Тим Волков – Курс на СССР: В ногу с эпохой! (страница 11)

Впервые за всё время, с того самого мига, как я оказался в этом 1984 году, я почувствовал себя по-настоящему потерянным. Все игры с шпионами, все интриги с Метелкиными, все попытки изменить будущее, всё это вдруг померкло и утратило смысл перед простой и страшной мыслью: я могу потерять её. Навсегда.

Глава 5

Небо хмурилось, тучи сгущались, окрашивая город в сизые холодные тона. Я шёл, не разбирая дороги, сжимая в руке записку.

«Глупая, ревнивая девчонка, — думал я с какой-то маниакальной нежностью. — До чертиков ревнивая.»

И ведь было уже такое однажды. И ее гордая, холодная обида, и демонстративное исчезновение. И это стоило мне немалых нервов. Дежа вю. Наверное, эта размолвка закончится столь же жарким примирением. Хотя, если такое и дальше будет продолжаться, стоит подумать, нужен ли мне такой геморрой. Это пока я молодой, всё ограничивается щемлением в груди. А будь я постарше, без инфаркта не обошлось бы. В другое время я бы, наверное, принял бы ближе к сердцу эту очередную «девичью драму», но сейчас мне было не до того.

Сейчас слишком многое зависит от моих дальнейших действий. Мне нужно спасти не только отца и его изобретение. На кону шанс переломить ход истории, продлить будущее для этой огромной, неуклюжей, но все еще живой страны.

Вокруг сплошные угрозы от шпионов с «Парабеллумами», высокопоставленных предателей, технологических диверсантов. Я балансирую на острие бритвы, где каждый неверный шаг может стоить жизни. И именно в этот момент она выбивает у меня почву из-под ног.

Самое удивительное, я совсем не злился на Марину, ставшую причиной нашей размолвки. Метель, если разобраться, тут не при чем. Просто она зашла в тупик, и так получилось, что именно мне она доверилась. Где-то в глубине сознания она почувствовала во мне своего спасителя. Возможно, так оно и есть, хотя, тут можно и поспорить. Наверное, если бы она не была дочерью Метелкина, мне было бы проще держать с ней нейтралитет. А так, Марина — это всего лишь шанс в любое время выйти с ним на контакт. Хотя, кого я хочу обмануть. Марина сама по себе неординарная личность, которую хочется сделать союзником в борьбе за будущее.

Я скомкал записку и бросил её в урну. «Прости, Наташка, но сейчас мне реально не до выяснения отношений. Я тебя люблю, но это потом. Когда всё остальное закончится.»

За спиной раздался скрип тормозов, и я почувствовал, что это Волга. И что это за мной. Но вот какая, бордовая или серая? Я оглянулся и вздохнул с облегчением.

«Серая».

Сидорин опустил окно и махнул рукой «садись». Без лишних слов я сел на пассажирское сидение рядом с ним, и машина с тихим ворчанием отъехала от обочины.

— Ну что, постигаешь прелести одинокого променада? — улыбнулся Сидорин и бросил на меня короткий взгляд, постукивая пальцами по рулю.

— Вроде того, — уклончиво буркнул я, старая поскорее избавиться от романтических мыслей о Наташе.

— Догадываешься зачем я здесь?

Я кивнул.

— Есть вопросы?

— Есть, — начал он без лишних слов. — Расскажи-ка мне, пожалуйста, почему это наш местный журналист Александр Воронцов сломя голову носился по городу с отцом-изобретателем и его юным гением, и натолкнулся на явку шпионов? Случайное совпадение?

— Я же уже рассказывал…

— Мне нужны подробности, —жестко потребовал он и припарковался в тихом месте. — Начни с самого начала. Не для протокола, конечно.

Я тяжело вздохнул и всё ему рассказал. О странном сигнале, возникшем в телефоне во время испытания, о том, как мы решили отправиться на охоту за «призраком», совершенно не подозревая, чем всё закончится, о самодельном пеленгаторе на заднем сиденье «Москвича», о наших поисках по городу. Рассказал про старушку-хозяйку, про её квартиранта, «инженера-связиста», который постоянно находился в командировках.

Рассказал только факты. Информацию о Метелкине я не стал озвучивать, хотя теперь практически на сто процентов уверен, что он как-то с этим связан.

— И самое странное, — я сделал паузу, встречая его взгляд. — Там, в книжке, была фотография. Тот самый тип, который за отцом моим шел. Тот, кого вы… ликвидировали. И ещё один мужчина, помоложе. Рядом.

Сидорин медленно выдохнул, его лицо стало каменным. Он достал пачку «Беломора», но курить не стал, просто теребил её в пальцах.

— М-да, ситуёвина конечно… — он не договорил, но на языке явно было что-то ругательное. — Наши люди сейчас следят за той квартирой, но… — он глубоко вздохнул. — Есть все опасения, что ждать мы можем очень долго. Вы ничего не трогали?

— Ничего, — заверил его я. — Мы ушли, как только всё поняли. Я сразу позвонил вам.

Он кивнул, его взгляд слегка смягчился.

— Правильно сделал. Чертовски рискованно было лезть туда, понимаешь? Могли и на ловушку нарваться. Надо было нам заранее сообщить.

— Так кто же знал, что мы на такое нарвемся? — удивился я. — Мы же думали, это какой-то бытовой прибор фонит. Холодильник там, или телевизор. Просто отцу и Коле, как изобретателям, было интересно выявить причину постороннего шума. Ведь, даже если он находится вне диапазона слышимости, то всё равно вредит здоровью людей, находящихся неподалёку. Вот и хотели выяснить, что это и насколько распространяется вредный звуковой сигнал.

— Вот к чему приводит простое человеческое любопытство, — сказал Сидорин.

— Это не простое любопытство, — возразил я. — Им было очень важно узнать причину возникновения сигнала, чтобы устранить её в схемах сборки в промышленном масштабе. Понимаете, такие технологические шумы могут резонировать, накладываясь на подобные и вызвать катастрофу.

Сидорин удивленно уставился на меня, не веря ни единому моему слову. Да я и сам бы не поверил, если бы не ставшая в будущем доступной информация о взрыве термоядерной «Царь-бомбы» 30 октября 1961 года на Новой Земле, вызвавшем сейсмические волны и атмосферное давление, которые были зафиксированы в разных частях света, трижды обогнув земной шар. Но я не стал говорить об этом, чтобы не объяснять, откуда мне известна секретная информация из военного архива.

— Возможно, — согласился он. — Работа проделана отличная, но теперь это наше дело.

— Естественно, — кивнул я.

Мне почему-то захотелось рассказать про Метелкина, ведь он был ключевой фигурой во всем этом деле. Но я благоразумно промолчал. Потому что надо было аргументировать начало слежки на ним и причины, по которым я, заподозрив Метелкина в шпионаже, сразу не сообщил в соответствующие органы. И почему скрываю фотографии, пытаюсь шантажировать его.

Сидорин не тот человек, что удовлетворится недомолвками и намеками. Он потянет за ниточки и мне придётся признаться, что я прибыл из будущего, чтобы спасти СССР, который находится на грани гибели. И чем это закончится? Прощай мама, папа, Наташа и дорогая редакция, всё то, к чему я так стремился.

— И, Александр… — Сидорин снова посмотрел на меня, и в его глазах читалось нечто похожее на признание. — Чтобы в дальнейшем не пришлось разгребать последствия, твои, или ещё чьи-то там, позвони, прежде чем устраивать самодеятельные экспедиции. Для этого я тебе и дал свой номер.

Он сказал это без упрёка, просто, как констатацию факта. Как старший товарищ, указывающий на ошибку, которую больше повторять нельзя.

— Я понял, Андрей Олегович.

Сидорин завел машину и мы, выехав на проспект Гоголя медленно влились в поток машин.

— Ты домой?

— Домой.

— Подвезу, — он свернул на Ленина и присмотрелся к странной парочке, оживленно о чем-то беседующей у магазина «Рыба». — А это там… Хромов что ли?

Я пригляделся. Да, она самый, Коля Хромов. Стоит с какой-то женщиной, о чем-то общается. Постой… Так ведь эта та же самая хозяйка квартиры, что сдает комнату шпиону! Вот так встреча! Похоже, парень попал в неприятную ситуацию. Он оглядывался по сторонам, а она наседала на него, о чем-то оживленно рассуждая.

— По-моему нам надо вмешаться, — холодно сказал Сидорин и припарковался у обочины. — Пойдём, посмотрим, что там.

— А, милок, и ты здесь! — обрадовалась старушка, увидев меня. — Что же вы не заходите? Вы же красненькую обещали!

Не забыла все-таки про телефон, который так хотела получить. Вот и наседает на Колю, увидев знакомое лицо на улице.

— Обещали, сделаем, — сказал Коля и быстро бросился к машине, оставив нас на растерзание общительной собеседнице.

Сидорин приглядывался к бабушке — ее лицо ему показалось знакомым, но видимо все никак не мог ее вспомнить.

— Подвезем Колю? — отвлекая его, произнес я.

— Отвезем, — кивнул Сидорин.

Мы, наскоро откланявшись, быстро погрузились в Волгу, и Сидорин резко нажал на газ.

— Кто это? — спросил Сидорин, посматривая на старушку в зеркало заднего вида.

— Да так, старая знакомая, — соврал Коля.

Видимо тоже понял, что не стоит сейчас говорить сотруднику КГБ о том, что беседовал с тем, кто сдает комнату шпиону, дабы избежать долгих расспросов, объяснительных, и протоколов.

— Ну, то, что «старая» это понятно, — хохотнул Сидорин. — Но я и не предполагал, что у тебя есть такие знакомые.

— Так мы же, — начал Коля откровенничать, но я толкнул его в бок, и он быстро сориентировался. — Так мы же, это… в очереди познакомились. Я ей помог картошку до дома дотащить.

— А что за «красненькую» ты ей обещал?

— Так это… свеклу, — нашелся Коля. — Она хотела борщ сварить, и нас угостить.