Тим Волков – Старатель (страница 28)

— Господа, выпьем за это!

Я отпил шампанского, демонстративно повернувшись к Огневу спиной, и направился к выходу из буфета.

Кабинет в «Европейской» выглядел дорого, я бы даже сказал чересчур дорого, был обит тёмным дубом и красным бархатом. Морозов сидел за массивным столом, потягивая сигару.

— Ну-с, Александр Андреевич, — начал он, выпуская облачко дыма. — Фигурку, которую вы мне вчера дали, я показал нужным людям. Реакция превосходная. Тридцать штук в месяц — вот мое слово. По цене, о которой договорились. Качество должно быть таким же.

— Качество будет безупречным, — кивнул я, отпивая кофе из тонкой фарфоровой чашки. — Мастера — люди педантичные. Дали слово — сдержат.

— Отлично. — Морозов отложил сигару, сложив руки на животе. — А теперь, будем откровенны. Кость мамонта — дело тонкое и выгодное. Но…

Он сделал паузу, давая мне понять, что разговор переходит в иную плоскость.

— Вы человек умный, Александр Андреевич. Я это вижу. К тому же Огнев это подтверждает. Вон вчера как взъелся на вас!

Морозов рассмеялся.

— Он с первой нашей встречи меня не возлюбил, — честно признался я.

— Он никого не любит, кто успешнее его. И все же… У вас, я чувствую, есть не только кость. Есть… что-то еще. Все это, — он кивнул на кость, — было не просто так. Правда?

А Морозов не дурак. Это видно. Догадался. Что ж, нужно рисковать.

— Вы весьма проницательны, Павел Игнатьевич, — начал я осторожно. — Я, собственно, к вам и обратился не только по поводу поделок. Есть у меня… один знакомый. Дальний родственник, можно сказать. Человек старой закалки, живёт в глуши. Ему по наследству достался небольшой, но очень старый прииск. Дедушкин, ещё с сороковых годов.

Морозов не моргнул, лишь его пальцы слегка постучали по ручке кресла.

— Понятно. Наследство. И что же, прииск ещё жив?

— Как ни странно, да. Заброшенный был, почти забытый. Но он… вдохнул в него жизнь. Работает там с горсткой верных людей. Намывает. Немного, но стабильно. И столкнулся с проблемой.

— С которой? — Морозов наклонился вперёд, и в его глазах загорелся чисто деловой, хищный интерес.

— С реализацией, — развёл я руками. — Вести золото в казённую палату… вы понимаете. Вопросы, бумаги, внимание. А он человек частный, нелюдимый. Шума не любит. Да еще эти бумаги, налоги, оформить, выписать… Ему бы сдать тихо, по хорошей цене, и чтобы о нём… забыли. Чтобы золото его растворилось, так сказать, без лишних следов.

Я замолчал, дав Морозову переварить. Он медленно потянулся за сигарой, затянулся, выпустил дым кольцом.

— Растворилось… — повторил он задумчиво. — Знакомая ситуация. Наш край богат такими… частными наследниками. — Он улыбнулся, посмотрел на меня. — И много ли этого золота у вашего… родственника?

— Не потоки, — сказал я, сохраняя нейтральный тон. — Но ежемесячно — стабильно. Полпуда. В хороший месяц — больше.

Морозов замер. Даже для него, коммерции советника, полпуда золота в месяц от частного лица — сумма серьёзная. Это меняло масштаб игры.

— Полпуда — прошептал он, и в его голосе послышалось уважение, смешанное с алчностью. — Это уже не безделушки. Капитал. Вашему знакомому очень повезло!

— Именно так, — кивнул я. — И ему нужен надёжный партнёр. Который не только купит, но и обеспечит… тишину. Чтобы ничьё любопытство не потревожило его уединение.

Морозов откинулся в кресле, закрыв глаза на секунду. В кабинете стало слышно только тиканье маятниковых часов в углу.

— Тишина, — наконец сказал он, открыв глаза. — Дорогое удовольствие, Александр Андреевич. Очень дорогое. Риски колоссальные. Но… — он сделал паузу для драматизма, — у меня есть человек. В Иркутске. У него свои каналы. В Кяхту, в Китай. И даже… кое-куда дальше. Он берёт большие объёмы. И вопросы задаёт в последнюю очередь. Главное для него — качество металла и регулярность.

Он пристально посмотрел на меня.

— Но ему нужны гарантии. Не бумажные, разумеется. А гарантии того, что поставки не прервутся из-за… скажем, внезапного визита казаков или проблем с лицензией вашего родственника.

— Проблем с лицензией у него нет, — спокойно ответил я. — Земля оформлена. Всё легально. Просто… он предпочитает не афишировать свои успехи. А что касается визитов… — я позволил себе лёгкую, уверенную улыбку, — мой родственник человек предусмотрительный. Он позаботился о своей безопасности. И безопасности своего дела. Его «уединение» хорошо охраняется.

Морозов кивнул, удовлетворённый. Он понял намёк.

— Значит, дело только в доставке и… в цене, — заключил он. — Моему человеку нужно будет увидеть образец. И обсудить детали лично. Без посредников.

— Это можно устроить, — согласился я.

— Что насчет четверга? Я могу устроить личную встречу.

— Я буду вам благодарен.

— Отлично, — Морозов протянул мне руку через стол. Его рукопожатие было твёрдым, сухим и полным скрытой силы. — Тогда продолжим в том же духе. Вы поставляете кость и… сведения о вашем родственнике. А я организую встречу. Если всё устроит моего иркутского друга — у вас появится самый надёжный и самый молчаливый покупатель во всей Восточной Сибири.

— Надеюсь, нашему сотрудничеству ничего не помешает, — сказал я, вставая.

— Я тоже на это надеюсь, — улыбнулся Морозов.

Глава XII

Выходя из «Европейской», я глубоко вдохнул прохладный воздух. От встречи с Морозовым оставалось странное послевкусие — смесь триумфа и тревоги. Рискованно. Это дело и в самом деле было рискованным, ведь Морозова я знал совсем не долго. Но чутье бизнесмена, выработанное за долгие годы в моем времени, подсказывало — доверять Морозову можно. Он из тех типов людей, которые ведут честную игру.

Мосты были наведены, но идти по ним предстояло над бездной. Нужно сейчас переключиться, заняться чем-то простым и конкретным. Отвлечься. Мысли о будущих сделках я отложил в дальний ящик сознания. Более простые вещие, такие как железо, ткань и соль требовались сейчас Форту. А еще инструменты, оборудование, припасы. В прошлый раз мы конечно много чего купили, но, как оказалось, нужно еще столько же.

Впереди был еще целый день, поэтому я решил прогуляться до базара один, без спутников. В суете торговых рядов, среди запахов кожи, железа и пряностей, было легче думать.

Начал с рядов, где изготавливали и продавали инструмент. Звон молотов о наковальни служил увертюрой к этому походу.

— Нужны топоры, — сказал я первому попавшемуся торговцу, взяв в руки секиру с кривым топорищем и неровным лезвием. — Но не это. У тебя есть «свистуны»? Из немецкой стали?

Торговец, бородатый мужик с хитрыми глазами, присмотрелся ко мне внимательнее.

— Есть, — кивнул он. — Но дорого.

— Дорого — это когда тупится после первого пня и нужно покупать новый. Мне надо чтобы было надёжно. Дай посмотреть.

Он вынес из-под прилавка другой топор. Лезвие было темнее, с характерным волнистым узором сырцовой стали. Я щёлкнул по нему ногтем — звон был чистым, долгим.

— Десять штук, — сказал я. — И пять лучковых пил, с полотнами, которые можно менять. Крепкие. Не китайский хлам.

Торговец вопросительно глянул на меня.

— Просто, чтобы был не хлам, — уточнил я, невольно улыбнувшись — запамятовал где нахожусь.

Торг был недолгим и жёстким. Я знал примерные цены — спасибо Ване и прошлому походу на базар, — и не давал себя обмануть, но и сбивать цену в грош не стал. Честная цена за добротный товар. Мужик, в конце концов, уважительно крякнул:

— Правда твоя, барин. Складете-то куда? Сами увезёте?

— Нет. Доставь к пристани, к барже «Удалой». Сегодня. Добавлю за доставку.

Так я действовал везде. У следующего купца взял две бочки гвоздей — под разный калибр, от сапожных до корабельных, — и пару десятков лопат с узкими, заострёнными лотками из калёной стали. «Для глины, для мерзлоты самое то», — одобрительно хмыкнул продавец, получая плату.

Потом были тросы и верёвки — пеньковые, смолёные, толщиной в палец. Качественная парусина, плотная и пахнущая смолой, на новые тенты и ремонт одежды. Я купил целый ящик напильников и точильных брусков — тупой инструмент хуже его отсутствия.

Самая важная и неприятная часть закупок — медикаменты. В лавке «Торговый дом Абельсъ и К°» я приобрёл походную аптечку в жестяном ящике, пополнив её дополнительно хинином, йодом в склянках, чистым спиртом в стеклянной бутыли с притёртой пробкой. И отдельно — набор хирургических инструментов: щипцы, несколько скальпелей, иглы с шёлком. Мысли об Артеме и возможных новых ранах заставляли сжиматься желудок, но от этого нельзя было отмахнуться.

Затем я перешёл в ряды, где торговали кожей и сукном. Здесь я позволял себе думать не о выживании, а о жизни. Заказал несколько десятков аршин самой прочной холстины и грубого сукна — на одежду, ветошь, перевязки. Выбрал два десятка пар сапог разного размера, от малого до богатырского — запас на год вперёд. Пригодится.

У старьёвщика купил три массивных чугунных котла — для кухни.

В лавке писчебумажных товаров я взял пачку плотной серой бумаги, пузырек чернил, карандаши и несколько грифельных досок с стилусами. Пригодится.

Последним я зашёл к солевару. Купил несколько ящиков соли-лизунца — для засолки рыбы и мяса, для консервации, просто для еды. И, почти как апофеоз нормальной жизни, несколько ящиков коричневого хозяйственного мыла, пахнущего щёлоком и жиром. Санитария тоже очень важна.