Тим Волков – Курс на СССР: На первую полосу! (страница 10)
— Пионеры, Леннон не приходил?
— Нет еще. Но скоро бы должен… — девчонка неожиданно улыбнулась. — Книжку мне обещал принести.
— Книжку? — сразу же насторожился я. — Что за книжка?
— «Мастер и Маргарита», Булгакова, — Тучка-Гроза горделиво приосанилась. — Давно хотела прочесть, да вот нигде не достать. Леннон сказал запрещенная… Да только вот я не помню, кто и когда ее запрещал? А еще какое-то фуфло втюрил! Тоже типа запрещенка… «черная…» что ли. Я глянула, мама дорогая! Стиль какой-то пафосный и одновременно корявый, абзацы словно бы из разных мест надергано. Ну, совершенно невозможно читать! Другое дело — Булгаков! Эх, притаранил бы…
— А вот эта, «Черное время»…
— Я ее сразу же и вернула.
— Н-да-а… — присев на корточки, я протянул руки к огню. — Вот уж не думал, что Леннон литературой увлекается!
— Он и не увлекается, — пожал плечами Пифагор. — Так, вид делает. Модно же! Интересно, где только такие книжки берет?
Вот и мне было очень интересно!
— Так он, может, как-то пояснил откуда… Ну, неужели не похвастал?
Ребята переглянулись.
— Так ведь и хвастал же! — хмыкнула Тучка. — Ну, Пиф, помнишь? Я, говорит, в таком месте был! Там и предложили…
— А что за место?
— С Метелью он куда-то ходил, — Пифагор подул на огонь. — Вернее, Метель его водила. А нас не взяла, сказала, маловаты еще.
— Ну, это она правильно сказала.
Значит, Метель… А куда она могла повести Леннона? Так у него и спросить! Вон он, как раз, явился, не запылился.
За деревьями замаячила сутулая фигура Виталия, с гитарой в зеленом, оклеенном значками, чехле.
Не дожидаясь, я встал и быстро зашагал навстречу. Нет, не настучать по очкам, хотя очень хотелось! Просто напугать, и как следует!
— О, Сань, хеллоу!
— Ты вчера Гребенюку книжку давал?
— Э-э…
— Его родоки спалили, так он ее мне! Едва спрятать успели.
— Уфф! — с облегчением выдохнул Леннон. — Значит, у тебя она.
Я покивал:
— У меня. Прочитаю, верну. Или срочно надо?
— Да, нет, пожалуйста, читай! — поправ очки, негромко рассмеялся Виталик. — А Гребенюку я больше ничего такого не дам! Ну, Серый… А, вроде, солидный чувак!
— Он не по книжкам вообще-то.
— Да знаю… — вытащив из кармана пачку «Родопи», Леннон протянул мне. — Будешь?
— Не курю.
— А, забыл… — чиркнув спичкой, он закурил сигарету и вдруг признался. — Просто надо было хоть кому-то отдать. Тебя бы встретил, дал бы тебе. Ну а тут Серега… Ну, просили просто. И чтоб обязательно потом сказать, понравилась книжка, или нет? И что именно понравилось… Ну, стиль там, язык, идеи и все такое. Я в этом не очень. Так ты прочтешь, скажешь?
— Конечно, — заверил я. — И хорошо бы в тусу с тобой попасть.
— Но, там с Метелью надо. Так ты с ней…
— Ладно, разберемся… Слушай, ты еще Булгакова…
Ленно прищурился:
— Гроза проболталась? Но, я книжку-то попросил… Принесу уж!
Кивнув ребятам, уже подошли еще трое, Леннон уселся на старый раскладной стул и тронул струны гитары:
Я пристроился неподалеку, на скамеечке, и задумался. Интересный какой антисоветчик получается! Оказывается, ему нужна обратная связь! Ну, надо же. Этак, скоро автографы оставлять начнет, «Лейтенанту КГБ Сидорину с почтеньем от автора!»
И кто б это мог быть? Метель повела на тусовку… Опять на Весну, что ли? Интересно, на этот раз куда? Прежняя-то квартира засвечена. А Весну много кто любит… Не потому, что такой уж талант, а, скорее, просто мода такая. На квартирники, на фронду… Типа, государству в пику: вы нам гайки закручиваете, а мы вот! Ох, Юрий Владимирович, гибче бы надо, гибче! Особенно с молодежью…
Да вот именно! Кого хотел удивить автор «Черного времени»? Кого и зачем? Зачем я писал эти статьи, понятно. Хоть что-то пробудить, и определенных людей… в том числе и у облеченных немаленькой властью! А зачем это компилятору? Впрочем, у него, скорее, иная цель. Совсем-совсем иная… Если он действует по заданию — тогда ясно. Тогда нужно вывести из-под удара хороших знакомых и сдать его ко всем чертям лейтенанту Сидорину. Правда, лейтенант ни о чем таком не намекал… Так на то он и кэгебешник! Рыцарь плаща и кинжала, блин. Такому попробуй только поверь!
А, если, автор просто ищет хоть какой-то славы? Сидорин кстати, на что-то подобное намекал…
Но, это ж какое самомнение надо иметь! Или желание. Желание, при средних способностях, хоть как-то выделиться, выдать эпатаж за талант! Тогда антисоветчина тут вполне прокатит. Особенно, среди неокрепших умов.
Вообще же, что гадать? Надо просто вычислить автора! А для того надо попасть на тусовку.
Вот уж это-то было легче легкого. Я увидал за кустами знакомую куртку Метели. Ребята ее тоже заметили:
— О, Метель идет!
— Привет, Метель! Как дела?
— Вашими заботами! — рассмеялась девчонка.
Похоже, внимание малолеток Маринке льстило. Потому что никто другой такого внимания не оказывал? Кажется, она влюблена в Весну, в Костика… А у того есть другая!
— Метель, что спеть?
— Леннон, друг мой! Дай гитару Саше…
Я пожал плечами, а почему бы и нет? Давно ведь не играл уже… Да и вообще, не надо играть в загадочность и считать себя выше других.
— Берите, маэстро! — с поклоном протянул гитару Виталик. — Что вы будете играть?
— Комические куплеты!
— Что-о?
— Саша шутит, — присаживаясь рядом, рассмеялась Маринка.
Да-а, судя по всему, это общение было ей очень нужно, и именно здесь, в старом заброшенном парке, в компании малолеток и вообще, черт-те кого, она могла вести себя искренне, не манерничать, и быть самой собой.
— Может, «Кафе Лира»? — несмело предложил кто-то…
— Кафе? — я улыбнулся, вспомнив ма-аленькую пластиночку Тухманова. Всего две песни. Зато какие!
— Кафе, так кафе…
Я правда, боялся, что не вытяну… Голос-то на пластинке был шикарный! Но… раз уж взялся за гуж…
Песня называлась «Памяти гитариста». Кому она посвящалась, Джими Хендриксу или Виктору Хара, я не знал, да, наверное, это было сейчас не так уж и важно.