Тим Волков – Курс на СССР: В ногу с эпохой! (страница 37)
— Дорогой наш Николай Семенович! — начала Галина, когда все расселись и затихли. — Мы все… Поздравляем Вас… с этим великим праздником… И вот… Вот мы — для вас… Мы споем сейчас… Саша, Надя… ребята…
Я взял гитару, а Надя с Галиной затянули на два голоса;
В глазах главреда блеснули скупые слезы. Все знали, это была его любимая песня.
Дослушав, Николай Семенович взволнованно произнес:
— Спасибо, девчоночки! И вам, ребята… всем… А сейчас… — он поднял стакан. — За тех, кто погиб за то, чтобы мы жили.
Все встали, выпили, молча, не чокаясь. Помолчали…
— Ну, а теперь, будем радоваться! — улыбнулся главред. — Радоваться жизни и петь песни! Ведь праздник же. Да еще какой!
Мы пели «Смуглянку», «Последний бой», «У деревни Крюково» и ещё много военных и послевоенных песен.
А потом Надя включила магнитофон, и все услышали те же самые песни в исполнении наших милых женщин.
— Мы… мы, конечно не Пахоменко с Пугачевой, — вытаскивая кассету, улыбнулась Надя. — Но… кое-что могём! Это вам, наш дорогой Николай Семенович! Слушайте иногда…
— Спасибо, мои дорогие! — растроганно пробасил редактор, принимая подарок от коллектива. — Дайте-ка, вас обниму…
Хорошо посидели. И разошлись уже где-то в седьмом часу.
Выскочив из автобуса, я уже подходил к своему подъезду, как вдруг позади кто-то посигналил. Наверное, Гребенюк. Хотя, какой, к черту, Гребенюк? Он же в армии!
Я обернулся…
Бордовая «Волга».
Распахнулась задняя дверца, высунувшись из салона, Метелкин помахал рукой:
— Садись, Саня, поболтаем!
Ну, и куда было деваться? Рано или поздно, а все равно б встретиться пришлось.
От Виктора Сергеевича несло спиртным и вообще, выглядел он на редкость весело. Тоже, что ли, наступающий День Победы отмечал, шпионская морда?
— Садись, садись… — настойчиво приглашал он. — Пива хочешь? Как хочешь… Ну, что? Отшила тебя моя оторва?
Глава 17
Беседовать с пьяным шпионом то ещё удовольствие. Хотя беседой это назвать сложно. Так, сумбурный монолог опытного резидента накануне Дня Победы. Должен же быть у него повод, чтобы так нализаться, почему не этот? Я терпеливо выслушивал все бредни, роящиеся в его мозгу, пытаясь найти в них хоть крупицу разума. Но нет. Типичный пьяный бред заплетающимся языком с резкими переходами от любви до ненависти. И чем, интересно, он отличается от того же самого Веснина, которого явно невзлюбил?
— Ты смотри, как они радуются, — тыча пальцем в стекло злобно шипел Метёлкин. — Чему радуются? Что профукали свой шанс?
Эти его слова ввели меня в ступор. О чем это он? Неужели о самом светлом празднике СССР? И как-бы почувствовав моё внутреннее замешательство, он обернулся, приложил палец к губам и громким шёпотом продолжил:
— Но я тебе этого не говорил! Ты просто сам так подумал…
Он икнул и снова отвернулся к окну, рассматривая идущих по тротуару прохожих.
— Смотри какая, — радостно воскликнул он, показывая на проходящую мимо девушку в модной короткой юбке. — Хочешь познакомлю? Эй, как там тебя…
Он попытался открыть дверь и немедленно пойти знакомиться с девушкой. Я схватил его за шкирку и бесцеремонно втащил обратно в машину.
— Не надо, Виктор Сергеевич, — решительно сказал я. — Помните о своём положении.
— Я помню, — согласился он и кивнул так, что подбородок стукнул по телу. — Я помню. И ты помни.
— И я помню, — согласился я и кивнул водителю, чтобы он заводил машину.
Тот покачал головой, показывая взглядом на шефа, мол, без его команды не могу. Да, сложно быть зависимым от такого непредсказуемого начальника. Хотя, возможно, они все такие. Мы же видим их только в кабинетах и на трибунах. Но им же тоже ничто человеческое не чуждо.
Метёлкин заметил наше переглядывание с шофером и сделал тому знак, выйти из машины. Водитель без разговоров открыл дверь, покинул салон и отошел на небольшое расстояние. Метёлкин проводил его взглядом и повернулся ко мне.
— Маринка моя не понимает, — горестно вздохнув разоткровенничался он. — Всё с какими-то хануриками дружбу водит.
— Хм, — намекнул я. — Со мной она тоже вроде как дружит.
— Да ты нормальный, — констатировал Метелкин. — Один из всех. Хотя этот новый её Коля тоже достойный кадр. Перспективный… Буду знакомиться.
Я насторожился. Если он действительно познакомится с Хромовым, то тот рискует оказаться у Вектора под колпаком. Ради этого Виктор Сергеевич пойдет на все, даже помирится с дочкой, подбросит ей деньжат на развитие бизнеса, вообще будет белый и пушистый. И тихой сапой продолжит творить свои черные дела.
Колю надо предупредить! Чтоб, несмотря на зарождающуюся любовь, держал язык за зубами. Ну, в общем-то, он и так не болтун. Главное, что после того, как Вектор считает, что нашел подход к гениальному советскому изобретателю, Коле ничего не грозит. По крайней мере, пока тот тесно связан с Мариной. К тому же, Коля сейчас в больнице под охраной до того момента, пока его не выпишут. Еще можно через Сидорина просить главврача, чтоб подержал Хромова подольше. Кстати, на работу Николая можно возить тайно, на той же «Скорой».
Пока я размышлял, Виктор Сергеевич изливал свои мысли по поводу переустройства мира, где он предполагал стать едва ли не всемирным владыкой.
— Только ты тс-с-с, — снова приложив палец к губам предупредил он и недобро улыбнулся. — Никому не говори! Ты мой! Это с Маринкой у тебя, вроде бы как все. А со мной-то дела продолжаются! После праздника жду подробный отчет. О чем, ты знаешь.
— В праздники я буду очень занят, — ответил я. — Редакционное задание. Да-да, мне надо работать, чтобы денюжку зарабатывать.
— Ты все же не исчезай, и от меня не прячься, — хохотнул Метёлкин. — Да! Работа будет оплачена!
Увидев мои вытаращенные глаза, шпион неожиданно расхохотался:
— Да-да, оплачена! А уж, на какую конкретно сумму, поглядим по докладу. В общем, Александр, в обиде не будешь. Ну, расписочку напишешь, конечно…
Вот! Расписочку… Эта сволочь вербовал меня практически открыто! Эх, знал бы он… Ничего! Придет время, узнает. И уже, думается мне, очень скоро.
Дома я застал небольшой переполох, родители спешно собирали чемоданы, обсуждая неожиданно свалившуюся на их голову удачу.
— Представляешь сын, — возбужденно рассказывал отец. — Вызывают меня аж в обком профсоюзов и вручают путевку. На три недели в пансионат «Жемчужина». И билеты на поезд. Представляешь, отдельное купе повышенного комфорта! Говорят, это премия от министерства обороны за мои разработки.
— Ух ты, — обрадовался я, изобразив удивление, хотя Сидорин меня предупреждал о чем-то подобном. — И когда ехать?
— Да в том то и дело, что прямо сегодня вечером, — вклинилась в наш разговор мама и вздохнула. — Приходится спешно собираться. Самое интересное, что с работы отпустили без разговоров. Даже не за свой счёт, а в отпуск.
— Так это же здорово, — улыбнулся я. — Сейчас самое время. На юге клубника поспевает и черешня.
— Мы то поедем, — вздохнула мама. — Но как ты тут сам будешь?
— Мать, — строго прикрикнул отец. — Он взрослый мужчина. Справится.
— Конечно справлюсь, — убедительно ответил я. — Вот, работать буду на праздниках, мероприятия разные освещать.
— Газету нам пришли с твоими статьями, — попросил отец. — Буду хвастаться новым знакомым, какой у меня сын талантливый.
Родители быстро собрались и отправились на вокзал на машине, которую тоже предоставили «из обкома профсоюзов». Я с ними не поехал, потому что мама заволновалась, как я буду ночью добираться с вокзала. Так что я просто помахал им рукой, вернулся в квартиру и лёг спать. Завтра предстоит напряженный день.
С утра все радиостанции мира передавали бравурные марши вперемешку с позитивными новостями о достижениях советского народа, о ветеранах Великой Отечественной войны и очерками о событиях военных лет.
Я встал пораньше, быстро сварганил яичницу, наскоро, но сытно перекусил и принялся собираться на работу. Родители ещё вчера с подачи Сидорина уехали «на курорт», и, по идее, должны быть ещё в дороге. Но я-то знал, куда их отвезли на самом деле, так что утренний телефонный звонок от отца меня не удивил.
— Привет, сын, — несколько напряженным голосом сказал он. — Поздравляю тебя с Днём Победы.
— Спасибо, папа, — совершенно спокойно ответил я.
— Похоже, ты в курсе ситуации, — хмыкнул отец. — Не удивился.