Тим Волков – Старатель (страница 1)

Амурский самородок. Том 1. Старатель

Глава I

Все началось с эвенка.

Точнее, с самородка золота, который притащил мне этот эвенк.

Впрочем, если до конца быть откровенным, то все началось гораздо раньше — с того самого момента, когда я умер.

Что это за запах? Приятный. И еще что-то сладковатое, приторное. Не мои дорогие брендовые духи. Пахнет скорее, как в церкви или в старой-престарой квартире прабабушки, куда я ездил в детстве на лето.

Я открыл глаза. И сразу же закрыл. Слишком уж ярко, даже сквозь веки. Режущие лучи, пробивающиеся сквозь огромные щели в каких-то темных занавесках.

Что происходит?

Я попытался привстать на локтях и обомлел. Под рукой был не мой привычный матрас с эффектом памяти. Вместо этого что-то невероятно жесткое и скрипучее. Я лежал на широкой кровати под тяжелым, стеганым покрывалом.

Ничего не понимаю…

Секунду я просто тупил, пытаясь собрать в кучу обрывки мыслей. Так, вчера был корпоратив… мы отмечали сделку… пили виски… потом поехали куда-то еще… и все. Провал. Похмелье? Но голова-то не болит. Вообще. Тело было ватным и чужим, но голова — ясная.

Я медленно, с опаской огляделся.

Какая-то комната, незнакомая мне. Огромная, с высоким потолком, темными деревянными стенами. В углу стоит массивный шкаф с резными узорами, напротив — комод с мраморной столешницей, на нем огромный медный таз и кувшин. У стены притулилось кресло, весьма красивое, с гнутыми деревянными ручками и медными ставками. Винтаж какой-то? На стенах — темные картины в рамах, какие-то пейзажи. Блестящий в солнечном свете оклад иконы в красном углу…

Так, это точно не моя квартира.

Телефон! Надо позвонить помощнику и выяснить все. Явно что-то не то произошло. Может, таксист увез не туда? Или розыгрыш какой-нибудь?

Я повернул голову, но вместо телефона увидел на тумбочке у кровати… подсвечник с оплывшей свечой! Причем, явно не парафиновой. Восковой! Желтая такая свечка.

Паника, холодная и липкая, начала подползать к горлу.

Дверь в комнату скрипнула, и в проеме возникла женская фигура. Полная, дородная женщина в синем сарафане и белом платке, повязанном под подбородком. Увидев, что я не сплю, вошедшая всплеснула руками.

— Барин! Слава тебе Господи, очнулись! А я уж думала, опять до вечера проспите после вчерашнего-то.

Она подошла ближе, озабоченно хмурясь. Я не мог вымолвить ни слова. Просто смотрел на нее, ощущая себя актером, который забыл не только текст, но и название пьесы.

— Чего глядите так, барин? Вставать пора.

— Ты кто? — прохрипел я не своим голосом.

Девушка удивленно посмотрела на меня.

— Вы чего, шутить изволите? Аль не узнаете, барин? Я же, Авдотья, ваша кухарка, — женщина покачала головой. — Ничего, ничего, после хорошей попойки всегда так. Отоспитесь, капустного рассолу выпейте — и в себя придете. Эх, сколько раз говорю — жениться вам надо, барин. А вы все по гулянкам.

Женщина принялась поднимать с пола одежду, аккуратно складывать ее на стул.

— Вы уж извините, что беспокою, но там к вам Ванька инородец пришел. Очень уж просится. Дело, говорит, срочное.

Я продолжал молчать, переваривая этот поток слов. Барин. Попойка. Инородец. Мой мозг отчаянно пытался найти логичное объяснение. Может, это розыгрыш? Съемка скрытой камеры? Видел такое пару раз по телевизору.

— Ванька? Инородец говоришь? — выдавил я. Голос прозвучал хрипло и непривычно низко.

Вроде в гости никакого Ивана я не ждал. Да и знакомых с таким именем не было.

— Ну да, Ванька-то, — Авдотья удивилась моему тону. — Эвенк который, с верховий. Уж больно встревоженный он, весь перемазанный, с дороги, небось. Говорит, дело есть, срочное. А сам трясется. Понятно какое дело. Прикажете прогнать?

Эвенк?

Ничего из сказанного Авдотьей не вписывались ни в одну из возможных версий происходящего. Розыгрыш? Тогда слишком уж достоверно. Да и кому меня разыгрывать? И что тут вообще может быть смешного?

А может, у этого самого Вани и узнать что к чему?

— Нет, не прогоняй, — голос все еще казался чужим. — Подожди… Подожди, Авдотья. Пусть заходит. Или лучше… дай сам выйдут.

Я откинул тяжелое одеяло и с трудом поднялся. Голова закружилась, во рту было сухо. Тело слушалось плохо, ватное и неповоротливое. Надежда на розыгрыш таяла с каждой секундой.

Авдотья кивнула, вышла, а я, пошатываясь, направился к двери. Она вела не в коридор моей квартиры, а в сени — темноватое помещение, пахнущее землей и луком. Еще одна дверь, скрипящая на кованых петлях, — и я оказался во дворе.

Свет ударил в глаза, заставив щуриться. Воздух был чистым, холодным и непривычно свежим, без обычной городской примеси бензина и пыли. И… громким. Наполненный совсем другими, непривычными мне звуками: где-то хрипло кукарекал петух, квохтали куры, копошась в пыли у бревенчатого забора, мычала корова за дальним плетнем, спорила пацанва.

Деревня какая-то что ли?

Я обернулся, оглядывая помещение, где очнулся. Дом был неказистым, но крепким, одноэтажным, бревенчатым, с резными наличниками на маленьких окнах. К нему примыкали какие-то хозяйственные постройки: сарай, завозня. Пахло навозом, сеном и дымом из печной трубы.

Сюрреализм происходящего достиг апогея.

Тот самый Иван, про которого говорила Авдотья, сидел на корточках у калитки, прислонившись к столбу. И в самом деле эвенк. Или якут. Сложно так определить. Мужчина невысокого роста, приземистый, скуластый, с темной, обветренной кожей и черными, как смоль, прямыми волосами. На госте была потрепанная малица из оленьей шкуры, мехом наружу, и такие же поношенные камусные сапоги — унты.

Увидев меня, эвенк резко вскочил и, почти не глядя, бросился вперед, чтобы упасть в ноги. Я инстинктивно отпрянул.

— Барин! Большой барин! — хрипло произнес он. — Пожалей, барин! Помираю! Дай монету! Одна монета нужна! На водку. Погибаю совсем. Дай! Христос тебя благослови!

От него пахло потом, дымом и чем-то кислым-перебродившим. Похмелье, видимо, было нашим общим состоянием.

— Постой… встань, — я с трудом подбирал слова. — Ты кто такой?

Он поднял на меня мутный полный страдания взгляд.

— Я ж Ванька, барин! Ванька инородец! — улыбнулся тот. — Ты ж меня нанимал, на Олекме, золото мыть в прошлом году! Не помнишь что ли? Я ж тебе песца того… шкурки привозил! — он говорил с сильным, непривычным акцентом, растягивая гласные и картавя: «на Олекмее», «шкуркы», «прывозил».

В голове стучало. Ничего не понимаю! Может, я того, с ума сошел?

— Ладно, встань, — буркнул я, чувствуя, как меня сейчас вывернет. Рука почти сама собой полезла в карман просторных штанов, в которые я был одет. Мучить человека с похмелья — последнее дело. Денег не жалко. В кармане я нащупал кругляш. Вытащил его.

И замер.

На моей ладони лежала монета. Не привычная круглая железка с надписью «10 рублей», а толстый, увесистый кружок из серебряного металла. По краю шла насечка. На одной стороне был изображен герб — двуглавый орел, на другой — вензель, который я с трудом опознал как «А» и «III». А под ним — дата.

1883 год…

Я вспомнил.

Вспомнил все. Но стало ли от этого мне легче?

Однозначно нет. Напротив, только все усугубило.

…Мы отметили сделку. Ту самую, за которой гонялись полгода. Моя строительная фирма подписала контракт, который должен был все изменить. Строительство элитного торгового центра. Финансирование… такие цифры даже в слух не называют. Это позволит моей фирме не только рассчитаться со всеми долгами, но еще и взлететь вверх.

Подписанный договор лежал в кармане. Дорогой ресторан, дорогой виски, притворные улыбки партнеров, чьи руки я бы с удовольствием не пожимал. Но бизнес есть бизнес.

Закончили праздновать глубоко за полночь. Вышли на улицу ночного города, полного неоновых огней и гула машин. Все разошлись по машинам. А я… я остался. Не хотелось ехать в свою пустующую студию в центре, где тебя ждут только холодильник с дорогой едой и большой телевизор. Жены нет. Детей нет. Одни договора и счета. Решил пройтись пешком, несколько кварталов, чтобы проветрить голову и немного отойти от алкоголя. Тем более тут было не далеко. Отпустил охрану. Потопал.

Качало. Ночной сквозняк приятно холодил голову.

Шел, засунув руки в карманы пальто, слушал медленную тихую музыку в наушниках и смотрел на огни. Метрах в ста от ресторана услышал что-то. Сначала сквозь музыку пробился крик. Сорванный, испуганный женский голос.

— Отстаньте! Отдайте!

Я сдернул наушники. Крик повторился, доносясь из узкого проулка между двумя глухими стенами офисных центров.

Разум сразу предложил стандартные варианты: «Не лезь, вызови полицию, проблемы не нужны». Но ноги сами понесли меня в темноту переулка. Адреналин моментально сжег остатки опьянения. Пока приедет полиция будет уже поздно… Надо помочь.

Их было трое. Парни в спортивных костюмах. Но ребята не из серьезных пацанов, так, шелуха. Они окружили хрупкую девушку, прижали ее к стене, один пытался вырвать у нее сумку.

— Эй! — крикнул я, и мой голос гулко отдался в каменном мешке. — Отстаньте от нее!