Тим Волков – Маски и лица (страница 29)
— Что еще за реб-мас…
— Ремонтные мебельные мастерские, — пояснил скромно сидевший в уголке Ковалев. — Там этот гад проволоку и спер! Целый мешок. Намеревался продать на Хитровском рынке, в чем чистосердечно признался под протокол.
— Короче — пустышка, — вздохнув, Иванов откинул челку ос лба. — Потерянный зазря день. Впрочем, все равно — нужно было отработать.
— Ну, хоть отработали… Да и не так уж и зря, — неожиданно улыбнувшись, Иван Павлович искоса посмотрел на Ковалева. — Кое-кто, верно, рад, я полагаю. Все ж таки вор — не убийца… Значит укол, который ты в толпе получил, не заразен. А где, интересно, Максим?
— Сейчас должен бы быть, — глянув на часы, Валдис желчно усмехнулся. — Он же у нас на авто! Прикатит быстро… Если по пути никуда не…
Словно в ответ на его слова, на пороге нарисовался Шлоссер. Весь какой-то необычно веселый, взъерошенный, он уселся на стул рядом с коллегой и хмыкнул:
— Что, Валдис Батькович, небось, думаешь, я в аварию попал?
Иванов склонил голову набок:
— Судя по твоему цветущему виду — что-то нарыл?
— Нарыл, скрывать не буду, — усмехнулся Максим. — Итак, Курский вокзал… Конечно, никакого курьера постовые не вспомнили. Но! Там еще биржа извозчиков, ну, вы знаете. Так вот, извозчики пожаловались на пришлого. Он неподалеку стоял, на Садовом, и, видать, перехватывал пассажиров. Составлял, так сказать, нездоровую конкуренцию. Вроде бы, все честь по чести, с номерами на дуге и сзади. Местные номер запомнили — Москва, сто двадцать семь дробь семнадцать, Эл. А вот кое-что им показалось подозрительным… Водички можно?
— Да пей, пей, — доктор пододвинул графин. — Сейчас и чайку… Леонид! Не в службу, а в дружбу…
— Номер выдан в Москве, два года назад, — негромко промолвил Валдис. — Порядковый номер — сто двадцать семь, «легковой». И что тут? Впрочем, легко проверить.
— Так вот, — попив, продолжал Шлоссер. — Коляска — шикарное лаковое ландо с поднятым верхом, конь справный, вороной… Извозчик же — дюжий такой бородач… в синем кафтане! Чуете?
— Да пока что нет, — Иван Палыч пожал плечами.
— Тут, дорогой мой, одно с другим не вяжется, — скромно пояснил Иванов. — Экипаж и лошадь — шикарные! А это значит — кто? «Лихач». А «лихачи» у нас на Москве всегда в красном! А в синем — «голубчики». Это, конечно, не «ваньки»-крестьяне, но, все ж уже и не «лихачи». Что-то среднее. Однако, лаковое ландо ни один «голубчик» себе позволить не может!
— Все правильно, — попив водички, Шлоссер поставил стакан на стол и продолжил. — Так вот, в ландо сидела парочка. Смазливая, с большой грудью, блондинка лет тридцати в модном голубом платье и розовой шляпке-клош, с ней мужчина — яркий брюнет с тонкими усиками. Темный пиджак, тонкий синий галстук, полосатые штаны. Соломенная шляпа… канотье называется.
— На Гришку Модника смахивает, — задумчиво пробормотал про себя Иванов. — Только он еще года два назад копыта отбросил где-то под Красноярском. Хотя… по нынешним временам все может быть.
— Товарищи, это все интересно, конечно, — доктор зябко поежился и повел плечом. — Только это, скорее, дело милиции. Мы же иным заниматься должны.
— А вот погоди, Иван Павлович! — дернулся Максим. — Ты дослушай. Следующий адрес — Сокольники. Где стеклом парня порезали… Именно порезали, а не сам порезался Якобы случайно все. Женщина случайно стекло разбила — неловкая. Стала оскоки подбиратьи и — опять чисто случайно — повернулась… и… Потом извинилась и быстренько ушла. Блондинка с большой грудью!
— Тоже еще — примета! — Иванов усмехнулся и потянулся к графину. — Да таких…
— Баба красивая — мужики глазели, — хмыкнув, покусал губы Шлоссер. — Видели, как садилась в лаковое ландо. Номер извозчика не запомнили, но заметили на козлах бородача в синем кафтане.
— Забавно! — доктор покачал головой.
— Дальше еще забавнее! — глядя на закипающий чайник, улыбнулся Максим. — Рассыльный, архивариус… В первом случае — красотка с большой грудью, во втором — смазливый брюнет! И везде — лаковое ландо неподалеку. Номер фальшивый, я проверял.
— Что ж, будем искать, — Иванов потер руки. — Что, опять будем чай голью пить? Давайте-ка я в булочную сгоняю. Рядом ведь тут. И сайки там вкусные… И булочница сипатиШная, да…
Выработав план на завтра, доктор отпустил всех, и собрался было домой… Но, не успел. Прямо на пороге настигла его настойчивая трель телефона. Пришлось снять трубку:
— Наркомздрав, Петров… Слушаю! Слушаю вас, Хирургический… Очень плохо слышно! Кто-кто? Как сбежала? Сейчас же выезжаю, ага…
— Так вот тот, солдатик, из выздоравливающих, ее и прошляпил, — уже на лестнице начал оправдываться Женя Некрасов, дежурный хирург. — Хотя, у нас ведь не тюрьма, Иван Павлович! Если кто не хочет лежать — та уж никаким силами не удержишь. А девушка молодая, красивая… Тем более, жених за нею приехал! Так солдатик сказал… нынче он в дворницкой чаем отпаивается — весь такой изумленный.
— Да, у нас не тюрьма… — Иван Палыч едва не выругался, хотя, Некрасов был, по сути-то, не виноват. — Но, все же хоть какой-то пригляд за больными должен быть! Особенно — за заразными. Анализы ее покажите!
— Анализы в порядке… — хирург вытащил бумаги. — Вот!
Глянув, доктор с облегчением перевел дух:
— Да, все в порядке. Можно было завтра и выписать.
— Мы и хотели завтра!
— Значит, не дождалась… Ладно! Пожалуюсь жениху, что еще делать!
Вообще-то, присматривать за Лорой должны были чекисты, иностранный отдел во главе с Яшей Блюмкиным, коему бывшая шпионка, похоже, рассказала все. Иванов как-то проговорился, что Блюмкин лично хлопотал за нее перед шефом и тот, вроде бы, согласился не предавать Лору суду, а использовать в своих целях.
Ну, как бы там ни было, а раз не охраняли, так, значит, и не надо было. Главное — не заразная! Черт с ней…
— Женя! А давай-ка, брат, чайку!
— Сейчас поставлю, — улыбнулся Некрасов. — А можно и в дворницкой. У них там самовар!
— Ну, раз самовар…
Хоть чайку попить! Ничто и ехал… И слава Богу, что так.
В дворницкой сидел тот самый солдатик, которого когда-то не так давно прооперивал доктор. Из бывшей охраны царя…
Как бишь его? Хотя, неважно. И переспрашивать как-то не комильфо.
— А что, чайком нас угостишь, братец?
— Так от — самовар, — засуетился солдатик. — И пироги от. Анисья пекла, сторожиха… Вкусные!
— Хорошо! — усаживаясь на скамейку, доктор потер руки. — А что за гости сегодня наезжали?
— Да парень молодой, — улыбнувшись, солдатик округлил глаза и понизил голос. — А с ним — государь! Он, он, я сразу узнал! Глаза, бородка… И голос… тот самый голос…
— Часом, не привиделось тебе, братец?
— Не-е! Я ж в охране у него служил! Вот, и карточка… фото… Посейчас, принесу, ага?
Не дожидаясь ответа, выздоравливающий бросился прочь из дворницкой… вернувшись через пару минут:
— Это… там… телефонируют! Женщина какая-то. Нервная. Спрашивает начальство…
— Начальство? — поставив чашку, Иван Палыч посмотрел на Некрасова. — Сиди, Женя! Схожу. Любопытно просто… И что там за нервные женщины звонят?
Поднявшись в ординаторскую, доктор поднял лежащую на столе трубку:
— Слушаю, Петров.
— Иван Павловичи, это Юля! Так и знала, что вы будете здесь.
Голос сбежавшей авантюристки звучал напрядено и нервно, да и там, откуда она сейчас звонила, явно что-то происходило: слышались громкие крики и треск… Выстрелы?
— Иван Палыч, пожалуйста, позвоните в ЧК! Может, вы знает, кому! Дежурный не отвечает… В милицию не дозвониться… Сейчас снова попробую и…
— Да что там у вас происходит-то? — закричал в рубку доктор. — И где?
— Бандиты… напали… Стрельба!
— Где? Адрес говори! Адрес!
— Пречистенка, десять… Контора «Новый таксомотор». Скорее, Иван Павлович! Нас всего трое! Я, Анатоль… и Николай Александрович… с Урала, шофер…
Глава 14
Иван Павлович едва не выронил трубку. Адрес и последние слова Юлии — «Скорее!» — резанули уши. Пречистенка, десять. «Новый таксомотор». Николай Александрович. Царь. Под обстрелом…
Иван Павлович, не выпуская трубки из руки, тот час же покрутил ручку аппарата:
— Девушка, мне срочно — ЧК!
— Пречистенка, десять. «Новый таксомотор». Перестрелка. Там… Романов, — отрывисто бросил Иван Палыч, сбегая по лестнице. — И, возможно, наши «знакомые» с ландо.
«Минерва» Кузьмы была уже у подъезда. По пути заехали на Лубянку. Валдис рванул переднюю дверцу и втиснулся рядом с шофёром, Иван Павлович и Шлоссер запрыгнули в салон.