Тим Яланский – Печальные звёзды, счастливые звёзды (страница 17)

— И тебе не хотелось подлететь к ним? Собрать их?

— Нет! — Тая передёрнуло.

Старшие эмикшеры вокруг снова переглянулись.

— М-да, — неопределённо хмыкнул самый пожилой из них.

Тая вдруг поразила страшная догадка.

— Учитель, — пролепетал он. — Когда Келс подлетел к тому коричневому парню, он… он забрал его обиду?

Учитель промолчал, и это стало для Тая исчерпывающим ответом. Расширившимися от ужаса глазами он обвёл присутствующих и сдавленно прошептал:

— А я, получается, забираю у людей радость?

Домой его не отпустили, да он и сам не стремился. Отводя глаза, учитель сказал, что некоторое время Таю придётся пожить в этом домике, в отдельной, вполне благоустроенной комнате. Таю было всё равно. Оглушающая правда тяжёлым грузом придавила его, а от того, что окружающие тоже её знают, становилось только хуже.

Он — паразит в мире людей! Хмурые, угрюмые эмикшеры — вот кто настоящие бла-годетели человечества. А он паразитирует на доброте и радости людей, можно сказать, по-жирает их счастье.

В первые дни отчаяние переполняло его, и Тай, как заведённый, кружил по комнате, слепо тыкаясь в стены и не замечая этого. Горькие мысли, набирая остроту, мчались по кру-гу: он — вампир, он — изгой.

А Синс? Беспокойство за друга снедало не меньше, чем тревога за себя. Синс не мог тоже оказаться вампиром — он вообще не пил людских эмоций, Тай видел это собствен-ными глазами. Тем не менее, его тоже изолировали. К тому же, Синс очень плохо себя чувствовал. Где он сейчас?

В хоровод мысленных кошмаров вплетались и страхи по поводу того, что будет дальше. Какое будущее может быть у того, кто потерял смысл существования? Кто был уве-рен, что рождён дарить счастье, а на самом деле несёт горечь и ужас? Эта мысль вырывала из горла скулящий горестный вой. Былое необъятное разноцветье мира скукожилось до гнетущей серо-чёрной полосы, которая душила его, словно резиновая удавка.

Гремучая смесь безнадёжности, крушения надежд и жгучей безадресной обиды, не находя выхода и перекипев в котле страстей, выродилась в глухую апатию. Тай часами ва-лялся на лежанке, глядя невидящими глазами в пространство и не понимая, как ему жить дальше. Впрочем, это за него, похоже, будут решать другие.

Эти другие появились в его комнате вдвоём — Тай не знал, на какие сутки затворни-чества. Он безразлично мазнул по ним взглядом и устремил его обратно в потолок. Двое мо-лодых, но уже вполне взрослых эмикшеров восприняли его поведение совершенно спокойно. Невозмутимо установили ящик, который толкали перед собой, у стены и с самым деловым видом приблизились к лежанке.

Сердце Тая против воли замерло, а потом припустило вскачь. Они пришли к нему или… за ним?

— Не проголодался? — нейтральным тоном осведомился один из пришедших. Тело его отливало синим.

Тай моргнул. Вопрос его удивил. За время, проведённое в медблоке, у него ни разу не возникла мысль о еде. Между прочим, подумал он апатично, а как же голод, о котором рас-сказывали все выходившие за купол? Он же должен был появиться после первого опыта насыщения?

Второй эмикшер, зелёного оттенка, хмыкнул:

— С чего бы ему проголодаться? Он же не сбросил накопленное в запасник.

— В какой запасник? — вяло удивился Тай, ему было почти всё равно. Голос с не-привычки прозвучал хрипло.

— Нейтрализатор, в просторечии чистилище, не просто смывает подобранные у лю-дей эмоции, но и аккумулирует их в специальном устройстве, называемом запасником, — прежним нейтральным тоном пояснил синий. — Механику этого процесса вы будете изу-чать на четвёртой грани. Точнее, твои бывшие однокашники будут изучать.

Сердце Тая упало. Значит, он изучать не будет. Всё ясно. Этого он и ожидал.

— Энергии, полученной эмикшером в выходе, хватает обычно на несколько дней, — как ни в чём не бывало произнёс синий.

— А затем приходит голод, — зловещим тоном подхватил зелёный.

Синий бросил на товарища досадливый взгляд и продолжил:

— Тот, кто не собирается за купол, может получить подпитку в запаснике: тот посто-янно пополняется… Только вот твои эмоции нейтрализатор складировать не в состоянии. Не тот спектр. Поэтому учитель и не пустил тебя в чистилище.

Тай почти не слушал. В голове крутилось только одно: «ты этого изучать уже не бу-дешь».

— Но даже если не сливать эмоции, энергия всё равно постепенно рассеивается. Тебе её хватит примерно на месяц. Может, чуть дольше.

Безразличие чуть-чуть отступило.

— А… что потом?

— А потом голод схватит тебя за горло костлявой рукой, — округлив глаза, страш-ным голосом провозгласил зелёный. — И тебе захочется есть, просто ужасно захочется. И с каждым днём голод будет всё сильнее.

— Прекрати! — оборвал его синий. — Что ты его пугаешь? Ему и без того плохо.

Зелёный усмехнулся, но замолчал.

— Проблема в том, — голос синего зазвучал спокойно, но твёрдо, — что ты не мо-жешь питаться из запасника. Твой организм просто не примет тех эмоций, что копятся в хранилище. Ты же видел подбираемые твоими товарищами цвета?

Тай кивнул.

— А свой видел?

Тай промолчал.

— Ярко-золотой, почти слепящий. На тебя и сейчас больно смотреть.

Таю стало тошно. Зачем синий это говорит? Он и сам знает, что собрал лучшие, са-мые яркие и добрые чувства людей. И, если он правильно понял, к чему клонят посетители, для того чтобы продолжать жить, ему нужно и дальше отбирать счастье у людей… Ну, нет! Этому не бывать.

Решение пришло мгновенно. Тай выпрямился.

— Нет!

— Что «нет»? — удивился зелёный.

— Я не выйду больше в мир людей. Я не хочу отбирать у них радость. И не буду, — твёрдо заявил Тай. Широкая улыбка озарила его лицо. Тошнота отступала.

Зелёный уважительно присвистнул. А Тай вдруг представил, как в оставшийся ему месяц будет медленно умирать от голода, слабея день ото дня. Он сделал глубокий вдох и добавил, торопясь сказать прежде, чем утеряет решимость:

— И этот месяц… я тоже не хочу, — как он ни старался, голос всё равно поплыл, и закончил Тай уже почти шёпотом, — я за месяц сойду с ума. Можно?..

— Э, нет, — весело возразил зелёный. — Ты кое о чём не подумал. Или, точнее, кое о ком.

Тай дёрнулся. И правда! Занятый мыслями о своём несчастье, он совершенно забыл о родителях. О маме, папе, о братьях. О Синсе. Стыд горячей волной окатил его.

— Я смогу попрощаться? — тихо спросил он, опустив глаза.

— И опять же нет, — снова весело ответил зелёный.

Поражённый Тай уставился на него. С чего он веселится? Издевается? Он перевёл взгляд на синего и с удивлением обнаружил, что тот тоже улыбается. Правда, его улыбка была, скорее, сочувственно-понимающей.

Резко распахнулась дверь. Тай подпрыгнул и обернулся. К нему на всех парусах нёсся сияющий Синс, на вид совершенно здоровый! Тай радостно вскрикнул и бросился ему навстречу.

— Как ты?

— Ты как? — их возгласы почти слились.

Раздался негромкий смешок — в дверном проёме стоял учитель. Тай смутился, но учитель лишь улыбнулся, вплывая в комнату.

— Вы уже ввели Тая в курс дела? — обратился он к молодым эмикшерам.

— Как раз приступили, — бодро отрапортовал зелёный.

Синс легонько потёрся о бок Тая и застенчиво улыбнулся. Сейчас он совсем не напо-минал того больного, полуобморочного первогранника, с которым Тай расстался несколько дней назад. Тай колыхнул антеннками, приветствуя друга. Учитель жестом предложил Таю с Синсом присесть на лежанку и расположился напротив. Двое молодых эмикшеров отодвинулись к стене.

— Извини, что оставили тебя в неведении так надолго, — сказал учитель. — Но в первую очередь мы должны были решить наиболее срочную проблему, — учитель указал на Синса.

— Если бы ты меня не вытащил, я бы, наверное, умер, — шепнул Синс.

— Да, — подтвердил учитель. — Ты выручил Синса в критической ситуации и, тем самым, дал нам возможность разобраться в том, что произошло.

— Разобраться? — растерянно повторил Тай.

— Да! Пришлось привлечь лучшие умы, — беглый, чуть ироничный взгляд учителя в сторону зелёного и синего дал понять, кого он имеет в виду. — Технически изощрённые, если можно так выразиться.

Тай недоверчиво хмыкнул, но Синс глядел на молодых эмикшеров с восторгом.

— Они мне очень помогли.