Тим Пауэрс – Последний выдох (страница 76)

Мимо нее с хохотом пронеслись двое мальчишек на велосипедах. Один держал в руке металлическую коробку автомобильной стереосистемы, а другой вел велосипед. Она посмотрела в ту сторону, откуда они появились, и увидела на тротуаре синие осколки автомобильного стекла, которые подбирала и ела седовласая старуха, завернутая в штору.

В другом направлении Беверли-бульвара на противоположной стороне стояло двухэтажное винтажное здание пятидесятых годов, где в прошлом она арендовала свой офис. Прямо отсюда она видела его вертикальный край и сияющий зеленым неоновым светом угол, – коль по-прежнему стоит, значит, используется.

Содрогнувшись от накатившей тошноты, она вспомнила, что пожарные приехали очень быстро.

Элизелд всего пару месяцев арендовала помещение (до последней ночи, после которой завтра сравняется ровно два года), состоявшее из крохотной приемной, ее кабинета, туалета и большого конференц-зала с выходящими на Беверли окнами (стекла которых взорвались от жара пламени).

В вечерних «сеансах» по средам участвовали от шести до восьми пациентов, которые усаживались вокруг конференц-стола, после чего Элизелд зажигала с десяток свечей, выключала электрическое освещение и все брались за руки. Все участники по очереди «делились чем-то с мертвыми»: высказывали старые обиды, иногда обращались к мертвым, порой плакали и умоляли. Элизелд старалась ввести правило, что если кому-то приспичит послать всю группу и броситься вон из комнаты, то делать это следует хотя бы тихо.

Фрэнк Роча всегда старался сесть рядом с Элизелд, а его ладонь часто была влажной и дрожала. На предпоследнем «сеансе», за неделю до Хеллоуина, он передал ей сложенную записку.

Она положила записку в карман и прочла позже, дома.

Записка была старательно написана от руки, в ней он из каких-то странноватых представлений о формальностях выделил кавычками почти все существительные (…моя «любовь» к вам… отсутствие «понимания» со стороны «жены»… моя забота о ваших «желаниях» и «нуждах»… мои «старания» создать «жизнь» для нас с вами… «честь» жениться на вас…), что придавало тексту неумышленный сарказм. Элизелд позвонила ему на работу и предельно мягко объяснила, что предложенное им невозможно.

Но позднее в ту среду, уже находясь дома, одна, она расплакалась, и с тех пор носила эту записку в кошельке на протяжении всех последовавших кошмаров, побега и миграции.

Утром Элизелд не хотелось покидать квартиру на Лонг-Бич, ну или хотя бы отходить не дальше припаркованного фургона Салливана, – чтобы забрать его скудные запасы продуктов, растворимый кофе и быстро нырнуть обратно, – до субботнего рассвета наутро после спокойно пережитого Хеллоуина. Но когда Салливан заговорил о том, что им нужно успеть купить сегодня до заката, от него столь ощутимо сквозило нежелание покинуть Солвилль, что она сделала вид, будто ничего не заметила, и охотно согласилась с его предложением отправиться за покупками.

– Нужны новые носки и белье, – ответила она.

Бачок унитаза в арендованной квартире действительно был подключен к трубе с горячей водой: окна санузла полностью запотели. Они по очереди помылись в душе, оделись во вчерашнюю несвежую одежду, и к моменту, когда убрали с двери гипсовую маску рук и открыли ее, впустив свежий утренний воздух пятницы, Салливан уже был хмур и с поджатыми губами, а Элизелд изображала сдержанную радость.

Салливан украдкой заменил номера своей машины другими, снятыми с запаркованного на стоянке грузовичка, и они поехали на север, в сторону коричневой дымки шипастого горизонта Лос-Анджелеса, где Салливан собирался прикупить «электронику», а Элизелд – пробежаться по botanicas – магазинам трав, и hierverias – эзотерическим лавкам, чтобы подобрать ингредиенты для проведения «сеанса».

– Я считаю, что призраки – это не только остаточный след чего-то, но и электромагнитный феномен, – произнес Салливан не менее нервно, чем рулил по средней полосе Харбор-фривей, – вроде электромагнитных волн. Когда они фокусируются в одном месте, например, когда что-то активизирует их и пробуждает, отчего они переходят во взвинченное состояние, то становятся доступными для обнаружения – в наших целях скорее в виде частицы, а не волны, ну или в виде стоячей волны с различимыми узловыми точками, похожими на малозаметные шаровые молнии – с явными магнитными свойствами. Иногда очень сильными. – Салливан вспотел. – Я наблюдал их вокруг повышающих трансформаторов на электростанциях в пустыне. Выглядят как группка расплывчатых парней, которые мерцают вокруг будки на бетоне, и если их собирается много, то их общее электромагнитное поле способно создавать помехи для показаний мощности. Я хочу… попытаться насобирать среди хлама всяких деталек и сделать аппарат, который сможет выделить индивидуальный сигнал призрака, усилить его и направить в громкоговоритель. А вы пока можете поискать свои штучки для вуду.

Он замолчал, по-видимому, поняв, что допустил неловкость.

«…которыми два года назад ты убила пациентов», – подумала она, мысленно закончив начатое им предложение.

Она взглянула на него исподлобья, приподняв одну бровь, и спокойно ответила:

– А вы запаситесь предохранителями посильнее для своей электроники, gabacho[45].

Он поджал губы и кивнул, явно страшась ее предполагаемой причастности к некому огромному, тайному и могущественному народному ведьмовству – brujeria folklorica.

Но сейчас, стоя на тротуаре в заношенной одежде, с нечесаными длинными волосами, посреди детских колясок и пивных вывесок, и наблюдая за проезжающими мимо старенькими «Торинос» и «Фэрлендс» с разбитыми подвесками и скрипучими ремнями гидроусилителя, она сомневалась, что у нее что-то получится.

Салливан рассказывал ей о «времени бара» и объяснил, что этот феномен возникает вследствие пребывания в роли спиритической антенны, когда имеется психическая связь в виде чувства вины перед умершим или умершими. Когда голодные привидения или охотники на привидений нацеливаются на нее своим намерением, она автоматически смещает свой спиритический вес в режим «одной ногой в могиле», в результате чего долю секунды проживает вне времени, с опережением времени. Он сказал, что это происходит со всеми, у кого есть связь с призраками.

Еще Салливан рассказал о том, как подобные им люди могут вызывать у спящих призраков состояние судорожного беспокойства, и о том, как находить разбуженных скрывающихся существ.

Она соблюдала все меры предосторожности, чтобы не разбудить ни одного из существ: не насвистывала ни старых песен «Битлз» (Салливан сказал, что, в частности, их притягивает «Длинный извилистый путь»[46]), ни (особенно в этом латиноамериканском районе) «Эй, как дела?»[47] группы «Сантана»; не подбирала с асфальта монет, особенно ярко блестящих; и не заглядывала в глаза поблеклых, в розовых и голубых разводах, портретов, скотчем прилепленных в витринах салонов красоты, потому что Салливан сказал, что новоиспеченные напуганные призраки льнут к таким изображениям в ожидании, чтобы уцепиться за неосторожный взгляд.

Она даже купила компас. Салливан сказал, что если стрелка компаса показывает не на север, то с большой долей вероятности она указывает на разбуженных призраков. Компас она держала в кармане и частенько поглядывала на него. В какой-то момент во время рейда по магазинам она, тщательно отводя взгляд, обошла подальше старый, покрытый пылью «Фольксваген» на спущенных колесах, а несколько минут спустя перешла на другую сторону Беверли, чтобы обойти открытые двери расположенного на углу бара, – потому что стрелка указывала на них, отклонившись от северного направления.

Салливан попросил ждать его у полок с видеоиграми в магазине алкогольных напитков «У Рафаэля» на углу Лукас-авеню, и она направилась туда через толпу прохожих. Лучше было ей дождаться его внутри магазина, чем ему праздно торчать около заметного фургона на парковке. Сумка с покупками уже была увесистой, а бедро и плечо все еще болели после того, как пару дней назад она упала на Амадо-стрит. Неуклюжести ей прибавляла засунутая сверху в левую туфлю вещица, которая, как клялся Салливан, была высушенным большим пальцем Гудини, а в правой руке, для баланса, она несла газовый баллончик.

«Un buen santo te encomiendas, – подумала она, цитируя старинную поговорку своей бабушки. – Хорошего святого покровителя ты себе нашла».

На красном сигнале светофора она локтем оперлась о небольшой стальной кожух над кнопкой переключения сигналов на светофоре у тротуара и вдруг задохнулась от накатившего головокружения и услышала глухой шлепок задней частью джинсов и удар сумки с продуктами о пешеходную дорожку – ровно за мгновение до того, как у нее в глазах все подпрыгнуло от реального потрясения от удара.

На нее глазели люди. Когда она пыталась подняться на ноги, ей показалось, будто кто-то крикнул ей borracha! – пьянчуга! На противоположной стороне улицы на светофоре наконец-то замигал сигнал, позволяющий пересечь улицу, и, подобрав сумку обеими руками, она зашагала между линиями пешеходного перехода к обочине через дорогу, ощущая, как на лбу проступил холодный пот от позора. Но, лишь услышав чавканье от контакта подошвы ее обуви с асфальтом и опустив взгляд достаточно вовремя, чтобы увидеть, как вывалившееся из порвавшейся сумки яйцо разбивается об асфальт, она поняла, что снова перешла на «время бара».