Тим Волков – Курс на СССР: На первую полосу! (страница 44)
— «Улица Советская», — объявил водитель. — Следующая «магазин 'Океан».
Черт! Едва свою остановку не проехал. Задумался! А еще хлеба надо не забыть купить, мама просила. Я выскочил из автобуса и поёжился от холода. В голову снова полезли мысли о событиях последних дней и даже забиравшийся под шапку ветер их не выдувал!
В хлебном, что у нашего дома, стоящие в очереди бабули что-то оживленно обсуждали. Я прислушался к тихому разговору.
— Такой важной… На «Волге», о!
Я навострил уши…
— Сразу видно, начальство, — с каким-то особым придыханием вещала одна. — Про Симаковых спрашивал… и про родственника ихного. Ну, который «красненькую» потерял!
— Не «красненькую», а четвертную, — уточнила вторая.
— Аж двадцать пять? — удивилась первая. — Ох ты ж…
Объявление, поданное Метелкиным в газету через третьих лиц, похоже сработало. Звонили и в редакцию, и, наверняка, по указанному телефону. Народ у нас сердобольный, особенно пенсионерки. Ну, как же так, человек двадцать пять рублей потерял, деньги немалые!
Шпион шел по моему следу, методично сматывая в клубок ту, пока ещё тоненькую, ниточку, которую я дал ему в руки. И, надо отдать должное, он не отступал. Да, пока он действует осторожно, но что стоит ему обратиться в институт, где работают Симаковы. Это не сложно, хотя, думаю, что даже для столь влиятельного человека будет не просто узнать координаты специалистов, работающих за границей. И не просто специалистов, у сотрудников научного института. Возможно он проявит осторожность и не обратится прямиком в посольство. Ведь для этого нужна четкая аргументация: почему его заинтересовали Симаковы? Не скажет же он правду, что хочет узнать адрес дальнего родственника, чтобы вернуть тому «найденные двадцать пять рублей»?
Так что какое-то время у меня было. И все же, я чувствовал, что круг сужался. Рано или поздно Метелкин узнает, что никакого родственника у Симаковых нет, и тогда начнет методично проверять весь подъезд.
— Молодой человек! Вы заснули, что ли?
— А? А! Мне буханочку черного и нарезной.
— Пожалуйста, — продавщица, пухленькая блондинка в серо-голубом халате, положила на прилавок хлеб и батон.
Никаких перчаток, да… Так никто и не жаловался.
— Двадцать девять копеек.
— Пожалуйста… — я дал две пятнашки.
— Сдачу спичками возьмете?
— Угу…
Сложив хлеб в авоську, я сунул спички в карман и вышел из магазина. В голове возникла робкая мыслишка: а что такие активные действия Метелкина заинтересуют «кого-то из органов»? Я представил развитие этой ситуации и улыбнулся. Как бы то и было, я не враг СССР, значит, в отличие от Метёлкина, могу рассчитывать на помощь любых структур. Надо только сформулировать обвинение и найти доказательства его противоправных действий. Но действовать надо осторожно, чтобы не спугнуть.
Сегодня суббота, укороченный день, по трудовому законодательству я могу уйти с работы пораньше, но работу никто не отменял. Так что с самого утра с головой ушел в работу. Полдня отвечал на письма читателей, а потом главред собрал сотрудников, чтобы обсудить темы актуальных очерков и репортажей в свете новых экономических задач. Сверху была спущена установка: освещать все перемены в положительном свете! Показывать, так сказать, пример. А еще нужно было не забывать писать о подвигах доблестной милиции, чтобы привлечь молодые кадры. Там расширяли штаты, укомплектовывали оперативные отделы и силовой блок. Поговаривали о резком повышении зарплаты. Уже начинали появляться легально богатые люди. И что из этого следует? Правильно. Это значит, что поднимет голову криминал. К этому готовились заранее, и нужны были кадры, способные противодействовать росту преступности. Даже ввели в уголовный кодекс понятие «организованное преступное сообщество».
Я уже подходил к дому, когда рядом затормозила новенькая сверкающая лаком и хромом темно-синяя «Лада» универсал четверка. По тем временам шикарная тачка! Сквозь опущенные стекла вырывалась громкая музыка:
Хм… Это кому там так жарко и весело? Пижоны какие-то…
— Здорово, Сашок! — распахнув дверь, с пассажирского места выскочил… Серега Гребенюк!
Джинсы, короткая распахнутая дубленка, красно-зеленый мохеровый шарф — ну, весь из себя!
— Садись, покатаемся!
— Да я как-то…
— Говорю, садись! Прокатимся, пивка выпьем, я ж не за рулем…
— Водителя нанял? — хохотнул я.
— Водительшу! — Гребенюк махнул рукой.
— Привет, Саша! — приглушив звук, выглянула в окно Валентина. Юная Серегина пассия была довольно субтильного телосложения и едва виднелась из-за руля. — Правда, поехали, а? Мне все равно куда. Недавно права получила, ездить учусь. Ну, часок покатаемся, а потом я вас домой завезу.
В конец концов, почему бы и нет? Время-то было.
— Ладно, уговорили, — согласился я. — Но, только на часок.
Я прыгнул на заднее сиденье. Машина рыкнула двигателем, прыгнула вперед… и заглохла.
— Валентинка, ничего страшного, — тут же утешил Гребенюк. — Так… вырубаем передачку… заводимся… ага… врубаем плавненько сцепление… чуть-чуть газку… Чуть-чуть, Валентина! Ага, вот… молодец. Проехали!
— А куда ехать-то? — девушка осторожно выехала со двора.
— Да куда хочешь, — развалившись на переднем сиденье, беспечно отозвался Серега. — Хоть на Маяковского…
— Ага, поняла…
Валерий Леонтьев пел. Валентина вела машину, кстати, вполне уверенно и осторожно, сильно не гнала, резко не тормозила, зима все-таки. Время от времени Гребенюк деликатно поправлял свою даму, так сказать, учил. А я смотрел в окно на проплывающий город и старался отключить все мысли.
— Там, рядом с тобой сумка, — обернулся Серега. — Открой… Бутылки видишь?
Ого! Две бутылки дефицитного тёмного «Рижского». И где он только достал? Одну бутылку я предал приятелю, вторую открыл домашним ключом… А хорошо! Снежок кончился, солнышко вышло из-за туч, и вообще… В салоне тепло, музыка играет… пивко, опять же… Красота!
— Сигареты достань… — попросила девчонка.
Гребенюк и его пассия закурили. Серега открыл форточку.
Сам я не курил, но к табачному дыму относился индифферентно.
— Ты, вообще, как? — снова обернулся Серега.
— Работаю потихоньку, — я пожал плечами. — Пишу. А вы?
— И мы работаем! — гордо отозвался Гребенюк. — Новый цех открыли! Новую линию… И вот собираемся открыть магазин!
Валентина остановилась на светофоре и обернулась:
— Саш! Там, в сумке, продукцию нашу глянь.
— В полиэтилене?
— Ага…
Упаковка была фирменной! Все, как полагается: яркая бумажная этикетка, только вместо ковбоев всадники в буденовках. И броский лэйбл «Selena».
Что-то я такой фирмы не помнил… Черт!
— Это что же? Ваши?
— Наши! — хором отозвались ребята. — Ты вытащи, зацени.