Тим Волков – Курс на СССР: На первую полосу! (страница 11)
Песня цепляла! Брала за шиворот и властно тащила за собой… а потом немножечко отпускала, падая в минорную грусть… И снова взрывалась!
О, как все слушали! Девчонки даже прослезились…
Гроза-тучка округлила глаза:
— Клева как! Ведь правда? Это Рождественского стихи, я знаю.
— Спасибо за песню, Саш… — встав, поблагодарила Метель. — Прогуляемся?
О! Оказывается, я ей тоже зачем-то понадобился. Снова игра, интриги?
Мы медленно шли по старому парку. Шуршала под ногами опавшая листва, пахло старой травой, и бледно-желтое стылое солнце мерцало квелыми отблесками давно ушедшего лета.
Нагнувшись, Марина взяла в руки кленовые листья, багряный и желтый. Улыбнулась:
— Спасибо за «Коломбину»! И в самом деле, еще ни у кого нет… Но, я не об этом.
Я отвел взгляд. Вот оно, начинается!
— Ты не мог бы составить мне компанию, — как-то робко просила Метель. — Не думай, ничего такого. Обычный квартирник… Кстати, и Леннон туда напросился. Обещала, придется взять.
Я кивнул:
— Хорошо. И где на это раз?
— Хозяйку ты знаешь.
Глава 5
— Получилось!
Сметая все на лету, в прихожую ворвался отец.
— Получилось! Сашка, слышишь? Где ты?
— Что случилось? — я высунулся из комнаты, настороженно глядя на батю. Такого возбужденного и радостного его я видел не часто, обычно после удачной рыбалки.
— Получилось! — выдохнул отец, схватив меня за плечи и встряхнув. Его глаза лихорадочно блестели. — Представляешь? Получилось!
Я вернулся с улицы, после встречи с Метелью, устал и сейчас хотел немного отдохнуть. А тут отец…
— Да что получилось то? — я осторожно высвободился из его хватки.
— КСС-1 получилось!
— КэЭсЭс-один? Это что такое?
— Карманная система связи, первая модель! Или я еще думал добавить вначале Т — телефонная. ТКСС-1 — как, звучит?
— Постой, ты хочешь сказать…
Отец растянулся в улыбке еще шире. И вытащил из кармана куртки сверток. Принялся разворачивать.
— Ту-ду-ту-ту! — пропел он торжественно, изображая фанфары.
Да, это был телефон. Уже не тот грубый прототип с торчащими проводами и огромным диском, что я видел раньше. Все еще довольно увесистый и угловатый аппарат, размером с две пачки «Беломора» сложенных вместе, но выглядел он куда аккуратнее. И походил уже на реальный сотовый телефон, который когда-то у меня был, в прошлой жизни. Из той жизни, где сотка была у каждого, от мала до велика.
Я осторожно взял телефон, рассмотрел со всех сторон.
Корпус был собран из темного прочного пластика, видимо, с какого-то списанного заводского оборудования, лицевая панель — из текстолита, на котором аккуратно выведены белой краской цифры и надписи. Сбоку короткая антенна. И главное — вместо громоздкого дискового номеронабирателя стояла кнопочная панель. Десять цифр и две дополнительные — «Вызов» и «Сброс».
— Нравится? Коля, тот парнишка, с котором ты меня познакомил на рыбалке — он просто гений! Помнишь, я говорил про проблему с габаритами электролитов? Так вот он нашел выход! Представляешь⁈ Специальные танталовые конденсаторы, К53−16! Малюсенькие, а емкость — просто улет! Он где-то о них в журнале вычитал, чуть ли не в «Технике молодежи»! И мы нашли, на одном заводе, тут недалеко. Заказали, выписали. И нам их прислали. Не дорого стоят. Установили. И энергопотребление снизили в разы! Схему модуляции переработали, применили принцип фазовой манипуляции, это для помехоустойчивости… Раньше надо было орать в трубку, как на рацию, а теперь можно говорить почти обычным голосом! Дальность уверенной связи пока километра полтора-два, но это же только начало! Там есть возможность расширить эту дальность чуть ли не весь земной шар, были бы точки передачи.
— Соты, — совсем тихо произнес я, вспоминая из какой-то научной передачи принцип устройства сотового телефона.
— Дальше…
— Папа, постой! Я все равно ничего не понимаю, что ты говоришь! Сплошные термины!
— Да что тут понимать? В общем… получилось!
Я покрутил телефон. Тяжеловат конечно по сравнению с тем, что существовали в моем времени, но… Но это вполне себе сотовый телефон в 1983 году!
— Еще бы дисплей… — осторожно сказал я.
— Зачем?
— Чтобы видеть номер который набираешь. И чтобы показывал номер того, кто тебе звонит.
— Гениально! — выдохнул отец, удивленно глядя на меня. — Сашка, ты как до такого… Вот что значит гены! А я говорил тебе, что нужно было на радиотехнику идти, а не на твою журналистику! Сплошными идеями сыплешь!
— Да это не я…
— Не прибедняйся! Так что, опробуем?
— Он может звонить? — спросил я, еще до конца не веря в его функциональность.
— Конечно может звонить, сынок! По-настоящему! Не как рация — «прием-прием», а полноценно, как стационарный, понимаешь? Одновременно и говорить, и слушать можно! Ну-ка, звякнем домой!
Мы пошли в мою комнату. Отец осторожно принялся нажимать на кнопки, набирая номер домашнего телефона. Каждое нажатие сопровождалось коротким звуковым сигналом, Коля, видимо, встроил и такой эффект.
— Так-с… Сейчас… И… вызов! — отец нажал на большую кнопку с нарисованной телефонной трубкой.
Мы замерли в напряженной тишине, нарушаемой только ровным тоном динамика.
Прошло десять секунд. Двадцать. Тридцать.
Телефон молчал.
На лице отца померкло сияние. Он нахмурился, приложил трубку к уху.
— Странно… вызов не идет… Ничего не слышно. Только шумы…
Он завершил вызов, потом снова повторил процедуру. Снова тишина в ответ, лишь легкое шипение в динамике.
— Не идет вызов, — пробормотал он, и его плечи чуть ссутулились. Вся его предыдущая энергия, вся восторженность в мгновение улетучились. — Ничего не понимаю… В лаборатории же все работало… Кварц должен быть стабильный… Усиление достаточное…
Он замолчал, уставившись на свое творение. В его глазах читалось горькое разочарование. Столько труда, столько надежд, и вот, тишина в ответ. Я уже приготовился говорить что-то ободряющее, мол, «ничего, пап, в следующий раз получится», боясь, что он сейчас опустит руки, отшвырнет эту коробочку в угол и забудет о ней навсегда, как порой бывало раньше.
Но отец неожиданно резко встряхнул головой.
— Так… — протянул он тихо, почти шепотом. — Так-так-так… Не идет вызов… Значит… где-то провал. В цепи синтезатора частоты? Или в модуляторе? Нет, с модулятором все было ясно… А что если… — он схватил со стола карандаш и на чистом углу какого-то чертежа начал быстро выводить закорючки формул. — Коля говорил про емкость p-n перехода в варикапе… мог уйти отстройкой контур… Надо проверить осциллографом…
Он отшвырнул карандаш и схватил ТКСС-1, принялся разбирать его.
— Пап, может, позже? — осторожно предложил я.
— Какое позже! — огрызнулся он, уже откручивая маленькие винтики на корпусе отверткой, которая вечно валялась у него в кармане. — Сейчас! Пока мысль горячая! Это же очевидно! Надо поднять напряжение на гетеродине и проверить форму сигнала! И перепаять этот чертов варикап, поставить другой, КВ109А, у меня где-то был…
Он уже не видел и не слышал меня. Его мир сузился до платы, паяльника и неуловимой ошибки, спрятавшейся среди паек и микросхем. Разочарование длилось не долго. Его сменила азартная, яростная концентрация.
— Держи, — он сунул мне в руки паяльник. — Разогрей, пока я смотрю схему.