Тим Волков – Курс на СССР: В ногу с эпохой! (страница 5)
— А еще надо лететь в Ташкент! Понимаете, у них там хлопок не такой, как в Египте… Надо чтоб выращивали египетский, тогда будет отличная ткань…
Ташкент… Знаменитые «хлопковые дела», начатые еще при Андропове, вовсе не остановились. Как по секрету поведал мне Сидорин, ответственные за многомиллионные приписки так и сажались, никто реабилитирован не был, мало того, уже начались посадки в Москве.
— А потанцуем! — Гребенюк включил сверкающий двухкассетный «Шарп»…
Заиграла музыка. «I stand by you», шикарный медляк «Arabesque»…
Я обнял Наташу за талию…
Как хорошо, что она приехала! Как хорошо, что мы встретились. Как хорошо, что я вообще — здесь… Ведь там, в прошлой своей жизни, я вообще не знал Наташу, даже понятия не имел о том, что такая девушка существует. А она училась в Ленинграде, вышла замуж, да там и осталась… Кстати, и о Метели я понятия не имел, но, тут понятно, «высший свет», негде было пересечься, по неформальным тусовкам я в прошлой жизни не шарился. Метель… Что-то давно ее не было видно. Как и ее папаши-шпиона! Ну, с тем-то все понятно, после гибели сообщника Метелкин затаился, залег на дно и не предпринимал никаких активных действий. Даже меня не беспокоил! Что было, вообще-то, не худо…
— Ой! — всплеснув руками, Валентина умчалась на кухню и уже оттуда позвала Гребенюка. — Сереж! А ну, помогай, давай.
Запеканка, слава Богу, не подгорела… Ну, если только так, чуть-чуть припеклась, отчего стала только вкуснее!
Я проводил Наташу домой. Мы долго стояли в подъезде, целовались… Потом зашли, посидели с дедом… Маму я поздравил еще с утра.
Девятое марта была пятница, рабочий день, но я все же смог отпроситься, чтобы проводить Наташу на ленинградский автобус. Она обещала звонить.
Шел мокрый снег, прямо валил хлопьями, налипая на проводах и прохожих. Из пышечной пахло так вкусно, что я не выдержал, заскочил. Повезло, очередь всего-то три человека.
— Мне дюжину, с собой!
Обнаглел, конечно, кто ж столько даст в одни руки? Максимум шесть.
— Дюжину? — молоденькая продавщица в ярко-голубом халатике улыбнулась мне, как родному. — Пожалуйста! Вам во что завернуть? Пудрой посыпать? С вас девяносто шесть копеек.
— Пожалуйста!
Однако, подорожали нынче пышки. Раньше стоили пять копеек, но отпускали только по шесть штук в одни руки, да и надо было выстоять в очереди полчаса, а то и час. Нынче, выходит, по восемь. И бери, сколько хочешь, почти без всякой очереди.
— Девушка, а если б я тридцать штук взял?
— Да пожалуйста, хоть пятьдесят! — рассмеялась она. — Мука есть, напекли бы…
Ага… понятно…
За прилавком на стене висела новенькая табличка «собственник трудовой коллектив». Артельная, значит, пышечная. Потому и так. Надо же, и тараканов потравить умудрились!
Войдя в кабинет, я положил кулек с пышками на стол… Тут же появился Плотников и потянул носом:
— Ого! Пышечки!
— Угощайся! Чайник только поставь… да позови всех.
— Сделаем! — потерев руки, Серега потянулся за кофейником. — Да! Тебя шеф зачем-то спрашивал. Вот только что.
Вечерело. До конца рабочего дня оставалось меньше часа. Впрочем, в редакции частенько задерживались и дольше.
Пригладив волосы, я заглянул в кабинет шефа:
— Николай Семенович, звали?
— А, Саша! — главред выглядел несколько растерянно. — Тут из милиции недавно звонили. Из дежурной части.
— Из милиции⁈
— Я думаю, по твою душу, — редактор протер очки. — Понимаешь, там у них какая-то девушка, задержанная, буянит. Грозится отцом и… прессой! Говорит, всех в нашей газете знает. Пьяная! Требует представителя прессы!
— Девушка? Грозится…
Я уже начал догадываться, только что вчера вспоминал. Мол, давно не видел… Да и дальше бы не видать!
— А как зовут? Ну, задержанную?
— Да не помню. Марина, кажется. Ты бы заехал, глянул. Может, и впрямь, знакомая. Это недалеко, на Кирова, у кафе «Айсберг»… Десятый автобус, кажется.
Отделение милиции располагалось в отдельно стоящем здании чуть в глубине квартала. Его легко можно было распознать по стоящим рядом со входом ярко-желтым милицейским машинам с мигалками, и зарешеченным окнам. Отделение, как отделение, обычное.
Поднявшись по лестнице, я сразу услышал доносившийся из-за решетки заплетающийся голос, показавшийся мне знакомым.
— Да я вас всех! Да мой папашка! Да вы все…
Дальше послышался отборный мат, затыкай уши!
Ну да, она. Кому ж еще быть-то? Я заглянул в окошко дежурки и представился.
— Я из «Зари». У вас тут некая Метелкина Марина…
— Есть, есть, такая! — дежурный, круглолицый усатый капитан, обрадовано подскочил на стуле. — Голосистая деваха. Вон, слышите, орет?
— Вы б ее домой отвезли, что ли…
— Так не хочет! — капитан растерянно развел руками. — Ругается. Прессу зовет… А отец у нее и вправду шишка. Вы бы ее как-то…
— Да знаю я, — вздохнул я протяжно, борясь с желанием сбежать отсюда, предоставить дежурному самому разбираться с папашей-шишкой. — Хорошо. Впустите?
— Да-да. — обрадованно подскочил он. — Заходите… ага…
Маринку в длинном бордовом платье, порванных колготках и наброшенной на плечи дубленке вывели из камеры. И растекшаяся по всему лицу тушь вызвала бы жуткий приступ зависти у глэм-рокеров группы «Кисс».
— О! Саня! — она пьяно провела рукой по моей груди и смачно икнула. — Ну-у, привет, Золотая рыбка…
Кивнув дежурному, поспешившему ретироваться в свою каморку, Метель тут же полезла ко мне целоваться. Пахло от нее… м-да-а-а…
— Марина, Марина, — корректно отстраняясь, чтобы не вызвать у неё приступ агрессии прошептал я. — Что ж ты так накирялась-то?
— А я так хочу! — девушка пошатнулась и выругалась. — Вчера, м-между прочим, был женский день! И я… в этом… в «Айсберге»… А там Весна со своей… лахудрой. А я ей в морду х-х-хотела… Но, промахнулась! Ниче… в следующий раз. Запомнит, сука, надолго. Эх… Жаль мне, конечно… время ухо-одит…
— Марин, — примирительно предложил я. — Поедем домой?
— С тобой хоть на край света! — Метель опять полезла целоваться. — Тем более, родоков нету! Мать в Москве, папашка в Австрии. Давно уже.
Метелкин в Австрии? Понятно, почему его давно не видно… Так испугался гибели сообщника, что решил вообще за бугор свалить?
— Сейчас, — освободился я из её объятий и посмотрел на дежурного. — Я такси сейчас найду.
— Не надо такси, — всполошился дежурный, опасаясь, что я сбегу, а проблемная девица останется на его попечении. — Мы вас на своем транспорте… С мигалками, с сиреной!
— Нет уж, — решительно отказался я. — Мы лучше на такси.
Провожали нас почти всем отделением. Трое милиционером стеной встали на крыльце, с твердым намерением ни за что не пустить нас обратно. Я посмотрел на окна — там тоже выглядывали сотрудники. Видно, слух о высокопоставленной задержанной всех основательно напряг. Думаю, после нашего отъезда, у них появится повод пропустить по рюмочке…
Консъерж увидев Маринку лишь головой покачал. Впрочем, не так уж и удивленно, видно, за последнее время привык. Просто констатировал факт.
Знакомая квартира, огромная прихожая, фотографии с видами зарубежных городов на стене.
— Так… — Метель, сбросив дубленку на пол, плюхнулась в кресло и скомандовала. — Помоги раздеться!
Я стащил с нее сапоги и расстегнул платье…
Господи! Какой же перегар… Наверняка, коньяк в три горла хлестала. Да еще намешала с вином.
— Мне, — понюхав свои руки сморщилась Марина. — Мне надо принять ванную…
Сбросив платье, она осталось в одних колготках и, ничуть не стесняясь своей наготы, двинулась в сторону ванной. Впрочем, она и трезвая не отличалась особой стеснительностью.
— Нет уж, — решительно возразил я. — Утонешь еще… Пошли-ка лучше под кран!