Тим Волков – Старатель (страница 44)

— Я — Громов.

— Ах, господин Громов… Понятно! О вас предупреждали… Прошу-с!

Половой подвел меня к угловому столу в глубине залы, за которым сидели двое — Михаил и рыжеватый молодой человек в поношенном сюртуке и с несколько рассеянным взглядом. Верно, это и был пресловутый доктор.

— А вот и Александр Андреевич! — увидев меня, обрадовано привстал Полозов. — А этот вот — господин Решников, Илья Фомич. Доктор, о котором я вам говорил.

— Громов, — усевшись, я протянул руку. — Вы действительно врач?

— В Обуховской больнице когда-то служил… — Решников застенчиво улыбнулся. — Вторым хирургом. Но с терапией заразных болезней тоже знаком.

Тщедушный, с редковатой бородкою и ясным взглядом серых, слегка навыкате, глаз, он ничуть не походил на ссыльного нигилиста. Хотя… как посмотреть. Именно такие вот ясноглазые бескомпромиссные «борцы за народное счастье» самые кровавые революции и устраивали!

— Господин Полозов уже рассказал вам, кто я?

— В общих чертах, — кивнул Илья.

Что они тут едят-то? Кажется, щи… А вообще, перекусить бы неплохо…

С лестницы, ведущей на второй этаж, вдруг послышались громкие разухабистые ругательства. Мы невольно оглянулись… Тучный гонористый барин с густыми черными бакенбардами и самодовольным лицом, ругался, раскатисто хохоча, и никого не стесняясь! Кажется, отчитывал слугу… или кого-то из хорошо знакомых…

Я вздрогнул. Это был Николай Семенович Огнев, фат, богач и мой давний недоброжелатель! Что потерял он в сем простонародном заведении? Бог весть… Меня он, впрочем, не заметил — все так же ругаясь, скрылся на втором этаже.

Что ж… Будем иметь ввиду. И, пожалуй, поужинать лучше в другом месте. Мне почему-то не очень-то хотелось встречаться с Огневым, как-то было не до него.

Хмыкнув, я решил свернуть разговор:

— Ну, раз в общих чертах уже знаете… Тридцать рублей вас устроит?

— В год?

— В месяц!

— В месяц⁈ — Решников удивленно вскинул брови. — Но… это же много.

— Это — на испытательный срок. Потом будет больше. Или — не будет. Как справитесь.

— Я понял, — кивнул Илья Фомич. — Согласен, да.

— Сможете выехать завтра?

— Ага.

Какой-то пьяница в расхристанной рубахе, проходя мимо, пошатнулся и едва не завалился на меня.

— Но-но, любезный, проходи!

Брезгливо оттолкнув пьянчугу, я уже собрался прощаться… как вдруг возле нашего стола возник какой-то детина! Не слишком молодой, лет двадцати пяти, с круглым, простоватым с виду, лицом и дюжей фигурой, он двигался ловко и быстро… несмотря на сильный запах водки. Лаковые сапоги гармошкой, небрежно накинутый поверх шелковой косоворотки пиджак, небольшие — щеточкой — усики. И совершен наглый взгляд любителя помахать кулаками запросто так!

В левой ладони детинушка держал горсть семечек, грыз, сплевывая прямо на пол. На меня парень никакого внимания не обратил, так, скользнул делано безразличным взглядом. А вот на моих собеседников…

— Х-хо! Скубенты! — подойдя, недобро прищурился парняга. — Опять, собаки, будете в царя-батюшку бонбы метать? Я вот вам пометаю!

С этим словами детинушка склонился над столом, и сплюнул шелуху в недоеденные щи Решникова. Подбоченился, глянул на подошедшую гоп-компанию, ухмыльнулся:

— Ишь, удумали — бонбы! Собака ты, Илюша, как есть — собака… А коли собака, так полезай под стол и лай! Верно, я говорю, парни?

— Верно, Вась! — охотно закивали парняги.

— Верно! Пущай полает, тля!

— Васька Хват, — склонившись, озабоченно шепнул Полозов. — Из цирковых. Ножи мечет, как рыба икру! Лучше бы разойтись миром… или полицию…

Ну, миром, так миром…

— Что вы имеет сказать моему другу, уважаемый? — я криво усмехнулся и выложил на стол револьвер.

Парни сразу попятились. В зале затаили дыхание… Даже детинушка вроде как слегка протрезвел.

— Умеете стрелять? — я окатил его насмешливым взглядом.

— А то! — тут же приосанился хват. — Кой-что могем.

— Хорошо… — я поманил полового. — Шампанского! Самого дорогого.

— Слушаю-с!

— Ну? — словно солдат на вошь, я воззрился на детину. Тот явно был сбит с панталыку — ожидал-то ведь вовсе не того! Теперь не он куражился, а, похоже, над ним…

— И где мы можем тут пострелять? — светски улыбаясь, продолжал я. — На улице не советую — чревато.

— Так… э-э… во дворе, — пожал плечами Хват.

— Ну, так идем, — взяв револьвер, я вышел из-за стола. — Показывай. Куда тут идти-то? Да! Лишних глаз бы не надо. Если только пару человек…

— Гришка, Ослоп — за мной, — оглянувшись, по-хозяйски распорядился парняга. — Остальные — охолонь. — Я сказал — охолонь, кому непонятно? Сейчас объясню — не заржавеет! Прошу-с!

Мы вышли во внутренний двор. Хозпостройки, телега, куча дров…

— Говорите, умеет стрелять? — снова уточнил я. — С полста шагов в горлышко попадете?

— Поглядим…

Хват азартно потер ладони…

— Давайте! Ставьте свою бутылку.

— Промажете — заберетесь под стол и лайте! — с усмешкой объяснил я. — Попадете — лаять буду я! Согласны?

— А что ж!

Глаза парня загорелись…

Я знал таких людей, азартных, обожающих разного рода пари и споры. Вряд ли он будет сейчас в меня стрелять… Впрочем, Михаила я уже успел предупредить. В случае чего, «Смит-Вессон» у него имеется, да и решимости хватит. Что же касается детинушки… то на него у меня уже появились планы.

— Михаил Игнатьевич, не в службу, а в дружбу… Бутылочки во-он на ту чурку поставьте!

Взяв револьвер, Хват взвел курок и прицелился… Несуетливо, но уверенно быстро… Я видел, как, целясь, он плавно тянул спусковой крючок… Не зря ли я все это затеял?

Громыхнул выстрел! Горлышко бутылки разлетелось сверкающими зелеными осколками пополам с пеной.

Парняга горделиво вернул револьвер:

— Ну, что, господин хороший? Будем лаять, аль как?

— Погодь, не спеши, — улыбнулся я. — Свой выстрел вы сделали. Теперь моя очередь.

Я прицелился. Сделал выдох, прислушался к сердцу. И между двух ударов плавно нажал на спусковой крючок. Горлышко бутылки со звоном отлетело.

— Надо же! — удивился Васька. — Попали! Получается оба проиграли? И оба под стол полезем?

— Проиграли? Это как посмотреть. Может напротив, выиграли? Ведь оба попали в горлышко, — сказал я.

— А вы, барин, не дурак! — рассмеялся Васька Хват. — Позвольте представиться — Базиль. Базиль Хватов.

Ничего не попишешь, пришлось пожать руку. Не таким негодяем еще пожимал. А этот, кажется, не такой уж и пропащий…

— Половой! Шампанского! — махну рукой, я отвел Базиля в сторонку. — Имею для вас предложение господин Хватов. — Приходите завтра в гостиницу «Савой». Часов в семь вечера. Да! И не тираньте больше несчастного доктора. Никакие бомбы он в царя не бросал.