Тим Волков – Курс на СССР: В ногу с эпохой! (страница 36)
— А правду говорят, что у вас тут убийство было?
На какое-то мгновение повисла тишина, а потом словно прорвало плотину. Заголосила вся очередь. Еще бы, тема-то была в тренде.
— Мужичка одного ножиком пырнули да ограбили!
— Ужас какой! — я сделал круглые глаза. — А кто пырнул?
— Да какой-то алкаш, — махнула старушка в беретке.
— Его сразу в милицию и забрали. В кровище весь, и с ножом…
— О-от с такой финкой, — подключилась Ивановна и широко развела руками, таким жестом обычно рыбаки, хвастаясь, показывают размер выловленной рыбины.
По её словам выходило, что это не нож, а какой-то турецкий ятаган! Вот уж точно как в поговорке «врёт, как свидетель».
— А что, кровища только на том пьянице была? — осторожно спросил я.
— На ём, милок, ох, на ём, — закивала одна из собеседниц.
— А может у него сообщник был? — намекнул я. — Гуртом грабить то сподручнее!
Брошенный мною мяч неожиданно попал в цель! Впрочем, не так уж и неожиданно…
— А ведь был ещё один кровавец, милок, — пробилась ко мне небольшого росточка бабуля в модном болоньевом плащике и светло-зеленой шляпке. — Я сама видела! Даже говорила…
— Говорили⁈ — удивился я. — И не испугались?
— Так я же не знала, что он убийца. — пожала плечами старушка. — Смотрю, идет мужчина к остановке, оглядывает себя. Меня увидал и тряпицу приложил к носу. И так, прошамкал, мол, кровь носом пошла — видать, давление. А я ему, может, «скорую»? Он отказался. Сказал, лучше на лавочке посидит, на остановке. Оно и пройдет. Я пошла себе, да оглянулась — мало ли? Фонари-то там яркие! Как еще автобус подошел, шестнадцатый номер, в Калиновку. У меня в Калиновке сватья живет, вот я номер-то и запомнила. Так бедолага тот так шустренько в автобус прыгнул и уехал. Я еще обрадовалась, видать, отпустило болезного. Ишь, как распрыгался, не каждый здоровый так.
— Тетушка! — выслушав, взмолился я. — А как он выглядел-то, этот болезный? В чем одет был? Уж больно на дядюшку моего похож. У того тоже от давления кровь носом идёт. Такой маленький, толстенький, с носом картошкой?
— Ой, носа я не видела, — огорчилась старушка. — Он закрылся платком. А вот роста не маленького, с тебя, наверное. В плащике, в шляпе. А крови на платке много было, она ещё на плащ накапала и рукав правый прямо по краю извазюкал. Теперь отстирывать замается. От ведь, бедолага.
Платок в крови, следы на плаще и правом рукаве. Это косвенно указывает на возможного убийцу. Нужно поскорее сообщить Сидорину приметы, хотя их крайне мало. Но уже сам факт присутствия второго подозреваемого может помочь следствию. Возможно его коллеги опросят персонал работающих магазинов. Я не стал заходить к ним с такими вопросами, чтобы заранее не насторожить людей. Пусть этим занимаются персоналы. А у меня сейчас нет времени. Надо спешить в редакцию.
Я отыскал телефонную будку, зашарил по карманам в поисках двух копеек… Нашел! Набрал номер, который помнил наизусть.
— Сидорин? — уточнил равнодушный голос. — Нет, на него переключить не могу.
— Это очень важно, мы договаривались, — настаивал я. — Он ждёт моего звонка.
— Не знаю, где и о чем вы договаривались, — отшил меня дежурный. — Но сейчас он на задании. Позвоните завтра… Нет! Послезавтра. Праздник же. Кстати, с наступающим!
— И вас, — ответил я и повесил трубку.
Какое-то время я оставался стоять в телефонной кабинке, уставившись на телефон, словно ожидая чуда. Вот сейчас раздастся звонок, и Сидорин сам мне перезвонит. Увы, обратная связь в телефонных будках невозможна.
Кто-то постучал по стеклу. Я оглянулся. Метель?
— Ты какими судьбами тут оказался, — улыбаясь спросила она.
— Редакционное задание, — я не стал ей говорить об истинной причине моего пребывания здесь.
— А, я и забыла, какой ты у нас важный человек, — хохотнула она.
В новеньких джинсах и батнике, с перламутровым маникюром и помадою в тон она выглядела настоящей красоткой! Впрочем, она всегда была довольно ухоженной.
— Ты так меня рассматриваешь, будто сто лет не видел, — более спокойно сказала Метель.
— Ты прическу сменила, — ответил я. — Волосы светлее стали.
— Да, — улыбнулась Метель, и я почувствовал, что ей это было приятно. — Вот, попробовала на себе новую технологию окрашивания. Правда, интересно получилось?
— Очень, — кивнул я. — Наверное, Коле тоже понравилось.
— А Коля в больнице… — её голос дрогнул, и улыбка исчезла с лица. — Хотя, ты знаешь, наверное. Сволочь этот, Весна, ножом пырнул! Отелло, блин, недоделанный. И я еще любила этого подонка!
— Так любовь зла, — ухмыльнулся я и перевел разговор на другую тему. — Как Коля?
— Сейчас вроде бы, ничего… Вот, апельсины ему несу и все такое… — девчонка кивнула на холщовую сумку с портретом Джорджа Харрисона.
— А что, к нему уже пускают? — я слегка обалдел.
— Пускают, — хмыкнула Метель. — Да только не всех. Папашка подсуетился, представляешь? Позвонил кому надо. Он, оказывается, узнал про нас с Колей.
— А как же я, — деланно расстроился я. — Он же вроде как меня в кандидаты на зятья записал.
— А ты теперь в отставке, — улыбнулась Маринка, но грустинка из глаз не ушла. — Мне кажется, что для него не важно кто, лишь бы не Весна.
— Чем ему так Весна не угодил? — уточнил я.
— Да не знаю, — махнула рукой Маринка. — Вроде были у них какие-то дела, но Весна не оправдал его надежд.
— Интересно, что за дела могут быть у твоего отца с таким… — я неопределенно хмыкнул.
— Так Весна не всегда таким был, — Маринка достала пачку «Пелл-Мелл», закурила, картинно выпустив дым. — Думаешь, я смогла бы влюбиться в такого отморозка?
Я промолчал, только пожал плечами.
— Это потом он таким стал, — задумчиво добавила она. — Словно протестуя в чем-то. Ну и я за ним потянулась. И покатилось. А потом он меня бросил. Точнее не бросил. Держал на коротком поводке, время от времени бросая подачки с барского стола.
— А что ты его не бросила? — спросил я. — Ты же видела, как он к тебе относится.
— А в знак протеста! — громко сказала Маринка, и в её голосе пронеслись нотки отчаяния. — Папашке хотела насолить.
— Ну и как, получилось, — грустно спросил я.
— Так и получилось, —тихо ответила Марина и замолчала.
— Знаешь, странно, но когда он узнал о Коле, то не рассердился, — с блеском в глазах продолжила она. — Наоборот! Сказал, что мой новый ухажер интеллигентный человек, видно сразу. Апельсины вот, купил! И сказал, что б я Николая обязательно пригласила к нам. Ну, познакомила что бы… Ну, папаня! Видать, жениха ищет! А, хотя, Коля — очень даже неплохой вариант… Ладно, пойду! Тебя бы взяла, да, боюсь, не пустят.
— Ничего, — улыбнулся я. — Я после праздников загляну. Коле. Думаю, тогда меня пустят.
— Тоже кого-то попросишь? — подмигнула она. — Хочешь, я папашку озабочу?
— Не надо, — я решительно покачал головой. — Думаю, он неправильно поймёт.
— Он может, в последнее время у него часто настроение меняется, — кивнула головой Маринка и выбросила окурок в урну. — Ну, я пошла?
— Передавай Коле большой привет, и пусть выздоравливает!
— Обязательно!
Подойдя к припаркованной у тротуара красной иномарке (кажется, «Шкода»), Метель села за руль и укатила, помахав мне рукой.
Встреча с Мариной добавила мне головной боли. Получается, агент Вектор задумал подружиться с Хромовым? Как это связать со всеми все этими покушениями? Что изменилось? Неужели только то, что Хромов понравился Марине? Неужели статус нового поклонника дочери стал для Коли оберегом?
Хорошо ли это для Николая? Опасно — да! Но, по крайне мер, какое-то время шпионы его точно трогать не будут. И Метелкин, наверняка, попытается войти Хромову в доверие. И какой повод замечательный: папа невесты. Потенциальный зять. Хромов точно растает. Значит, его легко можно будет завербовать. Или, возможно, подошлет для этого Сокола. Вызнает все, и подошлет… Или сам? Коля же не знает, кто такой Метелкин! Да и никто не знает. Вот теперь и думай… Надо поскорее найти Сидорина и рассказать ему хотя бы о странном человеке с окровавленным носовым платком. Хотя, скорее не получится. Но при первой же возможности надо добиться встречи.
Когда я подъехал к редакции, рабочие только что заканчивали украшать фасад здания флагами и транспарантами. Перед редакцией были выставлены стенды с ретроспективой праздничных газет 1945 года. Внутри тоже были развешаны красные флажки, плакаты. В кабинете уже был накрыт стол для сотрудников: дорогая «Столичная» водка, лимонад «Буратино», селедочка, бутерброды. Прямо с обеда и начали праздновать. Потрудились ударно, теперь можно как все рабочие люди воспользоваться предоставленным правительством коротким днём. Ну и «фронтовые сто грамм» — как же без этого?
Собрались все, кроме кадровички «Горгоны», которая снова нашла повод для игнорирования коллективных посиделок. Хотя, в этот раз это было сделать не так просто. Всё-таки сегодняшний день был посвящён нашему ветерану, главному редактору. Серега Плотников, завхоз Людмила Ивановна, внештатница Любовь Николаевна, Федя-шофер, экспедитор, Надя с Галей из техотдела стали основными организаторами праздника. Я, в силу сложившихся обстоятельств, присоединился к этому несколько позже, но к началу застолья успел. Во главе стола сел Николай Семенович в белой рубашке, строгом темно-сером костюме и с орденами на груди.