Тим Волков – Падение (страница 15)
— Да он то в город по делам, то ишо куды… а потом приедет — устамший. От и посейчас на вышке спит!
— Спит… — хмыкнула девушка. — А где у тебя веник-то, баба Марфа?
— Да эвон, в углу, голичок.
— А! Вижу…
— С того дальнего угла начни, — приподнявшись со стоявшей возле печи кушетки, указала травница. Небольшого росточка, сгорбленная, с вечным черным платком и крючковатым носом, выглядела она, как самая настоящая ведьма. Впрочем, глаза сверкали по-молодому, а на столе любопытная Анютка приметила стопку номеров какого-то модного иллюстрированного журнала, похоже, что иностранного.
— Красивые у вас журналы, баба Марфа! Племянник привез?
— Он! На, грит, розвлякайся. А сам спить и спить! — пожаловалась бабка. — А когда не спить — ходить смурной да, не пойми, что, под нос бормочет.
Подметая, гостья заметила на подоконнике две пустые бутылки из-под водки… А за окном, за забором, вдруг возникла чья-то фигура с плаще и шляпе! Возникла и сразу пропала… На соседа, телеграфиста Викентия, человек в шляпе не походил ничуть, и вообще, не показался Анюте знакомым. Впрочем, что тут особо увидишь-то? Да и вообще, мало ли кто к бабке приходит? Говорят, и городские тоже…
— Баба Марфа, я тебе половики вытрясу, ага?
— Тряси, тряси, дева!
— Смотрю, бутылки у вас… Под молоко не дадите?
— Самой нужны, — травница поджала губы… и, не удержалась, похвастала. — То — с под городской водки. Терентий привозит.
— И всю один пьет?
— Да всяко! Ты половики-то тряси. А то ведь стемнеет скоро!
— Не скоро еще, баб Марфа!
— А тебе еще грядки полоть!
— Грядки…
— Ну, хоть морковку… обещалась ведь!
— Ладно… половики сначала…
— Вот и молодец! Вот и славно! А я пока — чайку…
Пока Анюта трясла половики и пометала избу, травница вскипятила самовар, выставила на стол чашки и синюю городскую сахарницу. И снова похвасталась:
— То Терентий привез.
Похвастала и убрала. Видать, потчевать гостью сахарком бабуся вовсе не собиралась.
Хотя, нет… Старуха все же достала старую сахарницу, с отбитым краем и уже наколотыми кусочками сахарной головы:
— Ужо, отдохни… Попьем, чайку-то! Небось, не во всяких гостях сахарок-то дают?
— Не во всяких, баба Марфа, не во всяких…
Анюта была девушкой умной, и прекрасно знала, что прижимистая травница любит, когда с ней во всем соглашаются. А еще баба Марфа любила поболтать… Однако, не со всеми подряд, а только с хорошим знакомыми, к коим с недавних пор причисляла и Анюту…
Бабуся относилась к тому нередкому типу людей, которым м вовсе не нужны были собеседники — нужны были слушатели, которые слушали бы да кивали. Для таких-то и сахарку не жаль!
— Угощайся, Анют, угощайся! От, блюдечко… наливай… Бери от, сахарок… Ты про племянника спрашивала?
Во-от! Тут главное-то и было — спросить. Так сказать, разговор направить…
— Да, приврать-то он любит… Дак ить какой рассказчик да не приврет? Ить так?
— Так, бабушка. Не соврешь — красиво не расскажешь.
— Ну, так я и говорю… От, Терентия взять…
Терентий Коромыслов и впрямь никаким начальником не был, хотя, до глубины души хотел таковым казаться! Работал он, как сказала травница, в какой-то «водочной артели» — отсюда и водка. Скорее всего, артель была государственной — винная монополия же! — но тут бабка точно не пояснила — не знала. Зато подтвердила, что племянник ее «в войну-то провоевал». Только не в окопах, а при каком-то складе — писарем. Был ли в друзьях у Терентия придурковатый Гаврила (у которого бык), бабка Марфа не знала, однако, возможность такую допускала вполне.
— Терентий, он ведь ко всем с добром, с беседой. Ну, соврет иногда… Так и что такого? Что смотришь?
Травница вдруг прищурилась и погрозила гостье пальцем:
— Вижу, вижу — не токмо за травами ныне пришла. Еще что-то надобно?
Зардевшись, Анютка опустила глаза:
— Надобно, бабушка… Зелье приворотное! Хоть не сильное… хоть какое…
— Э-э! — рассмеялась бабка. — От, то-то и оно! Знаю я, зачем ко мне девки ходють… Одначе… есть, есть! До тебя тут приходила… одна… Так я ей не все дала-то… Вот!
Встав, травница вытащила из залавка небольшую синюю бутылочку из-под какого-то заграничного вина или ликера. Взболтала, взглянула на свет через окно…
— Хватает. Токмо заговорить надобно наново… Парень-то хоть хороший?
— Ой, баба Марфа! Нешто б я на плохого просила?
— Одна-ако… Идем! Покажу, какие грядки полоть…
Едва травница с гостьей скрылись за домом, как в горницу кто-то вошел. Скрипнули половицы. Чья-то рука в перчатке подняла со стола синюю бутылку со снадобьем…
Вторая рука скользнула в карман… Хрустнула разбитая ампула…
Что-то капнуло в зелье…
— Одна, две… — кто-то шепотом считал капли. — Похоже, и хватит… ага…
Глава 7
По дороге в город — решать вопросы по устройству лаборатории на Моторном заводе — Иван Павлович заехал за Гробовским, как и договаривались накануне. Утро выдалось парнЫм — пасмурным и теплым. Все небо над селом заволокли сизые тучи, то и дело принимался дождь.
— Ты бы, Николаич, в салон лучше забрался, — посоветовал доктор. — А то неровен час — хлынет!
— Да уж как-нибудь, — чекист уселся рядом с приятелем и покачал головой. — Вот, не пойму я этих буржуев чертовых! Хоть «Рено» взять, хоть эту твою колымагу… Почему водитель-то на улице! Сидишь, словно кучер на облучке. Вон, и без дверей вовсе!
— Вот ты правильно сказал — кучер! — Иван Павлович усмехнулся, покосившись на торчавшую из кармана чекисткой куртки бутылку с головкой из красного сургуча. Странное дело! Алексей Николаевичи, конечно, водочки не чурался, но и пьяницей не был. С чего бы ему водку-то в кармане носить? Загадка, хм…
— Кучер, да…
Запустив двигатель, доктор плавно тронул машину и продолжал разговор уже на ходу, благо мощный двигатель «Минервы» работал довольно тихо.
— Все автомобильные кузова, Николаич, от кого произошли?
— Ну, от карет, — хмыкнул чекист.
— Вот тебе и ответ! — выворачивая на проселок, Иван Палыч негромко засмеялся. — Кучер — кто? Правильно — морда мужицкая, никакой не барин! Так же и шофер. Для буржуев, брат, что кучер, что шофер — прислуга. И дождь, и ветер потерпят, обойдутся и без удобств.
— Ну да, — покивал Гробовский. — Так оно, верно, и есть.
Минут пять ехали молча. Дождь так толком и не собрался, но из глубоких луж можно было изрядно хватануть водицы, и доктор старался объезжать. Где-то выходило, а где-то и нет…
Ближе к железнодорожной станции, вроде бы, стало посуше.
— Николаич… У вас там, в ЧК, сегодня праздник какой, что ли? — наконец, спросил Иван Павлович.
— Да нет… С чего ты взял? — чекист удивленно повернул голову… и тут же расхохотался. — А-а! Небось, водочку углядел? Так у бабки Марфы купил, травницы… А ну-ка, притормози на минутку!
Переехав яму, доктор послушно остановил машину. Понимал — просто так Гробовский ничего просить не будет.
— Ну, что скажешь? — вытащив волку, улыбнулся Алексей Николаевич.