Тим Волков – Старатель (страница 43)
Напротив дома стояла еще одна коляска — лаковый фаэтон, запряженный парой гнедых. За нею прятались двое мужчин, в одном из которых я тут же узнал господина Морозова. В правой руке коммерции советник держал револьвер… судя по размерам — «Лефоше» или «Ремингтон». Второй — одетый в длинный темный сюртук — сжимал в руке кнут. По всей видимости, это был кучер.
— Павел Игнатьевич! Как вы? — высунувшись, закричал я. — Помощь нужна?
— Да нет, спасибо, — опустив револьвер, обернулся Морозов. — Похоже, уже все.
— Кто эти люди?
— Так… Ограбить хотели.
За мной скрипнула дверь… Послышались чьи-то быстрые легкие шаги… Елизавета! Крайне серьезная, да еще и с кольтом в руке!
— Елизавета Петровна! Я ж вам сказал…
— Благодарю за заботу, — девушка улыбнулась, как ни в чем ни бывало. Но серо-зеленые глаза ее смотрели с явной тревогой. — Павел Игнатьевич! Все в порядке?
— Да… вполне!
— Ну, тогда заходите же! Кстати, я вас предупреждала…
— Да бросьте! — убирая оружие, кривовато ухмыльнулся Морозов. — Просто решили немного напугать… Пустое. Ба-а! Господин Громов! Рад видеть!
Пожав друг другу руки, мы вошли в дом. Кучера пригласила на кухню Алевтина, служанка. Поклонившись гостю, улыбнулась с невозмутимым видом:
— Скоро будет чай господа! А пока я подмету осколки…
Вот это женщина! Кремень! Впрочем, как и Лизавета… А с бабочкой-то я ей угодил! Вот так-то…
— Чай — да! — усаживаясь на диван, Морозов вытянул ноги и пригладил растрепавшуюся бороду.
Хм… Оказывается, рисковый человек господин коммерции советник! Вот уж точно — седина в бороду…
— Ах, господа… Говорят, у нас скоро появится настоящий профессиональный театр! — спрятав револьвер в шкаф, Елизавета Петровна вела себя, как обычно, словно бы ничего такого и не произошло. Привыкли они тут к перестрелкам, что ли?
Да уж, эти двое явно крутили какие-то опасные дела! Интересно, о чем предупреждала Морозова Лизавета? Или, скорее — о ком?
— Я все убрала, госпожа, — собрав осколки в ведро, Алевтина с невозмутимым видом покинула комнату. — Сейчас подам чай.
— Хорошо! Спасибо.
Едва служанка ушла, как в дверь постучали:
— Можно, господа?
— Да-да!
Вошел бородатый мужчина средних лет… кучер. Поклонился и что-то протянул Павлу Игнатьевичу на ладони:
— Пуля, господа-с! Выковырял из коляски…
Что ж, выпушенная с дальнего расстояния револьверная пуля вполне могла и застрять! В крепком-то дереве…
— Капсюльный револьвер! — внимательно осмотрев пулю, заметил Морозов. — Таежники! Или — хунхузы… Да, Селифан, ступай. Спасибо.
Кучер молча поклонился и вышел.
— Хунхузы — вряд ли, — Елизавета Петровна повела плечом. — Сами знаете, они на оружии не экономят! Хотя… могли под таежников маскироваться… Ах, Павел Игнатьевич! Говорила я вам — опиум до добра не доведет!
Опиум! Однако, и интересы у господина коммерции советника!
— Да, опиум! — Морозов резко повернулся ко мне. И словно бы извиняясь, пояснил: — Но, ведь не для притонов — для госпиталя, для больницы! У китайцев он не такой и дорогой. А нашей медицине какое подспорье!
— Понимаю, — согласно кивнул я. — Однако, где наркотики — там и смерть.
— Вот! — юная хозяйка квартиры наставительно подняла вверх указательный палец, украшенный редкой красоты перстнем. — Золотые слова. Ли Сычэнь — бандит, креста ставить негде! Он не допустит конкурентов. Подумаешь — госпиталь…
— Да какая конкуренция, полноте! — неожиданно рассмеялся Павел Игнатьевич. — Это был разовый контракт.
— Хорошо, если так… — Елизавета Петровна вздохнула и покачала головой. — И все равно — чуть не пристрелили. Заканчивайте с таким делами, мон шер ами!
— Да закончил уже, — отмахнулся Морозов.
— Ли Сычэнь… — задумчиво протянул я. — Что-то я о нем слышал…
— Еще бы не слышали! — девушка вдруг рассмеялась. — Ли Сычэнь держит весь рынок опиума — в Маньчжурии, и у нас. Говорят, он бывший императорский чиновник-шеньши. Умный и образованный человек. И чрезвычайно жестокий!
— Да уж, — согласно кивнул Павел Игнатьевич. — Другой хунхузов бы себе не подчинил.
Хунхузы… Члены организованных банд, действовавших в Маньчжурии и на прилегающих территориях российского Дальнего Востока. Искатели лёгкой наживы, дезертиры из цинской армии, китайские переселенцы, занявшиеся разбоем вместо тяжёлого труда на рудниках. Грабежи, угоны скота, контрабандой опиума, незаконная золотодобыча…
Что еще я о них знал? Мало чего. Впрочем, можно ведь и спросить…
— Эти хунвейбины… Тьфу… хунхузы… Они что же, стали очень опасны?
— Просто их слишком много в последнее время, — пояснил Морозов. — Обычная банда — несколько сотен человек. А для проведения масштабных операций банды могут и объединиться.
— Хунхузы — искажённое китайское слово «хун хуцзы», — Елизавета взяла у вошедшей служанки поднос с чайным прибором. — Буквально переводится как «красная борода» или «краснобородый». Ну, вроде как китайские разбойники издавна использовали накладные фальшивые бороды для маскировки.
— Понятно… Павел Игнатьевич, дорогой… Давно хотел спросить вас о пароходных компаниях! Понимаете, есть одна задумка…
Коммерции советник выслушал меня внимательно, не перебивая. Откусив щипчиками кусочек сахара, бросил в чай.
— Рейсовый пароход? В ваши места? Хм… Скажу откровенно — дело рисковое! Однако, в Благовещенске рисковых людей много! Город-то купеческий, а какой купец без риска?
— И к кому бы вы посоветовали обратиться?
— Да много к кому… Смирнов, Бенардаки, Хворостов… Лучше, кстати, к последнему. Николай Иванович — человек рисковый, почти с нуля начинал. И в новых рейсах заинтересован. Недалеко от пристани его контора, на Хабаровской. Такой каменный двухэтажный дом с эркером и зеленой крышей. Да увидите — приметный.
Оставив визит к Хворостову на завтра, я откланялся и, поймав извозчика, велел везти на Зейскую к трактиру. Именно там должен был ждать Михаил со своим знакомым доктором, пусть даже и ссыльным.
Трактир «Зея», названый так по имени одноименной речки, вовсе не напоминал притон. Скорее, даже наоборот — выглядел весьма презентабельно. Бревенчатое двухэтажное здание под тесовой крышей, чисто выметенный двор. Во дворе виднелись крестьянские подводы, почтовая карета с гербом, и две пролетки… обе, к слову сказать — черные! Впрочем, вполне себе популярный цвет…
Расплатившись с извозчиком, я поднялся на крыльцо… едва не столкнувшись с невероятно красивой девушкой, только что вышедшей из трактира. Яркая худенькая блондинка с осиной талией и безмятежным синим взором была одета по последней моде: в темно-голубое платье фасона «princess line», с бесшовной талией и вовсе без кринолина. Именно такие я мельком видел в каталоге универсального магазина «Кунст и Альберс», и даже насчет цен, сам того не хотя, был в курсе! Цены были — да-а-а… Кусались! От восьмидесяти рублей! Как зимнее пальто с мехом! А шляпка? А целая гроздь изящных брошек в виде кленовых листьев? И видно сразу — никакой не ширпотреб — изысканная ручная работа!
— Э, господин хороший! Может быть, позволите пройти?
Красавица обворожительно улыбнулась, и я с запоздалой галантностью протянул руку — помочь девушке спуститься с крыльца.
— Прошу вас, мадемуазель!
— О! Мерси, месье… Мерси!
От красотки пахло дорогими духами… и вином. Похоже, она была навеселе, и преизрядно!
Рядом заржали кони. Прямо к крыльцу подкатил черный лаковый фаэтон… куда со смехом забралась красотка. Не сама, с помощью кучера — хмурого узколицего парня лет двадцати… впрочем, обходившегося с пассажиркой вполне галантно.
— Прошу, прошу, мадемуазель! Осторожней… поднимите ножку… Мадемуазель Софи будем ждать?
— Сонечку? — незнакомка громко рассмеялась. — Пожалуй, нет, мон шер! Она с каким-то раскосым пошла… Фи! Хотя — деньги не пахнут. Так что — гони! Наша славная мадам и так меня уже потеряла. Ах-х…
Одна-ко… И кто ж это такая?
Хмыкнув, я вошел внутрь, в большую полутемную залу.
— Желаете откушать, господин? — тут же подскочил половой в синей рубахе с узеньким кожаным поясом. — Извольте-с во-он за тот столик. Я провожу-с.
— Вообще-то, меня здесь ждут…
— Понял! — отрывисто кивнул служка. — Вы — господин Свирский? Лефонтов?