Тим Волков – Курс на СССР: На первую полосу! (страница 42)
— На вот, Николай Степанович сказал разобрать. Там много тебе адресовано.
Пришлось отложить все дела и сесть за письма. Решил рассортировать их на три стопки: «к исполнению», «в номер» и «в архив». Я распечатывал конверт за конвертом, а стопка «в архив» почти не росла.
«Уважаемый редактор! Пишет вам работник Завода приборов из Свердловска. Прочитал вашу статью и не могу не высказаться…»
Я поморщился. Статью об отцовском изобретении еще не публиковали, значит, читатель имел в виду один из моих футуристических очерков. Я уже хотел отложить письмо, но фраза дальше заставила замереть:
«…Вы описали принцип стыковки модулей на орбите с помощью электромагнитов. Я слесарь-монтажник, и у меня есть идея, как упростить эту систему. Прилагаю схему…»
Схема была начерчена на листке в клетку, линии дрожали, но в расчетах чувствовалась уверенная рука практика. Идея и впрямь была гениальной в своей простоте. Это бы отцу передать, чтобы глянул своим наметанным взглядом. Я отложил письмо в сторону и вскрыл следующее.
«Здравствуйте! Пишет вам учительница из деревни Подгорное. После ваших статей наш кружок радиоэлектроники собрал макет „умного“ термоса, который поддерживает температуру чая…»
Термос? Серьезно? Я улыбнулся, но тут же поймал себя на том, что мои собственные статьи, написанные в жанре легкой фантастики, кто-то воспринимает как руководство к действию. Эти люди не ждали указующего перста сверху. Они брали и делали, вдохновленные идеей.
Третье письмо было из Куйбышева от инженера-строителя:
«…В связи с обсуждаемыми в вашей газете возможностями кооперативов, просим разъяснить: можем ли мы, группа инженеров, организовать частное проектное бюро для разработки типовых проектов гаражей и садовых домиков? Куда обращаться? Нужны ли разрешения от парткома по месту основной работы?»
А вот это уже было интересно. Письмо было пропитано не праздным любопытством, а деловой хваткой. Люди уже не просто размышляли о переменах, они прощупывали почву, искали лазейки в системе. Мой НЭПовский манифест, осторожный и завуалированный, они читали как прямое руководство.
Следующая пачка писем оказалась совсем иной. Конверт за конвертом, все с одинаковыми вопросами, отражающими разную бытовую конкретику.
«Уважаемая редакция! После вашей статьи о кооперативах мы с женой задумались…»
«…группа инженеров хочет организовать вычислительный центр…»
«…можно ли легально сдавать внаем свой личный автомобиль?..»
Я откинулся на спинку стула. Вопросов все больше. Нужна инструкция. Закон. Руководство, как поступать в том или ином случае, содержащее четкие и понятные формулировки, соответствующие закону, чтобы открываемый бизнес не загнулся на второй же день и люди, желающие дать стране качественный товар, не разочаровались, погрязнув в бюрократических ловушках. Одной журналистской статьи будет мало. Требуется официальный комментарий. Голос сверху. Авторитетный.
Мысль оформилась мгновенно. Серебренников.
Тот самый человек из обкома, который когда-то похвалил мои «прогрессивные взгляды». Чиновник, курирующий идеологию. Для него подобный разъяснительный материал — возможность застолбить за собой образ партийного реформатора, идущего в ногу со временем. Нужно лишь преподнести это ему как его собственную инициативу.
Я взял блокнот и быстро набросал план:
«В редакцию поступают многочисленные обращения трудящихся, заинтересованных в развитии кооперативного движения и индивидуальной трудовой деятельности… В связи с отсутствием чётких разъяснений на местах… просим дать комментарий о перспективах… и разъяснить порядок действий…»
Вопросы к нему лежали на поверхности. Конечно же рассказать людям, какие первые шаги нужно сделать? Сохраняются ли за ними социальные гарантии? Как избежать нарушений законодательства?
К тому же под предлогом получения этих комментариев можно переговорить с Серебренников и по поводу кое-чего другого. Например, Чернобыльской АЭС…
Только бы он был у себя и принял.
— Людмила Ивановна, — крикнул я. — Николай Семенович пришел?
— Пришел, — раздалось через стенку.
Отлично!
Я подошёл к телефону-вертушке, снял трубку и набрал номер главного редактора.
— Николай Семенович, у меня созрела идея для одного стратегического материала. Потребует согласования на самом высоком уровне. Можно к вам?
Вечер. Я сидел дома, дописывал план статьи про кооперативы. Хоть и обещал не таскать работу домой, но плановый материал никто не отменял, да еще много времени ушло на согласование стихов Грозы, так что пришлось нарушить правило.
За дверью послышались шаги и звяканье ключей. Вошел отец, но как-то медленно, рассеянно. Снял пальто, повесил его на крючок и замер на секунду, глядя в пустоту, с какой-то странной, застывшей полуулыбкой.
— Пап? Ты как? — спросил я, откладывая ручку.
Сразу подумал, может опять сердце прихватило? Все-таки после новогодних праздников, нагрузка была будь здоров! И жирного много, и спиртного… да еще на работе забот полон рот.
Отец вздрогнул, словно очнувшись, и посмотрел на меня.
— Саш… Да ничего, вроде, нормально. Просто устал.
— А чего такой задумчивый?
— Да вот, идиотский случай приключился…
Мама вышла из кухни, вытирая руки о фартук.
— Матвей, что случилось? У тебя вид какой-то странный.
— Да ерунда, Надя, — он присел на табуретку и задумчиво начал свой рассказ. — Иду со смены. Как всегда, через ту стройку на Проспектной, срезал. И вот, понимаешь, остановился шнурок завязать. Присел, а над головой свист! И бух! Прямо передо мной, кирпич упал. Раскололся пополам.
В комнате повисла тишина. Мама безмолвно ахнула, схватившись за сердце.
— Господи! Матвей!
— Да говорю же ерунда! Просто неожиданно. Никогда ничего не падало, а тут…
У меня у самого похолодело внутри.
— Пап, ты уверен, что он сам упал?
— Ну конечно сам! — отец пожал плечами. — Или ветер, может. Или рабочие постарались, балбесы, оставили на краю лесов или стены, вот и приключилось такое. Ничего, пронесло. Главное, как вовремя шнурок развязался! А ты, Надь, еще упрекаешь меня постоянно что шнурки слабо завязываю! Видишь, спасло!
Он попытался хохотнуть, но смех вышел сухой, сиплый и совсем не веселый.
Вот так новость! Кирпич. С четвертого этажа. Ни с того, ни с сего… Слишком знакомая картина. И совсем не похожая на случайность. Тут явно кто-то постарался. Только кто?
Я задумался. Костя арестован. Его банду переловили. Значит, это не они. Кто-то другой. Кому еще понадобился отец? Думаю, это явно связано и с их с Колей Хромовым разработками.
Выходит, есть кто-то еще. Кто-то, кто знает маршрут отца. Кто-то, кто действует аккуратно, без лишнего шума, подстраивая «несчастный случай». И этот кто-то должен быть немедленно схвачен, пока не приключилось самое страшное.
Отец поел без аппетита и молча. Я понял, что настроение у него сейчас на нуле, поэтому попытался немного отвлечь его. Тем более нужно было кое о чем переговорить.
— Слышал новости? — начал я издалека. — ТАСС сообщили об остановке энергоблока на Ленинградской АЭС.
— Э-э, нет. А что там?
— Говорят, для планово-предупредительного ремонта. Как ты думаешь, это надолго?
Отец хмыкнул, наливая себе чай.
— Саш, я тебе больше по металлу и схемам, а не по энергетике. Но… если уж остановили, значит, по уму делать будут. Месяца на два, не меньше. А то и на все три.
Я знал, что отец встречается с Серебренниковым, отчитывается об этапах работы со своим ТКСС-1. А значит может между делом и про АЭС поговорить.
— А представь, — я сделал вид, что просто размышляю вслух. — А если бы не Ленинградскую вывели в ремонт, а, скажем, Чернобыльскую?
Отец посмотрел на меня с легким удивлением.
— Чернобыльскую? А с чего бы? Та, вроде, новая.
— Новая-то новая, пап, но вот, смотри, — я придвинулся ближе, изображая деловой интерес. — Ленинградская, она надежней, старая лошадка, все ее минусы давно известны, взяты на учет и контроль. А вот на новых станциях, с их новыми реакторами… там могут быть системные ошибки, непросчитанные риски. Стоит ли ждать, пока они проявятся? Может, экономически выгоднее вложиться в модернизацию самой перспективной, но и самой потенциально опасной станции сначала? Чтобы потом не платить в разы больше?
Я видел, как взгляд отца поменялся. Рассеянность и испуг уступили место профессиональному азарту. Его инженерный ум зацепился за задачу.
— Системные ошибки… — он задумался, водя пальцем по столу, словно рисуя схемы. — Ты хочешь сказать, превентивные меры?
— Именно! — обрадовался я. — Реконструкция Чернобыльской АЭС не трата денег, а стратегическая экономия. Там выше КПД, больше зона покрытия, но и выше риски, которые нужно нивелировать в первую очередь.
Отец уже совсем оживился. Он встал, достал с полки блокнот и карандаш.
— Так, погоди… КПД… Стоимость перераспределения энергопотоков при остановке Ленинградской и при остановке Чернобыльской… Учитывая логистику, потери в сетях… А если брать не только экономику, но и фактор безопасности… Да, тут есть над чем подумать.