Тим Волков – Курс на СССР: На первую полосу! (страница 40)
— Леночка! Светка!
Наташины школьные подруги бросились обниматься, забрасывать её классическими вопросами «А ты где?», «Куда поступила?», «Как учеба?» и совсем тихо: «А что это за парень…». Наташка представила меня, потом немного поболтали и пошли дальше. Очень скоро нарвались на Гребенюка с Валентиной. Именно «нарвались», потому что те двигались очень активно.
— О-о, Ребя-ата, а мы вас тут заждались. — обрадовался Сергей и, протягивая бутылку «Абрау-Дюрсо», пошутил. — Хотя, шампанское, кажется, не успело нагреться.
Пили прямо из бутылки по очереди, стараясь не обрызгаться пеной, пели песни, кидались снежками, валялись в снегу пока не почувствовали, что замерзли. По пути домой зашли с Наташей в какой-то подъезд, погреться. И долго там целовались…
На следующий день мы сходили в кино, в «Ударник». Взяли билеты на последний ряд… и снова стали целоваться. Я даже не помню, какой был фильм. То ли «В джазе только девушки», то ли «Мы из джаза»…
Наташа уехала вечерним рейсом, чтобы второго числа уже быть в Ленинграде. Ничего не поделаешь, сессия. Я проводил ее до автовокзала и долго смотрел вслед отъезжающему «Икарусу». Стало как-то грустно, да и вообще… Хорошо, хоть завтра уже на работу! «Новогодние каникулы» те времена были только у школьников и учащихся ПТУ.
Зашел по пути в булочную, купил свежий хлеб и пошёл домой. В дворе, несмотря на позднее время у подъезда на лавочке сидели бабушки и что-то активно обсуждали.
— А Вера-то и говорит, хорошая девушка, не вертихвостка! Самостоятельная и строгая.
— Ой, Филимоновна, уморила! Это та сюплюшка-то строгая?
— Так Вера сказала. Еще добавила, что такая жена ее Сереге-то и нужна!
— Хо! Да ты Верку-то больше слушай.
Известные наши домовые сплетницы…
Меня как током ударило! Штирлиц! Я, наконец, поймал мысль и быстро направился к бабулям.
— Авдотья Степановна, Нина Филимоновна, с Новым годом!
— И тебя Сашок, и тебя! Что, хлеб-то есть в булочной?
— Да, уже привезли…
— Ой, и нам надо бы, а то прошлогодний закончился.
— Так я сейчас сбегаю, пока не закрылось, — с готовностью предложил я, стараясь расположить к себе соседок. — Кому что взять?
Быстро определились с ассортиментом и количеством, вручили мне авоську и, взяв на сохранение мою покупку, с радостными напутствиями «осторожно через дорогу переходи» отправили в магазин. Обернулся я быстро и раздал всем горячую выпечку, не взяв с них не копейки. Заявив, что это как будто бы подарок от Деда Мороза.
Ну ты, Саня, и выдумщик, — обрадовались бабульки, с удовольствием нюхая ещё горячий хлеб.
— Тетушки, — начал я игру в Штирлица. — Тут Зоя Степанова с Викторией Ивановной и Серафимой Петровной про какого-то мужика спрашивали.
— Что за мужик? — насторожились старушки.
— Да такой… В плаще старомодном, синем, в петушке вязаном… Симаковых спрашивал.
— Так нет же Симаковых…
— Вот он и спрашивал, — многозначительно произнёс я. — Он еще как-то в начале декабря заходил. Может, встречали?
— А, кажись, видала такого в окно, — вспомнила Авдотья Степановна. — Да, да, в начале декабря как раз и видала, в окно! Из нашего подъезда как раз выходил… Ну, как раз от Симаковых.
Не зря я подстраховался. Вот как. Теперь надо закрепить эффект.
— Говорят, родственник их, из Челябинска, — скучным голосом добавил я. — Он и вчера заглянул! Но, опять, похоже, впустую…
— Да, ходит и ходит, — подхватили соседки. — Только глаза всем мозолит.
— Ладно, тетушки, еще раз с Новым Годом! Пойду.
«Запоминается всегда последняя фраза», подумал я закадровым голосом Копеляна из бессмертного фильма «Семнадцать мгновений весны».
Газету «Заря» в городе выписывали многие. Прочитав объявление, сердобольные бабуси, наверняка позвонят в редакцию и расскажут о родственнике Симаковых из Челябинска. Геологи Симаковы жили на пятом этаже в нашем подъезде, и уже полгода работали в Африке.
На какое-то время брошенный мной слух направит расследование Метелкина по ложному следу. Надеюсь, что надолго. А потом, «или осел сдохнет или падишах».
Новогодние праздники пролетели быстро, и при первой же возможности я напросился на задание.
— Что еще за «Дом творчества», — Николай Семенович поначалу не понял, о чем идет речь, но быстро вспомнил. — А-а-а! «Новые веяния». Ну, сбегай, посмотри. Глядишь, на статью и насмотришь. «Лейку» возьми!
«Лейкой» редактор именовал вообще любую фотокамеру, еще с военных лет.
— Только ты там особо не задерживайся, — предупредил Николай Семенович. — В три часа профсоюзное собрание. Вопрос серьезнейший, попрошу быть без опозданий.
— Успею, Николай Семеныч! Когда я не успевал?
«Дом творчества молодежи» располагался на улице Мечникова, неподалёку от центра, в бывшем здании клуба фабрики «Монолит». Фабрика построила новое здание, а старое отдали под «Дом творчества», которое сейчас полным ходом ремонтировали силами комсомольцев-активистов. Рядом, в проулке, стояли автокран и показавшийся мне знакомым грузовой «ГАЗон» с ярко-голубой кабиной.
Конечно, с Костиком Весниным, Весной, мне встречаться не очень-то хотелось, но, там ведь были и другие люди. Тем более, насколько я знал, несмотря на ремонт вовсю проходило прослушивание кандидатов на вступление в клуб. А желающих было много. Еще бы, им ведь были обещаны концерты! И не какие-то там левые квартирники, а самые настоящие, с залом, с билетами, с легальным гонораром!
Для прослушивания была создана комиссия, оценивающая не только музыку, и тексты песен, но и поведение музыкантов на сцене и их внешний вид.
Когда я вошёл в зал, там как раз настраивала инструменты очередная группа.
На первом ряду, с чувством полной ответственности к выполнению поставленной задачи, сидели шесть солидных дяденек и тетенек, в костюмах и строгих платьях. Весны среди них не было. В конце зала располагался звукорежиссерский пульт, за которым сидел худосочный длинноволосый парень в джинсовке, показавшийся мне знакомым. Он обернулся… Блеснули очки…
— Леннон?
— О! Саня! Привет.
— Ты что же теперь звукач? — удивился я.
— Так я же технарь! — Виталий горделиво приосанился. — И музыкант к тому же, А здесь, между прочим, у меня официальная должность. Оклад! И еще премии обещали. Ладно, сейчас закончим, поговорим. Пока садись, посмотри, послушай…
На сцене музыканты закончили настраивать инструменты и ударник дал палочками отсчет…
Грянул бодренький такой рок-н-ролл! Пискнула «Вермона»…
— Желтые листья, желтые листья… — запел в микрофон басист, бывший тут и за вокалиста.
Ничего так, живо! Даже драйв есть. Вот только текст… Говоря откровенно, кроме желтых листьев ни черта не разобрать! Да и так часто повторяются, что вызывают оскомину.
— Желтыее-е ли-и-ис-тья!
Стоп, стоп! А, кажется, я их знаю! Барабанщика так точно. Это ж Леша, Алексей, пострадавший от бандитского нападения водитель из «Золотой нивы»! Судя по всему, вылечился, наконец. Что ж, слава Богу.
Ну да, они! Вон и название на «бочке» все то же, ВИА «Веселые сердца». Что сказать? Молодцы, товарищи колхозники!
Дальше пошел блюз. Длинный и тягучий, как жевательная резинка. Но-о… хорошо, хорошо… и соло на гитаре классное! Но вот, текст, текст… Невзрачные какие-то слова, квелые. Кстати, как у Весны!
Эх, им бы классику петь, что ли… Или тут надо только свое? Да, наверное…
Ага, закончили…
— Товарищи, не уходите!
В зале поднялся лысеющий дядечка лет сорока, в очках и в черном костюме с галстуком. По виду типичный такой бюрократ. А, если он еще и какой-нибудь музыкант… из той же музыкальной школы… Ох, не завидую я ребятам!
Он взобрался на сцену и протянул руку в сторону сидящих с непроницаемыми лицами членов жюри.
— Я, как председатель комиссии… так сказать, образно выражаясь, от лица всех…
Вот именно про таких Маяковский и писал «я волком бы выгрыз бюрократизм!»
— Так вот, по музыке, по музыке, я скажу… образно выражаясь…
Боже, он еще и картавил, правда, слегка. Но, как тяжеловесно излагал мысли!
— Ничего музыка, ничего… ничего плохого не скажу… Мне лично понравилось, образно выражаясь… Вот и товарищи подтвердят…