Тим Каррен – Улей-2: Размножение (страница 2)
Что-то жидкое и липкое, с кислым запахом.
Это точно была не вода. Что-то едкое, отчего на распечатках расплывались буквы и цифры. Некоторые страницы невозможно было прочесть, все размазалось, как в детском рисунке.
Это были важные бумаги.
Черновик статьи об эволюции квазаров, которую Батлер писала для канадского астрономического журнала. Текст хранился у нее на диске, но мысль о том, что кто-то или что-то вмешивается в ее работу, не просто листает страницы, а заливает их какими-то вяжущими веществами и уничтожает ее четкие, упорядоченные мысли… это ее просто бесило.
Ее нельзя было назвать стыдливой мимозой. Батлер выросла в суровом рыбацком порту Скайдерст в Бристольском заливе. А в этом городке не выживешь, если не умеешь постоять за себя.
И сейчас, видя свою испорченную работу, она была не космологом из Лондонского университета, а дочерью рыбака. Женщиной из такого места, где, если не умеешь бить сильней и материться громче, чем большинство парней, вряд ли сохранишь девственность после тринадцати лет. И как свидетельство, Батлер сохранила свою до первого курса в Кардиффском университете, когда влюбилась в игрока из команды регбистов.
Тяжело дыша, она прошла к двери и протянула руку к замку.
Она выйдет.
И разберется с тем, кто это сделал.
Батлер взялась за ручку: дверь по-прежнему была заперта. Очевидно, тот, кто побывал у нее, вышел и снова запер дверь.
Какая-то бессмыслица.
В дверь с другой стороны неожиданно громко застучали.
Издав сдавленный вопль, но все-таки не закричав, Батлер плюхнулась на задницу, ударившись головой о металлическую раму кровати. Испуганная, растерянная, сбитая с толку, она сказала:
– Кто там? Лучше отвечайте, черт возьми, или я выйду со своим ножом! Вы меня слышите?
В ответ – только тишина.
Батлер вскочила на ноги и, включив интерком на стене, вызвала канал общего оповещения.
– Если кто-нибудь там есть, ответьте мне! Говорит Батлер! Я в спальне. Брайтен? Ван Эрб?
На мгновение воцарилась тишина, ее голос эхом разнесся по станции.
Затем из громкоговорителя послышался треск помех.
И голос, резкий и жужжащий.
–
На этот раз она закричала.
2
Ей потребовались все силы, чтобы выйти в коридор.
Батлер прилетела в летний сезон на станцию «Маунт Хобб», чтобы послушать звезды, изучить квазары и пульсары и прислушаться к радиоизлучению самой Галактики, к голосу галактического магнитного поля. И что еще важнее для ее собственной области исследований – узнать об огромных облаках органических молекул, дрейфующих между звездами. О плотных молекулярных облаках, самом веществе жизни, готовом оплодотворить пустые планеты.
Батлер прилетела в Антарктику ради науки, а не ради этого… чем бы оно ни было.
В коридоре она увидела еще куски тающего льда.
И отпечатки… по крайней мере, она
Отпечатки были влажные, тянулись по коридору мимо ее комнаты. В сухой атмосфере станции они уже начали испаряться.
Дыша размеренно, чтобы сохранить спокойствие, Батлер пригнулась и стала разглядывать их.
Треугольные, примерно десяти дюймов[1] в длину, в самом широком месте – пять или шесть дюймов. Не знай Батлер, что это невозможно, подумала бы, что кто-то прошел здесь в ластах. Следы были похожи, но не совсем. Их было много, плотно расположенных, и это навело Батлер на мысль, что здесь рядом прошли два человека.
«Поблизости нет бассейна, – подумала она. – То, что оставило следы, было покрыто льдом и снегом. Оно пришло снаружи. То же самое, что оставило резкий запах…»
Батлер не знала, что думать, по какой неведомой тропе поведет ее разум. Она знала только, что посетитель весьма необычен. Но что могло прийти из морозной ночи и оставлять такие странные следы, не говоря уже о запахе?
Батлер побежала по коридору.
Стучала в двери, звала ученых, техников и вспомогательный персонал.
Ответа не было.
Только тишина.
Тишина, огромная и подавляющая. Которая вызывает желание забиться под кровать и спрятаться.
Да, именно так справляются с подобными проблемами.
Вы не лезете на стены и не кричите, у вас не должно быть нервного срыва, вы просто беретесь за дело. Невзирая на испуг, вы устраняете человеческий фактор и применяете научный метод. Если какое-то существо побывало в лагере, вы устанавливаете, кто это был. Если кто-то ушел, вы узнаете куда.
Звучит очень просто.
Но совсем не просто, когда вокруг поселок, тихий, выжидающий и почему-то смертельно опасный. При свете дня можно сказать себе, что мавзолей – это лишь мавзолей, но попробуйте провести в нем ночь.
Сначала Батлер постучалась к Сэндли.
Сэндли была ботаником, еще одной из женщин на станции. Дверь оказалась не заперта. Включив свет, Батлер огляделась, может ожидая увидеть что-нибудь ужасное, вроде растерзанного и окровавленного трупа, но ничего такого не обнаружила.
Комната была пуста. Одеяло отброшено, как будто Сэндли встала ночью, чтобы попить, и так и не легла снова.
– Сэнди? – вполголоса сказала Батлер. – Где ты? Что здесь произошло?
Кто бы ни пришел к ней – а к этому моменту Батлер была убеждена, что кто-то – или что-то – приходил, он не рылся в бумагах на столе и не оставлял куски льда. Пол местами был влажный, но это ничего не значило. Когда достаточно сильно поднималась температура, в спальнях повсюду капала вода.
Батлер подошла к кровати.
Одеяло было холодное, и… боже, здесь тоже эта слюна натекла на подушку и свисала с простыни, как сопли. И в воздухе стоял тот же химический запах.
Батлер лихорадочно проверила остальные комнаты в спальном корпусе. Ван Эрба. Джонсона. Элдера. Брайтена. Ли. Хаптмана. Каллауэя. О’Тула.
Пусто.
Пусто.
Пусто.
Даже комнаты контрактников, обеспечивающих работу станции, были пусты. Все постели выглядели так, словно в них спали. И еще слизь… на кроватях, на стенах, на дверных ручках.
Пол был влажный.
Но ни одного человека.
Батлер пробежала до конца коридора и вошла в комнату Джиллиана.
Джиллиан был начальником станции. Он заправлял тут всем, и если кто-то и должен быть в курсе происходящего, так это он.
Его комната не походила на остальные. Да, в кровати спали, но кругом царил беспорядок, как будто здесь случилась драка. Стол был перевернут. Папки и бумаги разбросаны. Одна стена исцарапана, как будто лезвием ножа. На полу валялись четки, словно кто-то молился, когда… когда произошло то, что произошло.
Очевидно, Джиллиана врасплох не захватили.
В отличие от остальных.