и видно, что волнуется, переживает. Спрашивает, как он. И намерена продолжить разговор.

— А… так. Нормально.

— Хорошо…

— У тебя?

— Тоже хорошо.

Пауза.

— Что делаешь? — и добавила две скобочки.

— Ничего.

Ничего…

Разговор не клеился.

Она замерла, глядя в экран. Стиснула ладони. Опять не получится, наверное.

— Вот, пришёл недавно.

— Где был?

— Да так.

— Так, — и три скобочки, развернутые в обратном направлении — грусть, то есть, в её, Дашином, случае — печаль. «Улыбка вниз» скобочками на экране, такая же — уголками губ — в реальности.

Даша замолчала. Он тоже.

Тут или ушёл? Ушёл… зелёненький кружок в уголке аватарки исчез.

— Ушёл? — и зачем очевидности уточнять, а?..

Нет, на удивление моментально появился: