Тим Волков – Одаренный регент. Книга 7 (страница 18)

Граф Эдвин Блэквуд сидел в своём кабинете, окружённый роскошью, которая мало его сейчас волновала. Его пальцы нервно барабанили по резной поверхности дубового стола. На другом конце линии раз за разом раздавались короткие гудки.

— Проклятие, — выругался он, бросая трубку телефона.

Воронцов не отвечал уже несколько дней. Это было странно, учитывая, что тот всегда отличался пунктуальностью. Эдвин знал, что в их игре малейшая задержка могла означать нечто гораздо худшее, чем просто забывчивость. И молчание Воронцова его сейчас сильно напрягало.

В дверь кабинета постучали, и, не дожидаясь приглашения, вошёл помощник, высокий мужчина в строгом чёрном костюме. На его лице застыло выражение, от которого у Блэквуда сжался желудок.

— Что? — холодно спросил он, хотя уже знал, что новость будет плохой.

— Граф, — начал помощник с заметной нерешительностью, — у нас новости о Воронцове.

— Наконец-то. Где он? Почему не выходит на связь? Опять напился?

Помощник замялся, и в этот момент Блэквуд почувствовал, как его терпение трещит по швам.

— Говори.

— Его нашли. Мёртвым, — произнёс тот, избегая взгляда графа.

Блэквуд замер. Мёртвым? Воронцов? Этот старый лис, который всегда знал, как выкрутиться из любой передряги? Могущественный аристократ, обладающий даром и армией охраны? И мертв?

— Как?

— Это… весьма необычно, — продолжил помощник, наконец решившись встретиться с ним взглядом. — Его… сожгли.

— Что? — Граф нахмурился.

— Полностью, дотла. Осталась только горстка пепла. Его опознали только благодаря тотемному камню рода, который уцелел. Лекари с трудом смогли восстановить его ауру по этому пеплу — ошибки быть не может. Это граф Воронцов.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Блэквуд медленно поднялся, его фигура, казалось, заняла всё пространство комнаты.

— Пепел, — произнёс он, словно пробуя это слово на вкус.

Он отошёл к окну и на мгновение посмотрел на бескрайние земли своего поместья. Сложно было не провести параллели. Это была работа Клана Пепла, он был в этом уверен. Только они могли сотворить что-то настолько изощрённое и одновременно устрашающее.

— Это они, — сказал он, повернувшись к помощнику. — Пепловцы.

Помощник кивнул, не удивлённый его догадкой.

— Похоже на их почерк.

Блэквуд сжал руки за спиной, пытаясь подавить нарастающий гнев. Всё это было ошибкой. Связь с Воронцовым и его сделка с Кланом Пепла, их попытка манипулировать этими безумцами, нанять их, чтобы они устранили Пушкина. Все ошибка! Он предупреждал Воронцова, что те опасны, что с ними нельзя иметь дело, но тот был слишком упрям.

— И что теперь? — спросил помощник.

Блэквуд задумался. Ситуация становилась всё более запутанной. Теперь у него было две проблемы: Клан Пепла, который, очевидно, считал их с Воронцовым разменной монетой, и Александр Пушкин, который, несмотря на все усилия, продолжал избегать их ловушек.

— Мы не должны упускать контроль, — наконец сказал он. — Найдите того, кто сможет узнать, что задумал этот Клан. И… удвойте усилия по поиску Пушкина.

— Слушаюсь, граф, — ответил помощник и вышел, оставив Блэквуда в раздумьях.

Граф снова сел за стол и медленно налил себе бокал вина. Его рука слегка дрожала, когда он поднёс бокал к губам. Он ненавидел чувствовать себя пешкой.

— Игра только начинается, — пробормотал он, поставив бокал на стол. — И я не собираюсь проигрывать.

Мы с Иларией стояли перед массивной дверью, ведущей наружу. Или, скорее, к тому, что казалось выходом, потому что сейчас она была полностью заблокирована. Обломки стен громоздились так высоко, что я не видел даже верхней части проёма. Я попытался убрать несколько камней, но быстро понял, что это бесполезно.

Потом решил прибегнуть к магии. Но и она оказалась бессильной — пропитанные некротической силой и эманациями стены храма даже после своей смерти честно служили свою службу, не давая пробиться постороним.

— Не откроется, — сказал я, тяжело дыша.

Илария молча кивнула, оглядывая разрушенный коридор. Она держалась, как всегда, спокойно, но я замечал, как её пальцы сжимали кинжал чуть сильнее, чем обычно.

— Значит, вниз, — сказала она наконец, бросив взгляд на тёмный проход, ведущий к массивной лестнице.

— А ты уверена, что там вообще есть выход? — спросил я, пытаясь скрыть сомнения.

— Нет, — ответила она, не глядя на меня. — Но других вариантов всё равно нет.

Я заметил, что её голос звучал немного жёстче, чем обычно, словно она старалась подавить дрожь.

— Ты ведь раньше бывала здесь, не так ли? — осторожно спросил я, когда мы начали спускаться.

— В Храме, да. Но не в этих подземельях, — призналась она. — Даже когда я была частью Клана Пепла, сюда не спускались без крайней нужды. Слишком гиблое место.

Её слова заставили меня напрячься ещё больше. Если даже пепловцы избегали этих коридоров, то что же нас ждёт там?

Лестница, казалось, была бесконечной. Каждая ступень была покрыта слоем пыли и плесени, а воздух становился всё тяжелее. Я чувствовал, как он давит на грудь, пропитанный старостью и чем-то, что невозможно было даже определить. Наконец, мы достигли нижнего уровня и оказались перед сетью коридоров.

— Похоже на лабиринт, — пробормотал я, оглядываясь.

Коридоры уходили во все стороны, бесконечные, одинаковые. Стены были выложены старым камнем, на котором местами виднелись странные письмена и символы. Яркий свет нашего магического шара, который я держал в руке, бросал длинные тени, и эти тени казались живыми.

Мы сделали несколько шагов вперёд, когда почувствовали движение. Воздух стал холодным. Влади послышался странный шёпот. Я обернулся, но никого не увидел.

— Видишь что-нибудь? — спросил я Иларию.

Она покачала головой, но её взгляд бегал, словно она пыталась уловить что-то, чего я не мог видеть.

— Здесь… что-то есть, — наконец сказала она.

И она была права. Тени в коридорах начали сгущаться, становясь призрачными фигурами. Они двигались, будто размытые образы, но не атаковали. Вместо этого они начали менять пространство вокруг нас.

Перед нами внезапно возникла лестница, которой не было мгновение назад. Я повернулся, чтобы посмотреть, что стало с коридором, по которому мы пришли, но его уже не существовало. Вместо этого была только бесконечная стена.

— Это иллюзии, — сказала Илария. — Они играют с нашим восприятием.

— Великолепно, — пробормотал я, чувствуя, как мой пульс ускоряется.

Мы двигались дальше, но каждая новая развилка приводила нас к новым миражам. За одним из поворотов я увидел перед собой дверь, за которой слышались голоса. Я шагнул вперёд, думая, что это может быть выход, но в последний момент Илария схватила меня за руку.

— Не иди туда! Это не настоящее, — сказала она, и я понял, что её голос дрожит.

Магический шар в моей руке дрогнул, и дверь исчезла, как будто её и не было.

Мы продолжили путь, но ловушки становились всё изощрённее. На одном из перекрёстков нас окружили призрачные фигуры, которые превратились в наше отражение.

— Не атакуй! — словно прочитала мои мысли Илария. — Это ловушка!

Я с трудом подавил свою силу, и призраки начали исчезать.

— Этот лабиринт не просто хочет нас запутать, — сказала она, тяжело дыша. — Он хочет нас сломать.

Её слова были пугающе точными. Мы продолжали путь, используя все наши силы, чтобы не поддаться ни страху, ни отчаянию. Но сколько это продлится, я не знал.

Вскоре мы вошли в огромный зал, и первое, что я почувствовал, было внезапное изменение атмосферы. Воздух здесь был тяжёлым, насыщенным древней магией, которая казалась почти осязаемой. Свет магического шара, висящего у меня над ладонью, едва пробивал густую тьму.

— Что это ещё за место? — прошептал я, остановившись на пороге.

— Зал стражей, — ответила Илария, осматриваясь. — Я слышала о нём. Никто из живых не входил сюда уже века.

Перед нами раскинулся зал, заполненный статуями. Каменные фигуры стояли в рядах, будто вечный дозор. Каждая из них была одета в боевые доспехи, изображённые с такой точностью, что я почти слышал звон металла. Лица воинов были скрыты под масками, а в руках они сжимали разные виды оружия: мечи, копья, щиты.

— Они выглядят… слишком настоящими, — заметил я.

— Потому что они не просто статуи, — холодно ответила Илария.

Мы медленно продвинулись вперёд, но я не мог избавиться от ощущения, что за нами наблюдают. Каменные глаза, казалось, следили за каждым нашим движением.