Тим Волков – Курс на СССР: В ногу с эпохой! (страница 14)
— Что она там хоть наложила? — поинтересовался он, заглядывая на плотно набитый пакет. — Ого! Апельсины, яблоки, груши? Такого изобилия даже в нашем буфете нет. Надо будет сказать нашим снабженцам, чтобы они сменили базу.
— Думаю, что на базе такого нет, — уверенно сказал я и, глядя на удивленное лицо Сидорина добавил. — Сейчас же хозрасчёт. Мне кажется, это прямые поставки с юга.
— Да, — покачал головой Сидорин. — Мир катится в бездну…
Я не стал с ним спорить, просто вытащил один апельсин из сумки и начал чистить. Аромат просто волшебный. Мы поделили апельсин на всех и с довольными лицами поехали выполнять задание. Думаю, эта пятнадцатиминутная задержка не сделает погоду.
— А мы вам не с пустыми руками, — широко улыбался Сидорин, сменивший ради такого случая свою шикарную дублёнку на обычный совдеповский пиджачок.
Старушка, вытаращив глаза, уставилась на него, но, заметив поднимающегося по лестнице Колю заулыбалась и пригласила в квартиру.
— Ой, а я тут совсем одна и одна, и поговорить не с кем, — причитала она, ловко опорожняя авоську. — О! Свеколка, морковочка, лучок, репка, а это что? — поинтересовалась она, разворачивая газетный сверток, куда мы упаковали фрукты. — Ой, что это?
Старушка пошатнулась и схватилась за сердце. Испуганными глазами она смотрела то на Сидорина, то на Колю, то на меня.
— Зачем это? — прижимая пакет к груди прошептала она.
— Это Вам, в качестве компенсации за ожидание, — уверенно сказал я.
— Да? — быстро успокоилась старушка и хитро сверкнув подслеповатыми глазками добавила. — А что, я подожду. А вы мне в следующий раз принесите рыбки. Рыбки давно хочется.
— Да, бабка не промах, — покачал головой Коля. — Зато есть повод посещать квартиру в любое время.
— Да уж, — улыбнулся Сидорин. — Даже не предполагал, что всё так обернётся.
— Ну что, — добавил он, глядя Коле в глаза. — Рыбку тебе ловить придётся.
— А что сразу «ловить», — не понял он.
— А то, что ты ей что-то там наобещал, вот тебе и раскручивать, — твердо сказал Сидорин. — А связь со старушкой надо держать постоянно.
— Согласен, — кивнул Коля, разминая затекшую спину. — Мне, если честно, домой пора, — Коля поморщился, и на его лице появилось выражение почти физической боли. Домой…
— А что так грустно? — спросил Сидорин.
Коля отмахнулся.
— Да, так… ерунда.
— Нет уж, начал — говори! — строго ответил Сидорин.
Коля горько усмехнулся.
— Вы знаете, иногда мне кажется, что найти шпионский передатчик проще, чем найти в нашей полуторке тихий уголок, чтобы подумать. Родители, бабушка с дедушкой, все на головах друг у друга… Телевизор орет, бабушка вяжет и всё спрашивает, когда же я жениться буду, дед вечно что-то мастерит и стучит… Я бы отдал всё за свою комнату. Хотя бы за десятиметровую клетушку в общежитии. Абсолютно нельзя работать! Иногда кажется, что я схожу с ума.
— Понимаю, Коля, понимаю, — кивнул мой отец. — Мы с Валентиной долго так жили. Потом только выделили нам жилплощадь, от института. Своя квартира, это дело времени. Ты талантливый парень, обязательно получишь.
— Ладно, поворачивайте сюда, — Коля показал пальцем в сторону своего дома на соседней улице. Он всё ещё был бледен. — Спасибо. И… будьте осторожны, ладно? А я… пойду в свой цыганский табор.
— Держись, Коля, — отец хлопнул его по плечу.
Планерка подходила к концу. Николай Семёнович пробежался по основным темам недели: подготовка к субботнику, отчет о работе передового кооператива «Фотон» и традиционная сводка о перевыполнении плана на местном мясокомбинате.
— И последнее, — Николай Семёнович снял очки и посмотрел на меня. — Александр, к тебе просьба. Обратилась заведующая городской библиотекой, Алла Петровна. Знакомая нашей Людмилы Ивановны. Беда у них, вроде незначительная, но регулярно повторяющаяся. Книги пропадают. Понимаешь?
Внутренне я застонал. Я понимал к чему всё идёт. Великолепно. Снова придётся отодвинуть на второй план все дела, от которых, возможно, зависит жизнь не только моя, но и десятков людей, и искать чьи-то зачитанные до дыр «Три мушкетёра». К тому же есть более важные темы, которые необходимо доработать и подготовить к публикации. Но, раз это «знакомая нашей Людмилы Ивановны», будь добр. Хватит мир спасать. Давай искать «пропавшую собачку», то есть. пропавшие из библиотеки книги. И пусть весь мир подождёт…
Я уже открыл рот, чтобы найти вежливый предлог отказаться, но главред прочитал мои эмоции и опередил меня:
— Погоди отказывать, — он сверился со своими записями, — Почему именно тебе. Суть в том, что в последние месяцы из фондов исчезают не художественные издания, а специализированная литература. Техническая. По радиоэлектронике, схемотехнике. И, что любопытно, по криптографии. Это же вроде твоя тема? Ты пишешь про прогресс.
— Его-его! — кивнул Серега Плотников и попытался сыронизировать. — Пишет, пишет, всех вдохновляет на прогресс, а потом книги пропадают! Это из-за него! У людей тягу к знаниям пробуждает, вот они и тянутся! Как могут!
Прокатились смешки.
Мне же было не до смеха. Что-то ёкнуло внутри. Техническая литература? Радиоэлектроника? Криптография? Так-так-так…
— И кто это заметил? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Старый библиотекарь, Семён Игнатьевич, ветеран, педант, — главред покачал головой. — Никто бы и не обратил внимания. Но только не он. Старый библиотекарь даже составил список пропавшего и пошёл с ним к Алле Петровне.
— А кто такая эта Алла Петровна?
— Я же говорю, заведующая городской библиотекой, знакомая нашей Людмилы Ивановны.
— Понимаешь, Саша, — вступила в разговор завхоз Людмила Ивановна, — Алла Петровна не хочет шума и официальных заявлений в милицию. Репутация у библиотеки все-таки, а тут… воровство. Да хлопотно это. К тому же, кто там, в милиции этой, будет этими книжками заниматься? Тут настоящих преступников ловить надо, кто вагонами ворует, а не этих, книголюбов. Алла Петровна надеется, что через статью, через гласность, удастся как-то воздействовать на совесть читателей. Может, кто-то вернёт. Вдруг и не воровство вовсе? А случайность. Знаю я этих ученных, рассеянные! Взял книжку, прочитал, узнал необходимые сведения и положил на полку, где другие справочники лежат.
Я кивнул, но в голове уже выстроилась совсем иная версия. «Чья-то совесть» здесь была ни при чём. Кому-то очень понадобились именно эти книги.
— Хорошо, Николай Семёнович, — сказал я, почувствовав, что всё это как-то связано с тем делом, которым я занимаюсь в нерабочее время. — Я зайду в библиотеку сегодня же. Посмотрю, что за история.
— Отлично, — главред удовлетворённо кивнул. — На том и порешили. Планерка окончена.
Похоже, моя «тихая» редакционная работа снова бросала меня на амбразуры. И на этот раз след вёл в тишину книжных хранилищ.
Глава 7
Городская библиотека почти не изменилась со времен моего детства. Всё тот же запах старых книг, строгий полумрак и полная, до звона в ушах, тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и скрипом стульев в огромном читальном зале. Храм знаний.
Меня проводили в хранилище, где за столом, заваленным картотечными ящиками, сидел тот самый Семен Игнатьевич.
Библиотекарь оказался худощавым, сутулым мужчиной лет семидесяти, с живыми, умными глазами, глядящими на меня сквозь толстые стекла очков. Он пристально, как умеют только библиотекари, осмотрел меня.
— Итак, Александр, вы говорите, хотите помочь? — он поправил пиджак с потертыми локтями. — Алла Петровна сказала, что вы напишете статью. Но я не уверен, что гласность — верный путь. Вор должен быть наказан, а не пристыжен.
Говорил он размеренно, делая акценты на словах, и в каждом слове чувствовалась значимость сказанного.
— Я понимаю вас, Семен Игнатьевич, — кивнул я, присаживаясь напротив него на краешек стула. — Но наказание — это уже не мой профиль. Обращаться в милицию вы не захотели. Поэтому… Давайте начнем с того, что вы расскажете мне, что именно пропадает. Главред говорил что-то про техническую литературу.
— Не просто техническую! — оживился старик, доставая из стола аккуратно исписанный листок. — Вот, посмотрите. Я веду учет. «Основы квантовой криптографии» 1962 года, «Теория информационных потоков в нелинейных средах» 1965-го, «Психоакустика и скрытые речевые каналы» 1968-го…
Я просматривал список, и по спине пробежали мурашки. А выбор то и в самом деле не случайный. Набор книг весьма специфический. И узконаправленный. Я бы даже сказал тематический. Кто-то целенаправленно собирал материалы по самым передовым, почти футуристическим темам. И делал это не в открытую, а воровал, словно боялся оставить след в читательском формуляре.
— Семен Игнатьевич, а что объединяет эти книги? Кроме тематики? — спросил я, стараясь сохранять спокойствие.
Старик снял очки и задумчиво протер их платком.
— Вы знаете, я над этим думал. Все они изданы до 1970 года. И… как бы это сказать… содержат теории, которые впоследствии были признаны у нас в стране… не соответствующими диалектическому материализму. Лженаучными, если говорить прямо.
Вот оно. Ключ. Враг был не просто образован. Он хитер. Он ищет знания, которые в СССР были под негласным запретом, вычеркнуты из официальной науки как «идеалистические» или «буржуазные». Знания, которые на Западе как раз активно развивались. Квантовая криптография, нелинейная динамика, психоакустика… Это была основа для создания систем связи и шифрования, которые невозможно было прослушать или взломать стандартными методами.