Тим Яланский – Печальные звёзды, счастливые звёзды (страница 29)
Что умудрилась соскучиться — не сказала, он же ничего не обещал. Оттаял потом — говорил, что отогрела, «тёплая снежная девушка». Так говорил, словно они друзья давние и сердечные — а ей было легко! И тогда играться, и сейчас — сочувствовать. Бывает, появляется кто-то, незнакомый прежде, и ты понимаешь, что вы на одной волне. И спокойно, и доверчиво, и хорошо, и темы общие находятся. Не боишься показаться ни смешной, ни глупой, ни малообразованной. Какая есть — внутри, которую показать страшно, вдруг не поймут? Обидят. Посмеются. А тут не страшно! Тут — свой!
Даша жила одна. Квартирка маленькая, однушка, зато в центре, в месте красивом — в сторону от проспекта, а за рядом домов деревья высокие и дворики уютные, так хорошо… На месте не сидела, приходила поздно, а тут стала домой спешить. К нему.
Когда он был, конечно.
Как же странно, чудно и ново! Дашка никогда не общалась так в сети. Воспринимала интернет как возможности, кусок жизни, но все эти вирты-флирты… это не для неё. Она девушка серьёзная! А тут… Он говорил — словами как пёрышками касался. И незаметно, и ненавязчиво, и ласково, и щекотно. На языке, на кончиках пальцев отзывалось, покалывало, внутри сладко трепыхалось — Даша посмеивалась поначалу, бабочек в животе интернетовских вспоминала. Он опять пропал, и она думала, как он, что он…
Даже фамилии его не знала. Не появится в сети — и всё, попробуй, отыщи.
А проще — забудь.
Ничего, конечно, перемелется — мука будет…
Белая, как снег.
С учётом того, что жили они друг от друга далеко, на просторах одной, но необъятной страны, всё могло бы и закончиться. Но он снова появился, а Даша в тот момент собиралась перейти из отдела в отдел, на повышение, и рассказывала обо всём, что происходило. В красках и подробностях. О том, как на неё косо смотрят. О том, что на новую должность — страшно, хотя и хочется. Советовалась. А когда первый рабочий день на новом месте прошёл, домой летела — встретиться, рассказать!..
А он не пришёл.
Тогда она впервые из-за него плакала. Всерьёз — от обиды, разочарования, бессмысленного ожидания и от того, что придумала столько фраз, которые обязательно — обязательно! — надо сказать. А некому.
Как взяли и кусок от неё, от Дашки, отрезали — причем тот, без которого жить-функционировать можно, а радоваться — никак. И, кажется, радость никогда уже не вернется. Ничего не сделаешь. Просто жить, но такая тоска-печаль от невозможности что-то изменить и повлиять, хоть волком вой. Воздух, дым, эфемерно всё… развеялся, растаял, как… как снег. И нету, всё.
А потом понеслось.
«Открывался» он медленно, со скрипом. После каждого откровения пропадал на несколько дней — словно сомневался, стоило ли?
Возвращался. Вот это было дороже всего. Значит, не раскаивался — и Даше становилось хорошо, словно на морозе взяла в руки котёнка и за пазуху посадила — и ему тепло, и ей — урчит, меховое мягкое чудо, и мурчанье прямиком в душу направляется.
Понемногу о себе рассказывал, по крошечке. Так картинка и сложилась — ровесник, директор сети маркетов цифровой техники. Страшно занятой человек и именно поэтому — не под своим именем в сети:
— Пойми, Дашик, хочется немного свободы. Cобой быть, без оглядки.
Дашка гордилась маленькой тайной — он — тут — её, больше ничей! Никому не хотела о нем рассказывать. А позже поняла, какая это тоска.
Он много знал, разбирался в литературе, цитировал Рабле и Кафку. Последнего сильно уважал. Когда говорил: «…я завидую молодым. Чем старше человек становится, тем больше расширяется его кругозор. А жизненные возможности становятся меньше. К концу остаётся один лишь взгляд, один лишь выдох. В этот момент человек, наверное, оглядывает всю свою жизнь. В первый и последний раз», — ей казалось, что он старше, чем говорит. Но это не имело значения. Скорее, Даша боялась, чтобы он не оказался совсем мальчишкой.
Они обменивались фото. Правда, детскими с большей охотой. Нет, Дашкины любые он смотрел с удовольствием, а вот свои взрослые показывать не спешил — прислал пару невразумительных. На детских он был таким трогательным! А на взрослых толком не разглядеть.
А ещё они говорили о том, что у него нет снега. Часто снега на Новый год не бывает. И на Рождество не будет.
Увы.
У Даши зимы всегда были снежными.
«Желаю тебе снега» стало мантрой, тайным знаком, интимным прощанием и словами, произносимыми друг другу в праздники. Она желала ему снега даже летом! Мягкого и нежного — чтобы уснуть. Неожиданного — чтобы проснуться.
— Доброй ночи, желаю тебе… Окунуться с головой в снег! Вот тебе! Да! Внезапно! Проснулся и с кровати в снег — бух! По уши!
— Ах ты, вредина! А вот я тебя…
Он делал вид, что сердится, и делал вид, что подбирается и засовывает ей за ворот пригоршню виртуального снега. И на самом деле было холодно, и леденящие щекотные струйки текли по спине… как будто. То, что происходило в Дашиной голове, было ярче реальности и ощущалось физически. Поначалу это казалось странным, неправильным, страшным. Но бороться с тем, с кем тебе хорошо — вопиющая глупость…
А снега у него всё равно не было.
— И тебе снега, Дашушик-игрушик, — говорил он, и у неё снег был. На душе становилось теплее и тоскливее — словно весь снег он отдал ей, настолько снежными выпадали последние зимы.
На тот Новый год она загадывала, чтобы у него выпал снег.
И чтобы он остался с ней. Он, Тёмка, конечно — не снег. Тёмка…
Она и так жила с широко открытыми глазами, а теперь виртуальность впечаталась в сознание, и он всегда был рядом. Словно на самом деле видела, не видя. Не знала, чего хочет — страшно, когда счёт пошел на годы, мечтать о том, чтобы, наконец, встретиться. Он может оказаться совсем не таким, каким привыкла его рисовать мысленно. А что, если образ внутри собственной головы не верен, и на самом деле он — другой?
Не строен, а упитан, не шатен, а блондин, или вовсе — лысый. Может, он не красив — но это ерунда, сущая ерунда, она-то привыкла к такому, какой он в душе. Дашка, между прочим, тоже не Мисс мира.
А может… он старик или у него не в порядке со здоровьем… Только не это. Что угодно, пусть будет каким угодно, только здоровым!
И ещё, желательно, не женатым.
С этой мыслью Даша ложилась спать. Засыпала, представляя, как обнимает его, устраивается рядом. Он тихонько целует её.
Было не одиноко.
Последнее время он стал сдержанным и сухим. Отстраненным ужасно. Чем-то делиться перестал, и, если она раньше ждала его «добрых утр» и «добрых ночей», спешила с работы домой, к нему, он спешил к ней, обсуждали всё, что происходило за день, сейчас уже — нет. Всё реже, реже…
Отмахивался — мол, извини, некогда, надо бежать. Куда — не говорил. К сожалению, у них не было ни общего дела, ни какого-нибудь совместного проекта. Просто общение. Дашка знала, что сближает или общее дело, или дети — или дом. Ни того, ни другого, ни третьего у них не было.
И в таком варианте быть не могло.
Жизнь катилась по накатанной — работа, которая занимала почти все время, встречи с друзьями-подругами, в гости к родителям — вот и всё, пожалуй. А что ещё нужно? — у Даши был
Только теперь он появлялся буквально на минутку.
Так люди тоже живут.
Даша ломала голову — следовало ожидать, что отношения сойдут на нет, но не думала, что будет так болезненно. Нашёл кого-то в реальности? Нашёл другую… в сети? А… это вообще как — с новым человеком в сети начинать отношения? Даша не согласилась бы ни в жизнь. Это же сущий ад — пускать в душу чужого, а вдруг он там «натопчет грязными сапогами»? Cнова проходить «взгляды», «намёки», «игры»…
В реальности ещё утомительнее. Зачем, когда есть человек, который — твой, и понимает тебя, и с которым хорошо рядом — пусть и так… черезэкраннорядом. В их виртуальном доме Даша продумала, как расположены комнаты, и, конечно, там была большая терраса с видом на море. Туда было здорово прийти после длинного и сложного рабочего дня. Наблюдая, как он прощается, едва «переступив порог», она, сжав зубы, говорила: «хорошо, до завтра».
Хорошо, что вообще пришёл.
Он пропал в начале декабря. Надолго.
Дашка с тихой грустью думала, а может, у него двое или трое маленьких детей, может же быть такое, а? Пора сейчас горячая, новогодняя. Подарки, ёлки… вот он и занят. А у неё нет детей. Если так дело пойдет, и не будет. Ерунда какая. Но часики-то тикают… И не притикивают никуда.
Сердце щемило — пока общались активно и каждый день, о таком не думала. Он мог оказаться женат и тогда, пару лет назад. Всё проклюнулось внезапно. Особенно горько. Мутно в голове, мысли тяжёлые, словно камнями голову набила, повернуть трудно.
К врачу пойти, что ли, таблеток попить? Часто стала голова болеть. А если устать-переработаться или понервничать — в глазах двоится.
Он вернулся перед Новым годом — они долго говорили и не могли наговориться.
У него проблемы. Он хотел бы к ней приехать, но не может. У Дашки от сердца отлегло и тут же сильно сжало. Нехорошо стало, словно что-то изнутри просится наружу — живое, хорошее, улететь пытается. Душа, что ли? Как птица мается в клетке. Всё-таки, он тут, рядом, с ней… И, может, когда-нибудь они встретятся. Вот бы кинуть всё и к нему рвануть. Не телом — так душой…