Тим Волков – Курс на СССР: В ногу с эпохой! (страница 12)

Воскресное утро вполне соответствовало моему внутреннему настроению. Мерзко, сыро, слякотно без всякой надежды на проблеск чего-то светлого. Тягучая, напряженная субстанция, похожая на смолу, заполняла разум, отключая его от способности мыслить.

Я встал с кровати и босыми ногами по холодному полу потопал в ванную. Появилась мысль, принять холодный душ, но что-то остановило меня от этого безумного поступка. Наскоро умывшись и почистив зубы, я вернулся в свою комнату и, дрожа от холода, принялся одеваться. Мама ещё вчера уехала на дачу к подруге, чтобы помочь той высадить семена на рассаду. Так что о завтраке придётся позаботиться самому.

Я открыл дверь на кухню и ощутил густой аромат, сладковато-горький от пайки и перегретого металла. На столе, вместо завтрака, громоздились магнитофон «Электроника», осциллограф и куча приборов, соединённых проводами. Коля, склонившись над блокнотом, лежащем у него на коленях, что-то черкал карандашом, пытаясь найти закономерность в результатах исследования. Отец продолжал следить за показаниями приборов, записывая контрольные замеры на вырванном из тетради листке. Множество смятых листков с перечеркнутыми крест-накрест записями валялись на полу.

— Не может быть, чтобы это была просто случайность! — бубнил отец, не обращая внимание на моё присутствие.

Он снова запустил запись. Из динамика полилось ненавистное, монотонное: «ти-ти-та-та-ти-та-та-та…» Похоже они так и не расходились со вчерашнего дня.

— Слишком правильный ритм, — он сделал многозначительную паузу. — Это код. Должен быть код! К тому же мы сами видели откуда шел сигнал.

— Согласен, Матвей Андреевич, — Коля, бледный и не выспавшийся, впился взглядом в зелёный глаз осциллографа. — Но все стандартные шифры не подходят. Может, это числа? Координаты?

Я пробрался к плите, поставил на огонь чайник, достал сыр, масло, колбасу, хлеб и сделал бутерброды. Когда чайник закипел, заварил крепкий чай, достал стаканы с подстаканниками, сахарницу и молча поставил всё это на поднос. На какой-то миг узники крепости разума вернулись в реал, практически на автомате съели по паре бутербродов, выпили чай и снова погрузились в решение головоломки вселенского масштаба. Я плюхнулся на табурет в углу, обхватил голову руками, пытаясь вытеснить из головы всю лирику межличностных отношений. Образ Наташи, преследующий меня всю ночь постепенно отошёл на второй план, а потом, когда мой блуждающий и несфокусированный взгляд уперся в стрелку вольтметра и вовсе исчез.

Она ритмично дёргалась в такт сигналу. Короткий импульс — маленький скачок. Длинный — стрелка замирала подольше. Это монотонное подёргивание показалось мне не случайным. Я смотрел отрешенным взглядом, пытаясь вспомнить что-то важное, и в ушах вдруг отозвалось эхо из другого времени… Противный, скрежещущий звук из колонок старого компьютера…

…пшшш-кшшш-диии-кшшш…

Старый, допотопный модем и его уже классическое шипение при подсоединении к сети.

Я моргнул, отгоняя наваждение. Но оно не уходило, а, наоборот, набирало силу. Стрелка вольтметра… цифровой шум… попытка соединения… Другой мир, другие технологии, но принцип… Принцип-то один! Передача данных. Нули и единицы, выраженные не цифрами, а звуком, его длительностью и тоном.

Сердце вдруг ёкнуло и забилось с новой силой. Я поднял голову и посмотрел на отца и Колю, увлеченных своим спором.

«Диал-ап модем… — пронеслось в голове. — Самый древний, на 56К. Он так же орал в пустоту, договариваясь с миром. RTTY… радиотелетайп… Да это же одно и то же!»

Я понимал, что не могу выложить им всю правду. Не могу сказать: «Да бросьте, это же как в девяностых!». Но я мог подтолкнуть. Осторожно, как сапёр на минном поле.

— Пап… Коля… — мой голос прозвучал хрипло. Я прокашлялся. Они обернулись, на лицах — усталое ожидание.

— А что если… — я медленно подошёл к столу и ткнул пальцем в осциллограф, — вы ищете не там? И всё не так сложно…

— Не так сложно? — нахмурился отец. — Саш, уровень аппаратуры говорит…

— Не в аппаратуре дело, — перебил я. — В идее. Вы исходите из того, что это шифр. Что его нужно взломать. А что если это… не шифр вовсе?

Коля смотрел на меня с недоумением.

— Как это не шифр? Тогда что?

— А что если это просто… текст? — выдохнул я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Обычные буквы. Или цифры. Просто переданные… другим способом. Не как в Морзе, а… — я запнулся, подбирая безопасные слова, — как в телетайпе. Где есть не точка и тире, а, условно, высокий тон и низкий. Или, как тут, короткий импульс и длинный. И каждая такая «штука» — это не код, а просто один символ. Буква «А». Или цифра «пять».

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и шипением ленты. Отец и Коля переглянулись. В глазах Коли мелькнула искра ещё не понимания, но живого, технического интереса.

— Ты хочешь сказать, — медленно начал отец, снимая очки, — что мы пытаемся прочитать зашифрованное письмо, а оно… не зашифровано? Оно просто написано на «языке импульсов»?

— Да! — воодушевился я, видя, что мысль пошла в нужном направлении. — Представьте, есть азбука, где вместо букв вот эти «ти-ти-та-та». И кто-то просто набирает на такой «машинке» сообщение и шлёт в эфир. Никакого сложного шифра. Просто другой алфавит. Примитивный, но чертовски эффективный.

Коля вдруг резко вскочил, сгребая со стола бумагу и карандаш.

— Матвей Андреевич! А он может быть прав! Мы же не проверяли гипотезу простого замещения! — он уже чертил таблицу. — Смотрите: короткий импульс — возьмем все тот же условный «ноль», длинный — «единица». Нам нужно просто составить «азбуку», сопоставив последовательности символам!

Отец, не говоря ни слова, снова запустил запись. Но теперь он слушал её иначе. Его взгляд был прикован к листу в руках у Колю, который уже разбивал запись на группы.

Несколько минут прошло в напряженном молчании. Коля пристально смотрел на датчики и фиксировал высоту тонов. Потом, наконец, выдохнул, произнес:

— Кажется… получилось. Вот, смотрите.

На испещренном листке рядом с причудливыми комбинациями «точек» и «тире» нашего сигнала стояли буквы кириллицы. Последовательность была короткой, обрывистой.

— Расшифровал? — с надеждой спросил отец.

— Ага! — удивленно кивнул Коля. — Всё оказалось проще, чем мы думали! Смотрите, — он повернул к нам блокнот. — В самом начале передачи, до основного сообщения, идёт калибровочный сигнал — повторяющаяся последовательность «один-ноль-один-один». Я предположил, что это эталон, своего рода «азбучный истинный нуль» их алфавита. Я принял эту комбинацию за базовую единицу, за основу отсчёта. Дальше всё пошло как по маслу — мы просто сопоставляли другие уникальные последовательности импульсов с их относительной длительностью относительно этого калибровочного сигнала. Получилась простая таблица замещения, где каждая новая комбинация — это буква.

— Так просто? — не сдержался я.

— Ничего себе «просто»! — усмехнулся отец.

— Просто Коля, — начал я оправдываться, но отец только рукой махнул.

— Согласен, Коля говорит так, будто пустяковое дело, но…

— Вся их безопасность строилась на незнании самого принципа кодировки, — пояснил Коля. — Как только мы догадались, что калибровочный сигнал — это и есть ключ, всё встало на свои места. Они просто передавали открытый текст, но записанный в своей собственной, примитивной шифровкой. Гениально… и на удивление самонадеянно.

— Читай, — тихо сказал отец, его лицо было напряжено. — Что там получилось?

Коля откашлялся и медленно, по слогам, прочитал:

— «ФЕНИКС МЁРТВ. РАБОТАЕТ СОКОЛ. КОНТАКТ С ВЕКТОРОМ СОХРАНЁН. ПЕРЕЕЗД. ОПАСНОСТЬ. ЖДУ ПРИКАЗА К НАЧАЛУ АКТИВНЫХ ДЕЙСТВИЙ. СОКОЛ.»

Глава 6

Гробовая тишина, нарушалась лишь тиканьем часов. Мы сидели на кухне уставившись на текст, написанный слегка корявым Колиным почерком на листке, вырванном из обычной школьной тетрадки, не в силах осознать реальность произошедшего. «Феникс», «Сокол», «Вектор» — это были просто кодовые слова, но за ними скрывались далеко не абстрактные фигуры участников опасной игры.

Таинственный пазл сложился с леденящей душу точностью. Мне всё стало предельно ясно. Но стоит ли посвящать в это отца и Колю? Может, будет безопаснее для них пока не быть посвященными в эти шпионские игры? Хотя… Нет. Надо сначала посоветоваться с Сидориным, но прежде разобраться «ху из ху». Я взял блокнот из рук отца и

«Феникс мёртв», прочитал я. Судя по всему это тот, из парка, что встречался с Метелкиным, и которого в последствии, застрелил Сидорин, защищая моего отца. Но это имя убийцу не спасло. Ирония в том, что Феникс-шпион не возродится из пепла. Его больше нет. Я ухмыльнулся и начал дальше выстраивать цепочку.

«Работает Сокол». Похоже, это тот молодой парень с фотографии, с острыми чертами лица и самоуверенной улыбкой. Похоже, он был связистом при Фениксе. Тут вопрос: была ли заранее согласована с резентурой замена зоны ответственности, или он самостоятельно возложил на себя эту роль? Кем он в конце концов станет? Очередным шпионом, или так же останется связным при ком-то другом? И как расценят в резентуре его самоуправство «Работает Сокол»? Вдруг, это будет признано нарушением субординации и его попросту отзовут (или устранят за ненадобностью)? Нельзя спускать с Сокола глаз. Но, для начала, его надо разыскать.