Тим Волков – Падение (страница 9)
— Который недавно ограбили?
— Ну, шляпки-то, чай, не унесли!
Хозяин лабаза Парфен Акимыч уже с порога встретил доктор жалобами:
— Ах, дорогой товарищ! Вот же жисть! Третьего дня обворовали, ограбили… Вчера вот, опять! Господи, Иисусе Христе! И следователь-то не едет никак… Хотя, обещан. Как думайте, найдут воров-то?
— Найдут… На то и милиция! Впрочем, у вас тут, кажется, дело-то политическое!
— Политическое⁈
— Ну да! Парфен Акимыч, шляпок женских нет ли?
— Шляпки? Да всякие! Посейчас, принесу…
Лабазник удалился в подсобку, а в дверь вдруг вошла женщина, неприметная, небольшого росточка, в серенькой длинной юбке и темном платке. В котомочке за ее спиной что-то позвякивало.
— Здравствуйте… Не знаете, бутылки сегодня берут?
— Бутылки? Не знаю, — рассеянно отозвался Иван Павлович. — А вон продавец…
— Вот вам и шляпки! Выбирайте.
Поставив на прилавок несколько шляпных коробок, лабазник глянул на женщину.
— Здравствуйте, Парфен Акимыч, — заискивающе заулыбалась та. — Бутылочки нынче примете?
— Здравствуй, Аграфена… Да уж, что с той делать — давай!
Кивнув, посетительница выставила на прилавок вытащенные из котомки бутылки — белые и светло-зеленые.
Щелкнув по каждой бутылке ногтем, лабазник довольно кивнул:
— По пять копеек приму…
— Уж давайте…
— Что бычка-то не надумали еще продавать?
Услыхав про бычка, доктор насторожился…
— Я-то бы давно его, ирода, на мясо, — взяв деньги, Аграфена махнула рукой. — Да Гаврила не дает никак… Ладно, пойду…
Женщина вышла, и Пафнен Акимыч прищелкнул языком:
— Хорошие бутылочки! Добрые, ранешние… «Красноголовка» — водка такая при старом режиме была. Хорошая! И откуда у Гаврилы такая? Это кто ж его поил? Ну, что, выбрали шляпку?
— Да. Вот эту, пожалуйста.
С перевязанной подарочной лентой коробкой Иван Павлович и предстал перед женой:
— Вот… Тебе подарочек. Ты говорила, шляпку забыла.
— Ой… Спасибо, Иван! Я померяю?
— Ага…
Анне Львовне Петровой (в девичестве — Мирской) недавно исполнилось двадцать три года. Стройная высокая блондинка с серыми жемчужными глазами, она была чудо, как хороша, и даже беременность ничуть ее не портила, скорее, лишь добавляя шарма. Роды ожидались в ноябре…
— Красивая ты у меня! — подойдя к зеркалу, Иван Павлович обнял жену и погладил по животику.
— Да и ты у меня красавЕц! — сняв шляпку, хохотнула Анна. — Особенно во-он та царапина… Бык?
— Откуда знаешь?
— Так деревня же!
Постучав, в дверь заглянул Андрей:
— Иван Павлович, Анна Львовна! Совсем забыл сказать. Аглая… Аглая Федоровна звала вас к шести часам на ужин!
Супруги вышли полшестого.
— Пройдемся, не торопясь, — поучала по пути Анна Львовна. — Прогуляемся, воздухом подышим. В лабаз за бубликами зайдем.
— Что-то не видал я там бубликов…
— Тогда пряников купим! Пряники уж там точно есть, — Аннушка подняла вверх указательный палец. — И торопиться не будем. Приличнее на пять минут опоздать, чем явиться на десять мину раньше.
Вот тут доктор был согласен.
Купив пряников, молодая чета неспешно прошлась вдоль школьной ограды, на воротах которой висел плакат — «Летний лагерь 'Красные скауты». Во дворе кто-то командовал пронзительно-звонким голосом:
— Раз-два, раз-два… левой! Правое плечо — вперед… песню… запе-вай!
— нестройным хором затянули «красные» скауты…
— Отряд… Стой! Раз-два… — громким голосом скомандовала Анюта Пронина. — К перекличке — приступить!
— Ефимов!
— Здесь!
— Лебедева!
— Я!
— Громина!
— Наряд по кухне!
— Лещенко! Где Лещенко? — возмущенно переспросила Анюта. — И Лихоморова я что-то не вижу?
— Анюта, еще Лешки Глотова нет! — просветили из шеренги. — Они спят, по-моему.
— Как это — спят? «Мертвый час» давно уж кончился… Так! Вольно! А ну, пошли, разбудим лежебок!
— И три наряда им по кухне влепим!
Анна Львовна улыбнулась:
— Вот ведь мать-командирша! Ну, что? Пора и в гости…
Школа в Зарном давно уже была средняя, и училось в ней больше сотни человек со всего уезда. Директором пока поставили старенького Николая Венедиктовича, несмотря на то, что вопросы по биографии имелись и к нему… не говоря уже о Вере Николаевне Ростовцовой. Как считали все, та была бы прекрасным директором, однако вот, дворянское происхождение подвело.
— Это местные товарищи осторожничают! — вскользь заметила Анна Львовна. — А то у нас в Совнаркоме дворян нет? Да каждый второй! Я вот даже не понимаю… Комсомольская ячейка в школе имеется, да еще какая боевая… Есть и «Красные скауты»! По всем инструкциям, вполне можно Веру Николаевну назначить. Вот я Сергей Сергеичу подскажу! Завтра же в исполком поеду.
— Ах, милая, — доктор вдруг засмеялся. — В том, что тебя в исполкоме послушают, я нисколько не сомневаюсь. Только вот, для начала неплохо бы саму Веру Николаевну спросить, как считаешь?
Первый, кого супруги встретили еще на подходе к дому, был Алексей Николаевич Гробовский. Бывший сыскной агент, бывший изгой, ныне же — начальник ЧК, муж Аглаи и старый друг доктора.
— Алексей Николаи-ич!
— Здоров будь!