Тим Пауэрс – Последний выдох (страница 74)

Эдисон тоже подготовился к встрече. Наверное, он использовал сцену в поезде в качестве ловушки. Старик разбил закодированное яблоко о деревянную спинку сиденья, сунул полученную квашню прямо в лицо Оксу, и Окс бессильно вдохнул заключенного в яблоко испорченного призрака.

Окса… заблокировало.

Еще не понимая, что с ним стряслось, но уже зная, что он упустил Эдисона, спотыкающейся походкой Окс проковылял на выход из старинного поезда в Дирборне и скрылся в толпе.

Он обнаружил, что больше не может есть призраков, хотя ему уже очень надо. Скрытый в сознании «Кости-экспресс» решительно атаковал его личность. Он ощущал, что фрагментируется, потому что их сила росла, а его – уменьшалась.

Отчаянно убеждая себя, будто Эдисон сможет отменить свое действие, Окс попытался добиться аудиенции у великого изобретателя. В конце концов, в поезде он не сделал ничего явно противозаконного, и даже в самом начале XX века работал в студии «Кинетоскоп», которая принадлежала Эдисону; в Бронксе, чтобы заработать на карманные расходы и прикинуть способы противодействия маскировке в период охоты на Гудини, но Форд и Чарлз Эдисон чуждались его, а Эдисона держали в укромном месте и под тщательной маскировкой.

В глубоком отчаянии Окс вернулся в Лос-Анджелес, чтобы совершить самоубийство, покуда он «в состоянии убиться сам», уныло объяснял он себе.

Он выбрал сентиментальный способ. Окс достал свою секретную коробку с курительными принадлежностями, которая хранилась в шкафчике, арендованном на складе компании «Южная Аламида», выбрал дымок, который берег для особого случая, втянул его гипотермической иглой и ввел себе в большую вену внутри правого локтевого сгиба пять кубиков обогащенного воздуха.

Согласно его ожиданиям, введенный воздух должен был привести к закупорке сосудов и остановке сердца.

Вместо этого введенный в вену призрак внезапно взорвался в идиотском ужасе, когда понял, что оказался в теле носителя, который вот-вот умрет от фрагментации.

Взрывом с руки сорвало почти всю плоть, и врачи в центральном приемном отделении на 6-й улице ампутировали всю руку до плеча.

Окса поместили в благотворительную больницу, где подлечивали пострадавших в пьяных драках. Вскоре после того как он очнулся после операции, его сосед по палате скончался от инфицированной ножевой раны.

Окс поймал его призрак, сожрал, интегрировал в себя и прибавил жизни. Взрыв стоил ему руки, но разблокировал его психический канал.

Такой сценарий можно было повторить в любой момент. Загнать в бутылку любого зачарованного палиндромом призрака, спереть где-нибудь шприц и всадить свежего призрака в… ногу? Правую руку? И тогда у него не будет двух конечностей. Но как предотвратить вероятность шустрого перемещения призрака в сердце, где он тоже может взорваться?

Окс сгорал от нетерпения попытаться снова вдохнуть призрак. Может, на этот раз получится – потому что солнце встало, потому что он многое вспомнил, потому что у него дико разболелись зубы из-за того, что он так сильно сжимал челюсти, что зубы могли бы осыпаться гнилым песком, а челюсти пройти сквозь друг друга… может, именно поэтому он удерживал их вместе, чтобы они не распахнулись широко столь же яростно и, развернувшись на 360 градусов, не откусили ему голову…

Нет. Он уже убедился, что так не получится. В нынешнем состоянии он не сможет переварить призраков. Если придется, он пустит одного по вене, прежде чем «Кости-экспресс» раскрошит стены его личности и превратит его в надломленного, малахольного кретина с расщеплением личности…

Но сперва нужно выяснить, сможет ли Эдисон отменить свое действие. На этот раз сам Эдисон был призраком, теперь он не обладал ресурсами, которые у него были при жизни, и ему не покровительствовал Генри Форд.

Только мальчишка. Истекающий кровью мальчишка.

Окс вздохнул, вздрогнув от сбившего его дыхание хора взбешенных от нетерпения голосов. Зыбкая левая рука колыхнулась, указав на компас в рукоятке его аварийного ножа, и погладила чехол револьвера под незаправленной рубашкой. Осталось три выстрела. Один из них для себя, если все пойдет совсем плохо и разблокироваться не поможет даже введенный в вену призрак.

«Я ведь уже находил пацана, значит, найду снова, – отрешенно думал он. – И смогу заставить Эдисона сказать мне, как избавиться от затора.

И тогда, наконец, я его съем».

Окс засунул руку в карман мешковатых камуфляжных штанов и вынул деньги. Одна пятидолларовая, три однодолларовые купюры и еще три доллара монетами. Этого хватит на автобусный билет в южном направлении и на банку горохового супа.

«Но лучше бы две банки, – подумал он. – Завтра Хеллоуин. Следующие двадцать четыре часа могут быть хлопотными, а я уже чувствую себя препогано».

Глава 35

– Когда тебе дурно, всегда ешь занозы, – сказал Король, усиленно работая челюстями. – Другого такого средства не сыщешь!

– Правда? – усомнилась Алиса. – Можно ведь брызнуть холодной водой или дать понюхать нашатырю. Это лучше, чем занозы!

– Знаю, знаю, – отвечал Король. – Но я ведь сказал: «Другого такого средства не сыщешь!» Другого, а не лучше!

– Резинки, – произнес Нил Обстадт, карандашом отправив туго обтянутый латексом флакон лететь через весь стол. Крыша его пентхауса снова сложилась, но от синего неба несло холодом, поэтому по углам включились инфракрасные обогреватели и сияли сверху гигантскими вмонтированными в стену тостерами. – Зачем их упаковывают в резинки?

Флакон был пуст. Все десять призраков, уплаченных Шерманом Оксом в счет ноябрьской дани, были спрессованы, приправлены закисью азота и упакованы в стеклянные картриджи, но Обстадт оставил один флакон, чтобы катать его по столу.

– Парни из лаборатории сказали, что это не они, – с раздражением ответил Канов. – Сказали, это, должно быть, какая-то особая подарочная упаковка. Есть два срочных дела. Вы просили мониторить звонки Даларавы. Она…

Обстадт бросил резкий взгляд.

– Она что-то сказала? Что именно?

– Ничего, что показалось бы важным. Она говорила с Веббом в Венисе, но он по-прежнему не чувствует призрака – того самого, из-за которого морские существа выбросились на берег в среду утром, – так что она явно зашла в тупик. В целом она занята подготовкой к завтрашним съемкам на «Куин Мэри». Но мы…

– Подарочная упаковка, – перебил его Обстадт. – Подарочная упаковка. Это сарказм? Оскорбление? Я вынюхал уже девять штук, все до единого высшего сорта. Диорама жителей Лос-Анджелеса. У меня нет претензий к товару, а я знаток. Однако резинки. Что думаешь? Означают ли они «Засунь себе в зад»? «Безопасно засунь себе в зад»?

– У нее есть телефонная линия, о которой нам не было известно. Есть зарегистрированные офисные телефонные линии и телефоны в ее каюте на «Куин Мэри»… – Канов замолк, нервно глядя на Обстадта сверху вниз, но лицо Обстадта ничего не выражало. – Есть еще одна линия, – выдавил из себя Канов, – с номером «ДЖКЛ – КУТ».

– Который указан на рекламных щитах. Знаменитый пацан Парганасов. – Обстадт пытался осмыслить. – Я как кот, – отрешенно произнес он. – У меня девять жизней. – С середины вчерашнего дня он вдохнул девять призраков! Неудивительно, что думать не получалось: его захватили воспоминания других людей, где видимый ими Лос-Анджелес еще не обзавелся скоростными магистралями, а президентом был то ли Трумэн, то ли Эйзенхауэр, то ли кто-то еще. – Пацан Парганасов! Полиция все еще верит в историю водителя компании «Эдисон» с ограблением?

– Похоже, что так. После допроса его отпустили.

– Зачем мальчишка Лоретте? Зачем он понадобился Пако Ривере, ну зачем? – Он махнул рукой. – Я знаю, что его зовут Шерман Окс. Шутка. Мы решили, что именно Окс убил родителей мальчишки и что он хотел убить мальчишку, потому что тот может его опознать, ведь они оба сбежали? Вчера? Окс и мальчишка Парганас?

– Не вместе.

– И Лоретте тоже нужен этот мальчишка?

Канов помолчал и пожал плечами.

– Да.

Обстадт засунул карандаш во флакон и поднял его.

– Большой смог, накрывший город ночью понедельника… – задумчиво произнес он, вращая флакон на карандаше. – Наверняка Окс… люто… в курсе происходящего. Сколько лет мальчишке?

– Одиннадцать.

– Вероятно, еще не вступил в пубертат, – кивнул он. – Должно быть, у мальчика есть крупный призрак. Он либо носит его при себе, либо вдохнул его, либо тот к нему прижился, но они не ассимилировались. Поэтому мальчишка нужен Лоретте, и поэтому он нужен Шерману Оксу. Окс еще не заполучил этот призрак, по крайней мере вчера днем так и было, иначе мальчишка уже был бы мертв, а не рассекал по окрестностям.

Обстадт оторвал взгляд от вращающегося защищенного презервативом флакона и улыбнулся Канову:

– Вчера твои парни поймали пацана! Забрали его у супругов яппи, у мертвых Фасселов! А ты отдал мальчишку Шерману Оксу! – В голосе Обстада сквозило удивление, он продолжал улыбаться с широко раскрытыми глазами. – А если бы ты сделал то, о чем я тебя просил, и мониторил все гребаные телефонные линии Лоретты, пацан был бы у меня, крупный призрак был бы у меня, – а это наверняка как минимум чертов Эйнштейн или еще кто-то, ты это понимаешь? – Обстадт все еще улыбался, но только скалил зубы, потому что у него началась одышка и покраснело лицо.

Канов почти прошептал: