Тим Волков – Курс на СССР: В ногу с эпохой! (страница 15)
— А вы не предполагаете, кто мог интересоваться этими книгами? — настаивал я. — Может, кто-то в силу специфики занятости постоянно их запрашивал?
Семен Игнатьевич нахмурился, вглядываясь в меня.
— Молодой человек, у нас сотни читателей. Я не могу помнить всех.
— Я понимаю, но вдруг все же что-то запомнилось? Поймите, Семен Игнатьевич, каждая мелочь важна.
Мне нужно было узнать кто это. Потому что я был практически уверен в одной версии… которую хотел сейчас подтвердить. Или с грохотом опровергнуть…
— Ну… — многозначительно протянул он и замолчал. Его жилистые пальцы замерли на корешке старого формуляра. — Если припомнить… Был один… гражданин. Несколько раз спрашивал что-то из этого списка. Но я вообще не уверен, что это именно тот, кто вам нужен!
— Расскажите. Как он выглядел?
Старик помолчал, словно собирая в памяти разрозненные черты.
— Запомнился он мне. Не потому, что был груб или настойчив. Нет. Вел себя тихо, даже отстранённо. Но у него было… такое лицо. Острое. С резкими чертами, скулы высокие, подбородок чёткий, будто из камня высеченный. И взгляд… — Семен Игнатьевич поправил очки. — Взгляд тяжёлый, пронзительный. Неприятный. Страницы листал быстро. Фотографическую память, должно быть, имел. Конспекты не вёл, ручку в руки не брал. Просто сидел.
— Интересно… — тихо протянул я.
Кажется, моя теория подтверждается. Острое лицо? Прямо как у Сокола на фотографии.
— А ещё какие-то особые приметы есть? — уточнил я
Старик покачал головой, снял очки, протер стекла замшевой тряпочкой с монограммой и водрузил их на место.
— Давайте я вам лучше покажу карточки книг?
Семен Игнатьевич принялся вытаскивать старые читательские формуляры, ворча совсем по-стариковски на нерадивых граждан, не сдающих книги по два года. Я пытался сопоставить данные с имеющейся у меня информацией и найти хоть какую-то ниточку.
— Вот, полюбуйтесь, — Семен Игнатьевич с укором потряс пожелтевшей карточкой. — «Основы кибернетики» 1961 года. Просрочил на три года! Прямо хоть в розыск подавай. У нас тут, можно сказать, каждый работник буквально горит от работы, старается, а им хоть бы что!
Он усмехнулся своей шутке, довольный каламбуром, и смахнул со лба воображаемую каплю пота. Но его улыбка вдруг замерла, сменилась недоумением. Он снова принюхался, на этот раз уже без всякой иронии.
— Странно… А ведь и вправду пахнет гарью… Сильнее…
Я тоже почувствовал сначала едва уловимый, но теперь уже отчетливый и плотный запах гари, сладковатый и едкий одновременно. Не метафорический «пожар» дел, а самый что ни на есть настоящий.
— Горим! — крикнул я, вскакивая с места. — Звоните 01!
— Как горим? Где горим? — удивленно произнёс библиотекарь. — Кто приказал? Почему меня не предупредили?
Его реакция была на грани адекватности, похоже, несмотря на долгий жизненный опыт, он впервые столкнулся с такой ситуацией.
Я выглянул в коридор. Из-под двери в дальнем конце хранилища, выползали тонкие струйки дыма.
— Пожар! — крикнул я как можно громче, в надежде, что меня услышат сотрудники за стенами хранилища. — Звоните 01!
— Да… да-да! Конечно! — наконец старик вышел из ступора. — Сейчас вызовем!
Он стал набирать номер внутреннего телефона, но там никто не брал трубку.
— Наверное чай пьют, — спокойно сказал он и положил трубку. — Позже перезвоню.
У меня глаза на лоб полезли. Какое «позже»? Время идёт на секунды. Я знал, что при пожаре нельзя поддаваться панике, но нельзя же быть таким тормозом. Дым наполнял коридор, мешая дышать
— Здесь есть огнетушитель? — я снова попытался растормошить излишне спокойного архивариуса.
— Да, в комнате, где располагался фонд специальной и технической литературы, — ответил он и махнул в сторону двери, где начался пожар. Быстро смочив носовой платок водой из стоящего на столе графина, я закрыл низ лица и рванул к двери. Она была заперта. Сквозь матовое стекло было видно, как внутри разгорается пламя, подбираясь к стеллажам с книгами.
— Где ключ от хранилища? — прокричал я высунувшемуся из своей каморки растерянному старику. — Нужен ключ! Я не могу добраться до огнетушителя!
— Нужно разрешение руководства, — промямлил тот. — Сейчас позвоню…
— Ключ! — заорал я, и, кажется, сказал пару слов из богатого запаса ненормативной лексики.
— Там… там не должно быть огня, — залепетал он, и в его испуганных глазах читалось непонимание. — Там электричество отключено…
«Электричество отключено». Слова библиотекаря стали подтверждением, что это поджог. Четкий, расчетливый, направленный именно на тот самый фонд, в котором мы копались. Видимо, преступник хотел замести следы. А значит, он сейчас находится где-то рядом.
Время работало против нас. Я оглянулся и увидел прислоненный к стене железный лом, неизвестно каким образом оказавшийся в коридоре. Я схватил его и разбил стеклянную вставку двери. Из помещения клубами повалил дым, пламя, от притока воздуха усилилось, но я протиснулся сквозь разбитое отверстие, смог добраться до висевшего внутри огнетушителя.
Не обращая внимания на крики Семена Игнатьевича «Вы испортили имущество библиотеки», я привел огнетушитель в рабочее состояние. Белая струя порошка с шипением врезалась в огонь, сбивая его с полок, осаждая едкую копоть. Я методично, как когда-то на армейских учениях, обрабатывал очаги возгорания, двигаясь от ближних к дальним. Глаза сразу же заслезились, в горле запершило. Но через пару минут огонь был укрощен, остались лишь тлеющие, почерневшие груды бумаги и плотные клубы удушливого дыма.
Дверь с грохотом распахнулась и в коридор, громко топая сапогами, ворвались пожарные в касках. Один из них, молодой парень, увидев меня с пустым огнетушителем и задымленное, но уже не пылающее помещение, одобрительно кивнул.
— Потушили?
— Потушил, — кивнул я, кашляя от дыма, и показал на стоящий в стороне обгорелый короб. — Вон там началось…
— Молодец! Встретил во всеоружии. Не дал разгуляться. Сейчас еще пройдемся…
— Только не замочите книги! — забеспокоился старик, которого по руки выводили двое пожарных. — Тут очень ценные экземпляры имеются.
— Не переживайте, — усмехнулся главный. — Мы аккуратненько.
Я молча отошел в сторону, чтобы не мешать профессионалам завершить работу, прислонился к стене, и, едва не теряя сознание, смотрел на почерневший пролом.
Кто-то очень не хотел, чтобы мы копались в этих архивах. И этот кто-то был готов на все.
— Эй, ты тут решил остаться? — похлопал меня по плечу пожарный. — Пошли на воздух. Мы тут уже всё закончили. Теперь здесь будут работать эксперты.
Я пытался сосредоточиться на написании статьи про библиотеку, но ничего толкового в голову не шло. Изначальная тема про пропавшие книги была уже не актуальной, но менять её я без согласования с главредом не мог. По идее я должен написать о событиях, очевидцем и непосредственным участником которых я стал, тем более, что о пожаре в библиотеке уже известно в городе. Многие слышали рёв сирены и видели пожарную машину у стен библиотеки.
К тому же я понял, кто ворует книги, и это не простой студент технического вуза или старичок-клептоман. Эх, написать бы правду! Но я не имел права даже намекать на это, чтобы не спугнуть шпиона.
Внезапно резкий звонок телефона заставил меня вздрогнуть. Я снял трубку.
— Редакция «Зари», Воронцов у аппарата.
— Саша? Это Коля, — в трубке прозвучал взволнованный, сбивчивый голос. — Ты не поверишь… Та самая старушка, у которой мы были… Вера Семёновна. Она… она меня разыскала!
Я инстинктивно сжал трубку.
— Как разыскала? Зачем?
— Я и сам не знаю как! Может быть, через общих знакомых, может через институт… Позвонила, хотела насчет телефона опять поговорить. Ну и пока меня к трубке ждала видимо услышала, что у меня людно. Слово за слово… В общем, узнала, что я в тесноте живу. И представь, внезапно предлагает мне снять ту самую комнату! Говорит: «Молодой человек, вы мне понравились, спокойный, интеллигентный. А комната пустует, деньги лишние не помешают». Саш, я в растерянности! Мне жутко охота переехать! Ведь это такой шанс! Одному пожить! А там, в той комнате сам знаешь… Поэтому и тебе звоню — проконсультироваться. Что мне делать?
Мозг заработал с бешеной скоростью. Старушка, сдававшая комнату шпиону, пусть и не догадывающаяся о том, предлагает спокойному и интеллигентному Коле жилище? Это была невероятная, подаренная самой судьбой удача. С одной стороны, это идеальный шанс: иметь своего человека прямо внутри, чтобы не упустить момент, когда вернется Сокол, не появится ли кто-то еще, не будет ли попыток что-то забрать или уничтожить. С другой стороны — это чудовищный риск. Нельзя опускать вариант, что это может оказаться ловушкой. Коля рискует. Если шпион вернется, неизвестно, как он себя поведёт.
— Коля, пока ничего ей не обещай, — сказал я. — Жди. Перезвоню тебе в течение часа. Это очень важно.
Положив трубку, я набрал номер Сидорина. К счастью, он был на месте.
— Андрей Олегович, это Воронцов. Нужно срочно принимать решение. Хозяйка квартиры, где мы нашли передатчик, предложила Хромову снять комнату.
В трубке повисло короткое, но красноречивое молчание.
— Сама? — наконец произнес Сидорин, и в его голосе я уловил скептицизм, смешанный с интересом.
— Сама. Узнала, что он в тесноте живет. Предлагает зайти, договориться. Это хороший шанс…