Тим Яланский – Печальные звёзды, счастливые звёзды (страница 19)
— Предрождественский матч по хоккею, — прокомментировал синий. — Только что кто-то забил гол.
— Ага, — выдохнул Синс. — Здорово!
Тай тоже не мог оторвать глаз от сверкающего многоцветия, постепенно успокаива-ющегося, но по-прежнему яркого и чрезмерно возбуждённого.
— Тай, — голос учителя вернул его к действительности. — Вспомни, пожалуйста, как ты реагировал на возбуждение людей на площади. Ты ведь встречал красные ауры? Мог ли ты впитать такую эмоцию?
Тай вызвал в памяти картину своего единственного похода.
— Я не пробовал, — виновато ответил он. — Мне гораздо больше нравились другие цвета, светлее. Но, кажется, мне не было… противно, когда я пролетал рядом с красными, — не очень уверенно добавил он.
Учитель покивал.
— Ты ведь понимаешь, почему я тебя об этом спрашиваю? — Он пристально посмот-рел на ученика.
Синс опередил друга:
— Потому что эта эмоция из разряда радостных. А когда её слишком много — это тоже плохо, правильно?
— Я же говорю, умница, — удовлетворённо крякнул зелёный.
— Да, и излишнее возбуждение, даже радостное, надо снимать. Особенно когда оно так сконцентрировано, — учитель тоже был доволен. — Но, конечно, пока что вы оба ещё не готовы к работе ни с таким количеством народа, ни с расширенным спектром. И процесс передачи тоже требуется усовершенствовать.
Синий энергично кивнул, давая понять, что они с товарищем готовы этим заняться немедленно.
— Помимо спортивных матчей, есть множество ситуаций, где можно, и даже нужно, снимать накал страстей. Да и не только страстей.
— В городе живёт мальчик, — несколько угрюмо вставил зелёный. — Хороший, доб-рый мальчик, но время от времени у него случаются приступы истерического веселья. Во время припадков он иногда совершает невообразимые и даже опасные поступки. А после приступа ему физически плохо… И он такой не один.
— А уж куда перекинуть снятую радость, всегда найдётся.
Синс усиленно закивал. Тай поднял голову. Жизнь снова обрела смысл.
— Вам надо многому научиться, — сказал учитель.
— Физиология, социология, психология, география, техническое оснащение, — с не-сколько садистским удовольствием начал перечислять зелёный.
Учитель остановил его.
— За оставшийся месяц вы должны овладеть хотя бы основами. Поэтому кубоид — это не ваш путь. Вас будут учить старшие эмикшеры, обладающие нужными знаниями и умениями. Кое-что в вашем случае абсолютно уникально, поэтому вас параллельно тоже будут изучать, будьте к этому готовы. Ну, а ваши первые учителя — перед вами.
Синий с зелёным широко улыбались. Улыбка синего была торжествующей, а зелёного — несколько зловещей. Но Тай больше не боялся. Теперь он твёрдо знал: мир всё-таки разноцветный.
Поэтому в ответ на распоряжение новых учителей: «Начинаем прямо сейчас!» Тай с Синсом только радостно рассмеялись.
Старый учитель спрятал лёгкую грусть за светлой прощальной улыбкой:
— С Рождеством!
Наталия Смолина
Шарик желаний
За две недели до Нового года Вова с семьёй принялись украшать ёлку.
Поставили её в зале на письменный стол, в уголок, на низеньком поскрипывающем диване разложили гирлянду и дождики. Папа, большой и добродушный, как плюшевый мишка, нахлобучил на верхушку звезду, мама, объемная и легкая, как сладкая вата на палочке, развесила конфеты, Ленка, старшая сестра, худая, с острыми локтями и коленками, сфотографировала полуголую искусственную красавицу и выложила фото в Инстаграмм. Вова копался в коробке с шарами. Зелёные, красные, жёлтые, с рисунками и без, большие и маленькие — блестели, переливались, гулко ударялись пластиковыми боками друг о друга. Вова щурился, смотрел на ёлку, прикидывал, куда повесить. Вот этот, синий, с нарисованным красноносым оленем, в серединку, к окну. Розовый — к звезде. А рыжий…
Рыжий шарик Вова видел впервые. Поднёс к глазам, повертел, поправил очки и сурово нахмурился. Точно, впервые. Вова сжал его в ладонях и улыбнулся. Пальцы легко закололо, они окрасились в малиновый, а сам шарик казался маленьким солнышком: тёплым, светящимся — живым.
— Проснись, Сыч, — фыркнула над ним Ленка и отвесила подзатыльник. — Наряжай давай. Послезавтра Серёжа твой придёт, его заставишь за тебя всё делать?
Схватила синий шар и повесила на одну из верхних ветвей. Колючки впились в круглые бока оленя, залезли в глаза. Ещё немного — и съедят! Вова подскочил.
— Его в серединку надо! — Влез на стул, встал на цыпочки — всё равно не дотянулся. — Перевесь. Некрасиво.
— Дизайнер великий, — закатила глаза Ленка. — Мелочь пузатая.
Вова надулся: и ничего он не мелочь! И не пузатая. Вырастет ещё, и так самый высокий среди третьеклашек. Да и классная руководительница говорила, что у него хороший художественный вкус, и разрешала полностью оформлять стенгазету. Может, он правда станет дизайнером. Или архитектором. А Ленка ничего не понимает, плевать ей на беднягу-оленя.
— Ладно, взрослый, — вдруг проговорила Ленка и удивлённо моргнула. Медленно, словно сопротивляясь, встала на цыпочки, сняла синий шар и перевесила точь-в-точь на то место, которое уготовил ему Вова.
— Видишь, так намного лу…
— Мелочь, ты что сделал?
Лена посмотрела на свои руки, словно они были чужие, вздрогнула всем телом и попыталась сорвать шарик. Задеревенела и тихо испуганно всхлипнула. Вова удивлённо икнул. С нарастающим ужасом они посмотрели друг на друга.
— Если ты сейчас же всё не исправишь, я тебе уши надеру, — прошептала Лена.
— Я не хотел! — Вова изо всех сил замотал головой. — Я не знаю! Просто ему там лучше. А жёлтому — у звезды.
Тело Лены вздрогнуло, и она медленно потянулась к следующему шарику.
— А гирлянду повесь пониже, — не удержался и хихикнул Вова.
Взгляд Лены обещал самую мучительную смерть, которую только способны придумать любящие родственники.
— Я собрал трёхмачтовый, представляешь! Кара… каравеллу, — на всю квартиру возвестил Серёжа и улыбнулся. — У неё даже Андреевский есть.
Вова робко кивнул и подул на чай. Тот всколыхнулся, словно самое настоящее море, чаинки всплыли и грустно опустились на дно. Щебет мам, нависающих над ними, напомнил гортанные выкрики чаек на побережье. Серёжа хмыкнул.
С Серёжей Вова дружил с садика и до первого класса: в школе они попали под разные буквы, да и кружки выбрали по противоположным интересам. Нет, какое-то время они ещё цеплялись друг за друга, но круг друзей расширялся, расширялся, и из Серёжиного Вову однажды просто выкинуло. Не уместился. По-прежнему ходили друг к другу в гости, по-прежнему рассказывали об интересных событиях, но больше никогда не делились мечтами.
— А в субботу с Мишкой будем бригантину шкурить.
Вова шумно отхлебнул из чашки. С Мишкой, значит, крупным пятиклашкой с самодовольной рожей: все рядом с ним чувствовали себя лилипутами. А ещё присоединятся Лена, Котя и Чижик, примутся наперебой хвастаться новыми моделями, а потом, если родители отпустят, пойдут в кино или торговый центр. А Вова посмотрит им вслед и побредёт домой. Один.
— А почему бы вам не взять с собой Вову? — Просто удивительно, как иногда мамы не замечают очевидных вещей!
— Ой, я… — неуверенно начал Серёжа, и Вова тут же перебил:
— Не, я в субботу уже договорился. Спасибо. — Выскользнул из-за стола и кинулся к ёлке. — Посмотрите, как красиво мы её нарядили.
Вова взгромоздился на стол под недовольное ворчание мамы. Ёлка сверкала. Все шарики покачивались на своих законных местах. А Ленка с ним не разговаривала. Совсем. И Серёжа молчал, только благодарно косился в окно. Вова задумчиво крутанул оранжевый шарик, осторожно сжал в ладони. Его он повесил сам, в самый низ. Частенько брал в руки, представлял себя смелым космонавтом, который привёз с Солнца его осколок.
— Ты же на пятницу договорился. С Колей, да? — нахмурилась мама. Вова с Серёжей дружно вздрогнули. — Или ты не хочешь?
— Хочу, — под нос, чтобы никто-никто не услышал, выдохнул Вова.
На этот раз ладонь ожгло сильнее. Шарик на миг вспыхнул ярче, Вова пискнул, дёрнул рукой.
— А зови всех, с кем договаривался, — вдруг улыбнулся Серёжа. — Поместимся. Знаешь, как интересно будет?!
Вова заозирался по сторонам. Он снова что-то сделал неправильно! Голова тут же разболелась от кома мыслей. Серёжа никогда бы так не сказал, даже из вежливости, придумал бы что-нибудь. А тогда… Ведь и Лена тоже не по своей воле шарики перевесила! Вова, правда, всё ещё думал, что она просто ему за что-то так мстит, но… Что тогда на самом деле произошло? Вова же ничего не делал, просто сжал шарик. Шарик! Вова вздрогнул. Ему же руку уже обжигало — и именно после этого Лена всё делала не так! Вова отшатнулся от ёлки.
— Я, я не знаю, — забормотал он.
— Ой, не глупи, давно уже никуда не ходили, — покровительственно фыркнула мама. — То со слезами еле по домам вас растаскивали, то вообще друг о друге забыли.
— Ага, ты чего. Весело будет, — закивал Серёжа.
Вова внимательно посмотрел на него. Он выглядел как обычно: беззаботно улыбался, чуть покачивал ногой. Словно каждый день приглашал к себе в компанию. Ленка злилась, Вова точно помнил. Вдохнул и решился: