Тим Волков – Переезд (страница 36)

И тут же выдохнул.

Внутри не было никакой сложной схемы, никаких хитроумных механизмов. В коробке, обложенный кусками взрывчатки, похожей на хозяйственное мыло, лежал обычный электрический патрон для лампочки. В него была вкручена не лампочка, а толстая нихромовая спираль, концы которой были прикручены к тому самому медному проводу. Рядом валялась старая, потрескавшаяся от фонарика.

«Батарейка марки „Гном“, завод Н. К. Власова, Москва», — прочитал Иван Павлович.

Принцип бомбы был до безобразия прост: подать ток на спираль, спираль раскалится, подожжет взрывчатку и… взрыв. Все гениальное — просто. И смертельно.

«Кустарщина, — промелькнула мысль. — Собрано на коленке. Но от этого не менее опасно».

Простота устройства говорила о многом. Во-первых, о спешке. Собирали быстро, из того, что было под рукой. Во-вторых, о том, что исполнитель — не высококлассный инженер, а скорее практик, солдат или диверсант, знакомый с основами подрывного дела.

Он посмотрел на спираль, которая должна была стать очагом смерти, и увидел в ней лишь кусок проволоки. Угроза из сложной и мистической снова стала просто инженерной задачей. А задачи имеют решения.

Лезвие скальпеля блеснуло в скупом свете. Один точный, резкий разрез — и медная жила, бывшая нервом этого мертвого организма, разомкнулась. Щелчка не последовало. Только тишина, внезапно ставшая еще громче.

Иван Павлович отстранился от свертка, чувствуя, как спина мгновенно стала мокрой от холодного пота. Опустил руку со скальпелем, и она вдруг затряслась.

Семашко молча подошел, заглянул в нишу, потом посмотрел на Ивана Павловича.

— Теперь можно звать чекистов, — хрипло сказал доктор. — И обыскать весь периметр. Я почти уверен, что это не единственная «заначка».

— Краюшкин, беги к проходной, к телефону! — отдал распоряжение Семашко. — Прямая связь с Лубянкой. Хотя, постой… я сам позвоню, напрямую.

Глава 18

С Лубянки приехали сразу трое — Иванов, Шлоссер… и кинолог с собакой, остроухой немецкой овчаркою. Звали собаку Авось, и никакого отношения к ВЧК она не имела — чекисты взяли ее в аренду у московского уголовного сыска за два мешка макарон и ящик американской тушенки. Смех смехом, но так тогда много делалось.

Незадолго до этого контору Феликса Эдмундовича навестил товарищ Семашко, и сейчас Дзержинский бросил на охрану лабораторий и будущего завода самые лучшие свои силы, которым пока еще доверял. В отличие от тех же латышей и левых эсеров. И те, и другие с каждым днем вели себя все более нагло, несмотря на то, что Петерс был отправлен в Петроград — фактически сослан. Блюмкин открыто крутил что-то с англичанами, не считая нужным докладывать якобы всесильному шефу.

Все это в двух словах поведал Валдис, когда ненадолго остался с доктором наедине. В это время Шлоссер, прихватив с собой кинолога с собакой и Краюшкина с красноармейцами, тщательно проверял цеха.

— Батарейка «Гном», завод Власова, Москва, — рассматривая взрывное устройство, вслух прочитал Иванов. — Ты, Иван Палыч, прав — самоделка, без всякого полета изящной конструкторской мысли. Дешево, сердито — надежно. Вовремя бы не заметили… Э, да что там говорить! Надо искать вражину. Тот, кто это все собирал да устанавливал, не с улицы пришел. Наверняка, работает здесь. Наверное, из новеньких.

— Да у нас все новенькие! — хмыкнул доктор. — Откуда стареньким-то быть? Только ведь начинаем! Эх… Скорей бы явить пенициллин всему миру! Тогда точно, агенты отстали бы…

Чекист скептически ухмыльнулся и покачал головой:

— Э-э, не скажи-и-и! Слышал, слышал про вашу с Семашко идею. Облагодетельствовать весь мир! Смело. И очень даже изящно. Но, не забывайте о чисто технической конкуренции. Вас ведь могут взорвать и без всякой политики. Одно слово, империализм! Что же касаемо вашего взрывника… Вашего, вашего! То хорошо бы составить его психологический портрет… чтобы примерно знать, кого искать.

О как! Психологический портрет. Иван Палыч поспешно спрятал усмешку. Нет, Иванов, конечно, человек умный и знающий, но вот, чтоб применять психологию… Впрочем, судя по дальнейшим словам Валдиса, здесь речь не только о психологии шла.

— Курить у тебя можно? — вытащив портсигар, осведомился чекист.

Доктор махнул рукой:

— Кури. Только вон, к окну отойдем.

Трое рабочих, откомандированных с вагонного завода, как раз устанавливали решетку.

— Никакая ракета теперь не влетит — мощи не хватит! — похвастал Иван Павлович. — Ну, и не залезет никто. Разве что снаряд… крупнокалиберный. Что же касаемо психологического портрета, то… Взрывник, скорее всего, человек… не то, чтобы пожилой, но, уже поживший, далеко не юнец. Сделать взрывное устройство — даже на коленке — это надо уметь. Опыт нужен, навык. Скорее всего, он бывший унтер.

— Согласен, — закуривая, Иванов кивнул и продолжил. — А еще он имел отношение к электротехнике. Вряд ли его шпионы батарейкой снабдили… с собой принес. У вас хоть обыск-то на проходной производят?

— Досмотр — да, — доктор озабоченно почесал переносицу. — Но так, не шибко… И — только на выходе. Ох, чувствую, теперь придется…

— Да! Усильте контроль. Вообще, отдел безопасности заведите, — посоветовал Валдис. — Хотя бы человек двух. Уж будь уверен, бездельничать им не придется. Отдел кадров-то у вас имеется?

— Ну, ты скажешь… — Иван Павлович растерянно заморгал. — Мы ж начинаем только… Лаборатория — и ту недавно перенесли.

— А кто ж на работу оформляет?

— Так, в наркомате пока…

— Да уж — бардак! Ладно, посмотрю, что там у вас с кадрами…

Милицейская собака Авось адских машинок на фабрике не учуяла. Зато их обнаружил чекист Максим Шлоссер! Одну — у щитовой, другую — на складе. Кто их там поставил — ищи теперь… уповая на «психологический портрет» Иванова.

— Ах, денек-то какой чудесный! Эх…

Прощаясь, Валдис посмотрел на пронзительно-голубое небо с белыми, медленно плывущими облаками, похожими на растекшуюся из опрокинутой крынки сметану, на золотистые липы, на зеленую густую траву, тронутую желтой россыпью одуванчиков…

— И все же, почему они не пришли? Я про ракеты… и про «ракетчиков». Тех, кто должен был их запустить.

Сорвав метелку «пастушьей сумки», чекист помял ее между плацами и искоса глянул на коллегу:

— Максим! Помнишь, как в детстве: «петушок» или «курочка»? А ну-ка, угадай!

— «Петушок»! — хмыкнув, прищурился Шлоссер.

Валдис протащил стебелек между пальцами:

— А вот и не угадал! «Курочка». Пиво с тебя!

Максим похлопал ресницами:

— А мы на пиво, что ли…

— Ну, не на просто же так! Скажи, Иван Палыч?

— Ах, — доктор отмахнулся, вновь погружаясь в думы, в дела…

Послышался телефонный звонок. Подойдя к укрепленному на стене аппарату, Иван Павлович снял трубку:

— Да! Да, Александр Николаич! Понял — совещание в наркомате. Буду. Нет, машину не надо… я вот прямо сейчас, с оказией.

Хорошо, чекистам ныне выделили вместительный «Паккард»! Впереди, рядом с шофером, разместился кинолог с собакой, а доктор с чекистами довольно вольготно устроились на сзади: роскошный, обитый черной кожей, диван, вполне мог стоять и в каком-нибудь кремлевском кабинете!

Водитель запустил двигатель, и сверкающий лаком автомобиль мягко выехал на дорогу. Иван Палыч никогда не переставал удивляться плавности хода некоторых авто, вот и здесь тоже восхищенно присвистнул и нагнулся к водителю:

— «Американец»?

— «Американец»! — переключив передачу, шофер улыбнулся в усы. — Хар-рошая машина! Девяносто лошадок, хо! А ход какой? Чувствуете?

— Да уж, — доктор уважительно покачал головой. — По шоссе сотню даст?

— Скажете — сотню! — расхохотался водитель. — Сто тридцать — по техпаспорту! Да и сто сорок пойдет… просто у нас дорог таких нету.

— Ого! — Иван Палыч снова присвистнул.

— Вот и мальчишки давешние точно так же свистели, не верили, — хмыкнув, протянул водитель.

— Какие мальчишки? — подавшись вперед, быстро переспросил Иванов. Его молодой коллега тоже напрягся.

— Ну, местные видать… — шофер переложил руль. — Ворота-то не заперты были, вот они и набежали, расспрашивались. Даже просились мотор посмотреть, да я отказался. Еще спорились, кто быстрее — «Паккард» или… они еще тут «американца» видели… сегодня с утра… Белый такой, спортивный… как же его…

— «Уинтон»⁈ — ахнул Иван Палыч.

Водитель одобрительно кивнул:

— Во! Точно — «Уинтон».

— Та-к… интересно… — задумчиво протянул Валдис. — Что тут за мальчишки такие? И где их искать…

— Так известно, кто — беспризорники! — кинолог — парень в коричневом пиджаке и кепку — обернулся, погладив собаку. — И искать их, известно, где. Тут у них летнее лежбище. Невдалеке от станции.

— Это куда же? — уточнил Шлоссер.

Кинолог показал рукой: