Тим Волков – Курс на СССР: В ногу с эпохой! (страница 4)
— Да-а… — хитро улыбнулся он. — А милиция на что? Пусть она сама и следит за своими неблагонадежными, а не скидывает заботы на наши плечи. Поверьте, ведь потенциальные лодыри и сами не учатся, и другим не дают. А это как раз подрывает авторитет ПТУ. Давно пора поднимать престижность профессионального образования, а не превращать нас в подобие колоний на несовершеннолетних правонарушителей. Вот у нас почему контингента не хватает? Потому что нормальные сюда не идут. Именно потому, что основные — это те самые потенциальные криминальные элементы. Выгнать мы их не можем, так как связаны этим самым «всеобщим средним», и научить не можем, потому что они игнорируют любые занятия. Дошло до того, что стали «жить по понятиям», «работать западло». И это в столь юном возрасте! Вот и бегут от нас нормальные ребята, которые и хотели бы получить профессию столяра, плотника. Вот у нас была группа краснодеревщиков. И где она теперь? Сократили, в связи с отсутствием желающих… Можете представить, что нет желающих получить дефицитную и денежную профессию?
Наша беседа была долгой и плодотворной. Со многим я готов был поспорить, с точки зрения своего долгого опыта в будущей жизни, но понимал, что сейчас такое невозможно. Поэтому просто слушал, кивал, выражал эмоции. Думаю, главное в нашей беседе было то, что я перенаправил мировоззрение собеседника из ностальгии по прошлому в будущее. Думаю, он по-другому посмотрит на учебный процесс, и вспомнит, что он главный по Учебно-Воспитательной Работе и в свете современной реформы получил новые возможности.
Сельское ПТУ внешне выглядело намного лучше, ухоженное, как на картинке. Но я давно перестал верить первому впечатлению, больше доверяя скрытым фактам.
Моложавый, с пышной темной шевелюрой, директор в синем вельветовом пиджаке и джинсах встретил меня у входа, и сразу потащил знакомиться с учебными корпусами и территорией, попутно решая какие-то вопросы.
— Здрасьте, Георгий Викторович! — здоровались проходившие мимо подростки.
— Здравствуйте, ребята! Алексей, «шассик» вчера починили?
— Ага! Там колесо только осталось завулканизировать.
— Молодцы!
— Георгий Викторович, здрасьте! — бросились к нему красивые девушки в коротких юбках. — Ансамбль сегодня будет?
— Будет, будет. Приходите!
— Ого! У вас тут и девчонки! — удивился я. — А что за ансамбль?
— Самодеятельность, — улыбнулся директор. — В армии занимался когда-то… И вот тут решил. Купили аппаратуру и вот… репетируем. Даже джаз можем!
— Здравствуйте, Георгий Викторович.
— Здравствуйте… Ну, что, пойдемте, покажу, как у нас всё тут устроено.
По всему видно было, что директора здесь уважали и побаивались. И ведь было, за что уважать. Светлые коридоры с репродукциями картин известных художников, просторные кабинеты с полированными столами-партами и густо-зелеными классными досками. Телевизоры… и даже видеомагнитофон. Японский!
— Вообще-то, у нас три таких, — скромно признался директор. — Финансирование, что и говорить, хорошее. Да и ребята почти все от колхозов стипендию получают. Восемьдесят рублей! Для подростка — шутка ли? Потому и рычаги влияния на них имеются. Вот и дисциплиной в порядке. Вот только мая я всегда жду со страхом…
— А что так? — я удивленно моргнул.
Георгий Викторович махнул рукой:
— Понимаете, у нас в мае полевая практика начнется. А там соблазны! Второй, третий курс у нас уже сами трактора гоняют, мастера не особо присматривают… А там бабуси уже на дороге ждут! Целая засада.
— Засада? — удивился я.
— Ну, огороды-то всем пахать надо! Ладно еще, «Т-150», он большой, в личный огород плохо влазит. А вот если «Т-40»… Да даже и «Беларусь», но тут надо виртуозно…
— Так в чем же беда-то? — не понял я.
Директор покачал головой и горестно махнул рукой.
— Бабули с ними самогонкой расплачиваются. Ну, какая еще в деревне валюта? Так я поговорил с местными, чтоб лучше деньгами платили, а то издам приказ о запрете под угрозой отчисления из училища. Конечно, такого приказа я издавать не мог бы. Но кто об этом знает.
— Правильное решение, — одобрил я. — Значит вопрос решен?
— Всё не так просто, — снова вздохнул директор. — Ну, много-то наши не брали, максимум «трешницу». А уж совсем одинокой бабусе могут и просто так вспахать, в порядке шефской помощи.
— Да и лишняя практика не помешает, — поддержал его я, увидев, что он начинает хмуриться.
— Прошлым летом дело уголовное завели! — с отчаянием произнёс он. — Сказали, «нетрудовые доходы»… Хорошо хоть условно получили. Но! Парни до сих пор с судимостями ходят. А парни то хорошие! Активные, и в ансамбле, и в смотре песни и строя, и… Я вот думаю, нельзя ли им помочь? Может быть, через вас, через прессу, получится?
— Можно попробовать, — заверил я. — Особенно в свете декабрьского постановления о создании частного предпринимательства. А кто следователь?
— Ой, как там его… — Георгий Викторович задумчиво посмотрел в окно, на черную дымящуюся трубу кочегарки. — Вальяжный такой… молодой. Капитан.
— Случайно, не Зверев?
— Точно, Зверев! — закивал директор. — Константин… Сергеевич. Да, он! А вы, что же, знакомы?
— Так, слегка… Но про ваших ребят я у него спрошу. Обещаю! И попробуем все эти «левые» вспашки как-то узаконить. Времена-то сейчас другие. Хорошие времена!
— Девчонки там, у-ух! — заливал у крыльца редакции мой коллега Серега Плотников. — Все, как на подбор, красотки! Не маляры-штукатуры, а какие-то манекенщицы! А их «путяга» настоящий Дом мод! «Монтана», «Ливайсы» и прочее. Наша «Селена» тоже.
Федя, водитель, и новый молоденький грузчик Егор, слушали, открыв рот.
— И с чего ж они так поднялись-то? — докурив, поинтересовался шофер.
Плотников понял вверх указательный палец:
— С практики! Нынче же сделка везде. Хозрасчет. А девчонки трудяги, пашут. Чего ж не пахать-то, коли нормальные деньги сами в руки плывут?
— Этак туда по осени конкурс будет, не хуже, чем в МГИМО! — подойдя к ним ближе рассмеялся я.
Серега тоже хохотнул:
— Ну, а чего ж?
— Э, стоят, лясы точат! — рассерженно выглянула из подсобки завхоз, Людмила Ивановна. — Феденька, Егор! А ну, давайте-ка живо за тиражом!
Вечер восьмого марта мы с Наташей пришли в гости к Гребенюку и Валентине. Они по-прежнему снимали квартиру вместе, и считали себя практически семьёй. Мы купли шампанское и две бутылки болгарского вина, Наташа сделала очень вкусный торт из печенья, творога, молока и какао с народным названием «шалаш». Валентина, хоть и была очень загружена работой на производстве как дизайнер, и вообще, была «Селене» почти главная, тоже не ударила в грязь лицом, и как раз к нашему приходу поставила в духовку картофельную запеканку с фаршем и майонезом. Я начал исходить слюной еще в подъезде.
Международный женский день мы решили встретить спокойно, в кругу самых близких, практически по-домашнему. И я хорошо понимал почему. После похищения, Валентина как-то нервно относилась к большим компаниям малознакомых людей. Хотя, вообще-то, она держалась тогда молодцом! Притворилась слабой и покорной, даже плакала… Потом быстренько освободилась от веревки на запястьях, даже арматуру где-то нашла. Которой едва меня не заколола. Хорошо, я увернулся. Да, и мы с Гребенюком вовремя подоспели. И Сидорин со своими людьми.
Сидорин, модно прикинутый офицер КГБ, кстати, получил внеочередную звездочку на погоны. Думаю, наше сотрудничество выгодно обоим. Я уже многим был ему обязан, но ещё больше хотел задать вопросов и кое о чем рассказать. Точнее, кое о ком. Поверит ли он мне? И, главное, найдёт ли он способ добраться до высокопоставленного шпиона?
— О чем задумался, эй? — Наташа помахала ладонью перед моими глазами. — Оставь все свои заботы, праздник же!
Она обняла меня за плечи, её длинные золотисто-каштановые локоны упали мне на грудь… сразу стало так хорошо, спокойно, приятно…
— О, они обнимаются уже! — громко возвестил Гребенюк, появившийся на пороге комнаты с фужерами в руках. — Стоило на минуту оставить… Валь! Я разливаю уже…
— Иду-иду! — прокричала из кухни Валентина.
— Жду-жду… — в тон ей прокричал Сергей, и, подмигнув, тихо и покорно добавил. — Чего уж.
Несмотря на всю Серегину брутальность, худенькая красотка Валентина была в этой паре главной, что очень нравилось матушке Гребенюка, тете Вере.
Девчоночки нынче принарядились: хоть и дома, а все же таки праздник! Наташа надела короткую джинсовую юбку и ослепительно белую блузку с кружевами. На шее красовались бусы из темного янтаря, мой подарок. На Валентине же было изящной темное платье с голой спиною… конечно, не до такой степени голой, как у актрисы Мирей Дарк в фильме «Высокий блондин в черном ботинке», но, все-таки…
— Валентинка! — вытаращил глаза Гребенюк и не подумав ляпнул. — Ты в таком платье по улице не ходи, украдут,
Девушка сразу же напряглась, видать, вспомнила похищение, сырой темный подвал… крыс…
— А давайте выпьем, наконец! — я поспешил исправить неудачный комплимент. — Серый! Открывай!
Выстрелив, шампанское игриво перетекло в бокалы…
— Ну, дамы — за вас!
Мы выпили стоя. Потом уселись за стол и набросились на оливье. Общались. Валентина рассказывала про свою фирму, про новые модели, про подготовку к заключению контракта с польской «Одрой» и индийским «Милтонзом».