Тим Волков – Одаренный регент. Книга 7 (страница 28)

Но их всё еще было много.

Я услышал шорох позади и резко обернулся. Один из них уже почти подобрался к Иларии.

— Нет! — закричал я, метая огненный шар.

Он попал точно в цель, и враг рухнул, дымясь.

Эти секунды отвлечения стоили мне удара в бок, от которого я чуть не упал. Кровь наполнила рот, но я не позволил слабости взять верх.

Они всё еще окружали меня, их черные фигуры сливались с ночной тьмой.

— Еще не всё, — прошипел я, стирая кровь с подбородка.

Я сосредоточился. Почувствовал энергию, которая бурлила внутри меня, на пределе, готовая вырваться наружу.

Если мне суждено умереть здесь, я заберу их всех с собой.

Я продолжал яростно отбиваться, чувствуя, как силы покидают меня. Каждый удар отдавался болью в изможденном теле, но я не мог позволить себе остановиться. Враги теснили меня со всех сторон, их удары становились всё точнее, движения — всё быстрее. Я отвечал, чем мог, но понимал, что долго так не продержусь.

Один из них, самый высокий, прыгнул на меня с кинжалом. Я успел уйти в сторону, сбив его ногой на землю, но другой уже наносил удар сзади. Я почувствовал, как сталь пробивает плечо. Боль вспыхнула огнем, но я лишь стиснул зубы, разворачиваясь и отбиваясь кулаком.

Они были повсюду. Темные фигуры, словно ночные призраки, кружили вокруг, их маски насмехались надо мной.

«Это конец,» — мелькнула мысль.

И вдруг я почувствовал это. Сильный порыв энергии, настолько мощный, что он буквально выжег воздух вокруг меня.

Я обернулся и увидел Иларию. Она поднялась на колени, её лицо было бледным, а губы двигались, произнося слова, которые я не мог разобрать.

Кровь текла из раны на её боку, стекая по пальцам, но она, казалось, не замечала этого. Илария провела рукой по земле, оставляя кровавый след, который тут же вспыхнул алым светом.

— Нет! — закричал я, понимая, что она делает. — Не вздумай!

Но было уже поздно. Магия крови — запретная и разрушительная — вырвалась из её тела потоком, сверкающим в темноте, словно раскалённая магма.

Я почувствовал, как сила устремляется ко мне. Она охватила меня с ног до головы, заполняя каждую клетку тела. Боль от ран отступила, уступив место необузданной мощи.

Я резко развернулся к врагам. Они замерли, осознав, что сейчас произойдет.

С криком, в котором смешались ярость и боль, я выпустил эту силу. Поток энергии ударил вперед, словно взрыв вулкана, разрывая темноту ночи.

Враги не успели даже крикнуть. Их тела отлетали, словно тряпичные куклы, ударяясь о землю и деревья.

Когда всё закончилось, я стоял один, окружённый тишиной. Десять врагов лежали вокруг, побежденные, больше не представляя угрозы.

— Илария! — закричал я, поворачиваясь к ней.

Она лежала на земле, неподвижная, словно статуя. Я бросился к ней, опускаясь на колени.

Её лицо было мертвенно-бледным, а губы сжатыми, как будто она пыталась что-то сказать, но уже не могла. Я прижал руку к её шее, пытаясь найти пульс.

— Нет… Нет, только не это, — прошептал я.

Её грудь слабо вздымалась, и я понял, что она ещё жива. Но едва ли это могло продолжаться долго.

Я взял её на руки, чувствуя, насколько она легка, почти невесома.

— Держись, Илария. Я не позволю тебе умереть, — произнес я, но понятия не имел что делать.

На пороге стоял человек, который внешне ничем не выделялся — высокий, подтянутый, в изысканно сшитом сюртуке. Черты лица, знакомые каждому, кто знал Александра Пушкина, поражали своей безупречностью. Но Фурманов почувствовал едва уловимый холод, исходящий от него.

— Доброе утро, — начал Кайрин, его голос звучал точно как у настоящего Пушкина. Он улыбнулся, но улыбка эта была слишком натянутой.

Фурманов встал из-за стола и поклонился.

— Ваше сиятельство. Рад вас видеть. Чем могу быть полезен?

Кайрин не торопился отвечать. Он прошёлся по кабинету, словно изучая каждую деталь. Пальцы его медленно провели по полке с книгами, затем он остановился перед креслом напротив Фурманова.

— Садитесь, Фурманов, не стоит так напрягаться, — сказал он, усаживаясь в кресло.

Фурманов повиновался, но взгляд его оставался настороженным.

— Вы давно работаете в Дворце, — начал Кайрин, склонив голову. — И знали Императора лучше, чем кто-либо. Разделяли его взгляды, поддерживали его решения.

— Да, ваше сиятельство. Я старался быть верным служащим.

— Отлично, — кивнул Кайрин. — Тогда, надеюсь, вы поддержите меня в моих стремлениях.

Фурманов нахмурился.

— В чём именно?

Кайрин наклонился чуть ближе, его голос стал низким и спокойным:

— В том, чтобы занять трон.

Слова прозвучали так буднично, как будто речь шла о погоде. Фурманов опустил чашку на стол и крепко сцепил пальцы.

— Это сложное решение, ваше сиятельство. Высокий Совет и обе Думы должны одобрить…

— Они одобрят, — перебил его Кайрин, и на его лице промелькнуло что-то большее, чем просто уверенность.

Фурманов чувствовал: перед ним сидел не Александр. Что-то в жестах, в взгляде, в выражении лица выдавали чужака.

— Конечно, — осторожно сказал он.

— У вас, кажется, недавно были гости, — неожиданно сменил тему Кайрин, его глаза блеснули хищно. — Кто-то приходил?

Фурманов помедлил на долю секунды, но этого было достаточно.

— Никто не приходил, — ответил он спокойно.

Кайрин медленно поднялся из кресла.

— Ложь.

Слово прозвучало как удар грома, и прежде чем Фурманов успел что-либо сказать, лицо Пушкина начало меняться. Кожа его потемнела, черты исказились, глаза стали чёрными, как бездна. Перед Фурмановым уже стоял Кайрин в своём истинном обличье.

— Он ведь был здесь? — спросил Кайрин, его голос стал низким, с металлическим отголоском. — Говори, что ты ему сказал!

Фурманов с трудом сдержал дрожь, но молчал.

Кайрин подошёл ближе, нависая над ним.

— Ты храбр, Фурманов. Это достойно уважения. Но я не потерплю предательства.

Фурманов встретил его взгляд, понимая, что цена за ложь будет высокой.

— Молчишь? — ухмыльнулся Кайрин. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Он протянул руку, и вокруг неё завибрировала энергия, похожая на тёмный дым.

Кайрин стоял неподвижно, его вытянутая рука едва заметно дрожала, сжимая в себе силу, которая, казалось, могла уничтожить всё в радиусе нескольких метров. Фурманов остался сидеть, отказываясь даже пошевелиться. Внутри него бушевала буря: страх за свою жизнь сражался с отчаянной решимостью не поддаться.

— Ты так уверен, что можешь противостоять мне? — голос Кайрина напоминал яд, текучий и липкий. — Ты ведь знаешь, чем это закончится.

Фурманов сглотнул, но сказал сдавленным голосом: