Тим Пауэрс – Последний выдох (страница 78)

Она так резко развернулась, что под ногами скрипнул гравий. Из-за угла с алкогольной лавкой показалась и, покачиваясь, пошла в ее сторону сгорбленная низенькая фигурка.

«Duende![49] – подумала она, поворачиваясь обратно, чтобы восстановить равновесие, – те самые полупроклятые злобные ангелы, о которых прошлым вечером на берегу рассказывали женщины!»

Она пригнулась, чуть подпрыгнула, чтобы занять устойчивое положение, и поспешила в сторону Беверли, а перед глазами у нее ясно стояло мельком увиденное изображение: тощее, спрятанное за блестящими солнцезащитными очками лицо под короткополой соломенной ковбойской шляпой.

Но когда с Беверли вывернул разбитый, выкрашенный в красный цвет пикап, стреляя мотором и сотрясаясь на плохих рессорах, она поняла, что полдесятка сидящих на корточках в кузове усатых мужиков в майках-алкоголичках имеют прямое отношение к происходящему.

Элизелд метнулась к задней стене прачечной, прильнула к ней для устойчивости и подняла левую ногу, чтобы достать газовый баллончик, но мужчины в грузовике проигнорировали ее.

Она оглянулась. Duende развернулся и поспешил прочь на север, хромая и держась за стену, но без малейшего ускорения. Грузовик пронесся сначала мимо Элизелд, затем мимо duende и резко развернулся, подпрыгнув на обочине. Мужики выскочили из кузова и схватили карлика, который только и мог, что слабо отбиваться бледными маленькими кулачками.

Мужики схватили человечка под мышки и за ноги. С него сначала слетела шляпа, а потом и большие не по размеру очки, и Элизелд поняла, что добычей мужиков оказался маленький мальчик.

Она стремглав бросилась туда, левой рукой прижимая под мышкой сумку, а правой активируя газовый баллончик.

– Dejalo marchar![50] – закричала она. – Que estas haciendo? Voy a llamar a poliria![51]

Один из тех, кто не держал мальчика, развернулся к ней, готовый с размаху ударить огромным загорелым кулаком, но она нацелила баллончик прямо ему в лицо и нажала.

Обжигающее облако газа ударило ему в лицо, и он резко осел на асфальт. Она повернулась к тем, кто держал мальчика, и снова нажала кнопку, без разбора направляя струю в лица и затылки, затем переступила через корчащиеся в спазмах и кашляющие тела и через приоткрытое окно пассажирского сиденья выпустила короткую струю в салон грузовика.

С платформы грузовика донесся квакающий голос:

– No me chingues, Juan Dominguez![52]

Однако там никого не было, только стоял холщовый мешок с накинутой поверх черной бейсболкой «Рейдерс». Ей показалось, будто бы болтал мешок – весело и добродушно.

Мальчика отпустили, он откатился в сторону, но на ноги не вставал. От обилия перца в воздухе у Элизелд жгло глаза и горел нос, но она все же наклонилась и выпустила из баллончика все остатки прямо в лицо двум мужикам, которые удерживались на четвереньках. Они резко выдохнули, словно застреленные в голову свиньи, и повалились наземь.

Элизелд бросила пустой баллончик, подхватила правой рукой мальчика под мышку и подняла на ноги. Скрюченной левой рукой она по-прежнему прижимала к себе сумку с покупками.

– Надо бежать, малыш, – сказала она. – И как можно быстрее, понял? Corre conmigo, bien?[53] На ту сторону улицы. Я побуду с тобой, но тебе придется договориться со своими ногами. Vayamos![54]

Он кивнул, и она заметила следы синяка вокруг его левого глаза. На ходу подобрав шляпу и солнцезащитные очки, она затащила мальчика обратно в проулок за винным магазином – на Лукас-авеню – и пошла по ней до светофора.

На другой стороне широкой, оживленной улицы она заметила пыльную коричневую коробку – фургон Салливана.

Она обернулась назад и убедилась, что пикап за ними не следует.

Мальчик вполне мог идти сам, и она отпустила его, чтобы достать из кармана компас. Стрелка показывала строго на восток. Призрак по-прежнему у нас по курсу, занервничала она. Потом она вытянула руку вперед и стрелка вернулась на север.

Она поводила рукой с компасом в разные стороны, чтобы убедиться наверняка: стрелка все время показывала на мальчика, который нетвердой походкой шел рядом с ней.

Она знала, что сменит скорость, поэтому сразу, как только поняла это, засунула компас в зубы и пошла быстрее, волоча за собой мальчишку, покуда не остановилась или не бросила его, сбежав.

«Мальчик и есть призрак, – сказала она себе. – Салливан рассказывал, что за счет органического мусора призраки могут накапливать массу и вполне выглядеть как обычные плотные прохожие».

Но Элизелд не могла в это поверить. На мгновение она слегка наклонилась, перевела взгляд со спешащих мимо пешеходов на худое и бледное лицо мальчика и не поверила в то, что неупокоенный призрак мог из стоковых луж, плевков на тротуарах и оставшихся от тамале кукурузных листьев создать ясные карие глаза, столь отчетливо и глубоко наполненные страхом. И синяк вокруг глазницы! Вряд ли фальшивая кожа пугал могла обладать настоящими капиллярами и кровообращением! Наверняка призрак… на нем, подобно заражению вшами.

«Большой призрак», – с тревогой напомнила она себе, припоминая, насколько уверенно показывал на него компас на расстоянии нескольких кварталов.

Красный пикап так и не появился ни впереди, ни сзади. Очевидно, газовый баллончик сделал свое дело.

Они почти дошли до угла. Элизелд засунула компас в сумку с покупками.

– Как тебя зовут? – спросила она, сомневаясь, что он ответит.

– Малыш в состоянии шока, – сипло ответил мальчик срывающимся из-за быстрых шагов голосом. – Вам лучше не знать его имени. Меня зовите… Аль.

– Я Анжелика, – произнесла она. «Фамилию вам лучше не знать», – подумала она. – На противоположной стороне улицы в коричневом фургоне ждет мой друг. Видите? – Она по-прежнему придерживала его рукой под мышку, поэтому просто повернула его голову за подбородок в ту сторону, где стояла машина. – Мы собираемся уехать отсюда в безопасное место, где нас никто не найдет. Думаю, тебе стоит отправиться с нами.

– У тебя компас, – хмуро заметил мальчик. – Я уже был в фургоне, и я могу очень громко заорать во все легкие.

– Мы не собираемся похищать тебя, – сказала Элизелд.

Они доковыляли до перехода на углу Лукас, где остановились, с трудом держась на ногах и тяжело дыша, в ожидании зеленого сигнала светофора. Элизелд по-прежнему озиралась, боясь преследования.

– Я даже не знаю, захочет ли мой друг взять кого-то еще, – сказала она и резко тряхнула головой, задумавшись, наступило ли хотя бы время обеда. – Но я думаю, тебе нужно поехать с нами. А что до компаса, то любой в этом городе, кто знает про такие дела, сможет выследить тебя. – Мальчик кивнул. По крайней мере, он просто стоял рядом и не пытался освободить свою руку из ее руки.

– Да, – сказал он. – Все верно, сестренка. А если я уберу свой свет обратно под ведерко, если я… выйду из светового пятна, то мальчик рухнет как мешок с картошкой. Так у вас есть безопасное место? Даже для нас? И как вы собираетесь нас размагнитить? Чертов электрический пояс не стоил даже одной мятной пастилки.

«Гебефреническая шизофрения? – подумала Элизелд. – Или диссоциативная реакция вследствие истерического невроза? Наверняка диссоциативное расстройство идентичности, модный нынче диагноз».

Она попыталась осознать его ответ. Что он такое сказал? Размагничивание? Элизелд приходилось слышать этот термин в контексте линкоров, и она подумала, что это как-то связано с радаром.

– Я в этом не разбираюсь, но разбирается мой друг, он инженер-электрик.

Это, кажется, разозлило мальчишку.

– Ах, он инженер-электрик! Осмелюсь заметить, все его познания в математике ограничиваются решением уравнений на бумаге, а все туда же – лишь бы диплом на стенку повесить! Наверняка белоручка, про грязную работу знать не знает! Может, думает, что он тут единственный с высшим образованием!

Элизелд остолбенело уставилась на мальчика.

– Я… уверена, что у него его нет… А у меня оно точно есть, кстати говоря… – «Боже правый, – подумала она, – что это я расхвасталась? Потому что хожу в старой мятой одежде и с грязными волосами? Бахвалюсь перед травмированным уличным мальчишкой?» – Но все это не имеет никакого значения…

– Бакалавр наук, – с явной и нескрываемой гордостью произнес мальчишка. – Идемте, познакомимся с вашим инженером-электриком.

– О да, – ответила Элизелд. Загорелся зеленый сигнал, и они пошли.

Глава 37

– Не огорчайся, ты в этом не виновата, – сказала снисходительно Роза.

– Просто ты уже вянешь, и лепестки у тебя обтрепались, тут уж ничего не поделаешь…

Алисе это не понравилось…

Салливан заметил переходящую улицу Элизелд. Когда он увидел причину, по которой она так медленно идет, – помогает идти какому-то хромому ребенку, – он выругался и вышел из фургона.

Еще в дороге, минут пять-десять назад, он заметил, что перешел на восприятие по «времени бара», когда рефлекторно нажал педаль тормоза за мгновение до того, как из-за ближайшего по курсу угла появился нос автомобиля. Он перепроверил, засунув в кассетник первую попавшуюся кассету и выкрутив громкость на максимум, после чего включил для прослушивания: он не только автоматически сжался, но и еще до того, как из динамиков раздался рев грохочущей перкуссии, узнал вступление «Сочувствия дьяволу» в исполнении группы «Роллинг Стоунз». Он выключил музыку, тревожно раздумывая о том, что навело на него психический фокус и ощущает ли его и Элизелд тоже.