Тим Волков – Альпинист. Книга 2 (страница 13)

Нужно спускаться. И тащить двоих людей придется мне. Только как это сделать?

Пришлось импровизировать. Я решил связать людей на подобии состава поезда. Первым пойду я, что-то вроде паровоза. За мной вагон — Молодов. Второй — Костя. Главное в такой связке — тронуться с места. И самому умом не тронуться.

Скрипя зубами, я двинулся в путь.

Снег был в некоторых местах рыхлым, глубоким. До прочного льда не достать, поэтому приходилось заранее высматривать такие места и стараться не попасться в них. Правда, пару раз я все же забредал в ловушки. Тогда по Эльбрусу раздавался протяжный матерный крик, и приходилось долго выбираться из западни, тратя последние остатки сил.

Но не только рыхлый снег представлял опасность.

Спуск хоть и был пологим, в некоторых местах угол наклона рос и тогда мои «вагоны» начинали скатываться сами. Это помогало экономить силы, и возникал большой соблазн пустить их с горки.

Но в какой-то момент, когда транспортируемые вдруг покатились быстрей и едва не сбили меня с ног, я понял, что это опасно — можно разбиться о скалы, которые попадались время от времени по пути.

Воткнув ледоруб в снег, я остановил движение и аккуратно переместился чуть в сторону, чтобы избежать сильного скольжения.

Продолжил спуск.

Не так были бы мои дела и плохи, я бы справился с поставленной задачей, если бы не погода. Метель продолжала буйствовать.

Я останавливался, вглядывался вдаль — под сердцем зрело неприятное чувство, что от основной дороги я отклонился. Сказывалось отсутствие опыта, мерзкая погода с практически нулевой видимостью и обходы глубокого снега.

Спросить бы у Молодова, но последние метры он пребывал в обморочном состоянии и едва ли мог мне хоть как-то помочь. Поэтому пришлось полагаться на собственные органы чувств и чутье.

Я шел часа три. Может быть больше. Брел в белом урагане, уже едва ли что-то видя, проваливаясь в снег, увязая в нем по пояс, выбираясь из него, вновь проваливаясь. Дорога уже была не различима.

Я остановился, думая, что будет разумным переждать бурю. Но прошел еще один час, а метель все не утихала. Напротив, стала крепчать. Да и температура воздуха заметно понизилась. Я понял, что могу действительно тут замерзнуть, когда с трудом отодрал штанину от льда — она просто к нему примерзла.

Меня бил озноб, тело трясло от холода. Я замерзал, даже несмотря на то, что двигался. А каково сейчас было Молодову и Косте, которые просто лежали без движения я даже подумать боялся. Их нужно как можно скорей спустить вниз, пока они не отморозили себе конечности и воспаление легких не подхватили.

Белизна. И протяжный вой ветра, больше похожий на звериный. В какой-то момент разум мой начал рисовать необычные картины в этой белизне. В густом снегопаде виделись силуэты людей, домов, базы. Но сколько я ни шел, ни базы, ни людей не появлялось. Я понял, что разум пытается выдать желаемое за действительно.

Ощущение времени размывалось. Да и осознание ситуации и самого себя начинало пропадать. Как я оказался в лежащем положении я не знал. Просто в какой-то момент вдруг открыл глаза и понял, что лежу.

Я устал. Так устал, как никогда не уставал. И даже не мог предположить, что так вообще можно устать. Я вымотался. Исчерпал все резервы своего организма, выжав их досуха. Мне хотелось пить, но я даже не мог поднять руку, чтобы взять фляжку с водой — просто лежал на снегу и доставал языком снег, лизал его, словно зверь.

Мое тело ломило, мышцы гудели от напряжения, а суставы словно выворачивало. Но я не кричал — не было сил. Лишь слушал собственное тяжелое надсадное дыхание и понимал, что вряд ли уже смогу встать на ноги. Упал. Как это произошло? И сам не знал. А что с Молодовым и Костей? Веревка на мне, рука ощущает ее. Значит рядом. Только вот что я могу для них сделать? Уже ничего. Не справился с задачей. Подвел всех.

Такие мысли только усугубляли мой эмоциональный настрой, но ничего с собой я поделать уже не мог.

В какой-то момент я вдруг почувствовал, как что-то загородило мне свет. Огромная тень упала на меня, заставляя напрячься. Что-то появилось между мной и небом. Или кто-то…

Неужели помощь⁈

Я скосил глаза, пытаясь понять, что же это там зависло надо мной. Причем мне показалось, что делаю я это чересчур медленно, долго. Сказывалась усталость. Я едва не отключался.

Но когда увидел причину возникновения тени о сне тут же позабылось.

Это был снежный человек…

Ни альпинист, ни проводник, а именно йети — такой была первая мысль. Хотя я и сам не знал почему так подумал. Из-за плотного летящего снега хорошо разглядеть незнакомца не получилось. Я лишь увидел глаза, узкие, словно бы азиатские и черные длинные волосы на голове, раздуваемые ветром. И все. Остальное дорисовал страх и фантазия.

У меня аж сперло дыхание.

Я хотел закричать, но не смог.

«Это мираж», — сам себе сказал я, но не поверил собственным глазам.

Вспомнились Генкины рассказы про то, что йети похищают людей, чтобы иметь от них детей и продолжить свой род. Меня тоже такое ждет?

«Это мираж! Это мираж! Это мираж!» — продолжал шептать себе я, не имея больше никакой возможности что-то предпринять.

Но это был не мираж. Все происходило на самом деле.

Значит, караулил меня этот монстр. Наверняка следил и шел по пятам, просто выжидая, когда сил окончательно покинут жертву. Действительно, зачем что-то делать, когда пища сама все сделает за тебя. Да еще и двоих своих соплеменников с собой приведет.

Я вновь поднял взгляд. И только теперь рассмотрел, что йети был в одежде, вполне себе обычной, хотя и не такой, как у меня. На незнакомце был шерстяной тулуп, перевязанный длинным катанным лоскутом коровьей кожи.

А еще стоящий передо мной был девушкой.

Я увидел ее округлое смуглое лицо, острый нос, такие же острые выпирающие скулы, черные глаза. Даже симпатичное лицо. Что здесь делает девушка? К тому же так странно одетая.

Одета она была и в самом деле странно. Помимо тулупа, сшитого явно не на фабрике, а вручную (отчетливо виднелись толстые и неровные стежки ниток), я разглядел и обувку девушки. Похожие на унты сапоги были сделаны тоже из шерсти и издали напоминали медвежьи лапы.

«Увидь я ее метрах в ста от себя — точно бы принял за йети», — подумал я.

— Вы… — начал я, но не смог выдавить из себя ни звука — горло сковало морозом.

Да и сил уже не оставалось.

Незнакомка тоже молчала, пристально глядя на меня. Кто же она такая? И вдруг меня словно ударило током.

Эльбрусская дева!

Не йети, не монстр и не чудовище. Та, про кого местные слагают легенды и байки. Призрак гор, девушка, потерявшая в горах своего любимого, и сама отправившаяся в горы, чтобы найти его. Ничего хорошего из этого не вышло. Погибла, замерзнув. И теперь ее призрак ходит здесь и… И что? Убивает людей? Сводит с ума?

Или это все выдумка?

Реальность и вымысел перемешались в моей голове — сильно сказывалась усталость. Я уже не мог отличить, где правда, а где вымысел. Я действительно вижу девушку? Или это плод моего умирающего воображения? Я читал статьи, в которых рассказывалось, что в моменты близкой смерти, когда человек умирает от переохлаждения, ему может казаться разное — и что телу не холодно, а даже жарко. И что рядом кто-то есть, кто наблюдает за ним. И что душа может выходить из тела и наблюдать за собой как бы со стороны.

Я готов был поверить во все, кроме одного — что умру здесь, на горе, замерзнув.

Незнакомка тем временем подошла ко мне. От нее явственно пахнуло костром, дымом, теплом. Девушка схватила веревку, которой мы все были связаны, потянула на себя. Я почувствовал силу незнакомки — она одной рукой смогла сдвинуть всех нас троих.

Что происходит? Она собирается утащить нас к себе в берлогу чтобы потом сожрать?

Верёвка вновь натянулась, и я почувствовал, как нас потянули.

— Куда…

«… ты меня тащишь?» — хотел спросить я, но горло упорно не желало произносить ни звука.

Попытки сопротивляться тоже ни к чему не привели, я лишь откинул руку, и та безвольно начала загребать снег — нас к этому времени уже тащили вовсю прочь.

Когда попытается съесть нас ударю ее ледорубом. Этой мыслью я грелся весь оставшийся путь, хотя и понимал, что никого я не ударю — просто не хватит сил.

Когда же я вдруг сообразил, что движение идет с горы вниз, то едва не закричал от радости. Нас спускали! Нам помогали! Но зачем? Зачем ей это?

Ответа на этот вопрос у меня не было. А потом я и вовсе отключился.

— Андрей! Ты слышишь меня? Живой? Как себя чувствуешь?

— Нормально… — прохрипел я, открывая глаза и оглядываясь.

Эльбрусской девушки нигде видно не было. Вместо нее передо мной стоял Юрий Карпович, только одним своим видом квадратного лица возвращая меня в материальный мир. Рядом с делегатом — целая бригада спасателей.

— Это вы нас дотащили? — спросил я, глядя на людей.

— Не дотащили, — покачал головой Юрий Карпович. — Нашли. Вот прямо здесь, почти у самого подножия горы. Ты один дотащил ребят. Спас их. Но под конец видимо все же вырубился. Вот молодец! Герой! Настоящий герой! Ведь не бросил ребят! Рискуя жизнью, смог выполнить задачу! Молодец!

Как это дотащил? Я не тащил! Это девушка. Та, смуглая, в странной одежде. Эльбрусская дева.

— Я… там… мне помогла девушка, — произнес я, поглядывая на гору.

Говорить про эльбрусскую деву, а тем более про йети мне показалось лишним — точно сочтут спятившим. Но и информация про девушку Юрий Карповичем была воспринята с настороженностью.