Тим Харди – Зал костей (страница 2)

– Ольфрид знает, сколько тебе лет и что ты хочешь проявить себя, – заверил отец, когда однажды вечером я заговорил с ним на эту тему. – Он не раз видел, как вы с Брамом и Хаарлом сражаетесь на деревяных мечах по всему Большому залу. Я предложил, чтобы он взял в обучение тебя и сына Брунна Четыре Ветра нынешним летом, когда Браму исполнится десять. Есть еще один паренек, которого Полурукий согласился взять по моей просьбе. Вполне разумно, что вы трое начнете подготовку вместе.

Наверное, на моем лице отразилось разочарование, потому что отец сильной рукой ласково обнял меня за плечи.

– Скоро настанет и твой час. Поверь мне, когда ты с головы до пят будешь покрыт синяками и каждая мышца в твоем теле будет болеть, ты пожалеешь, что больше не играешь с деревянными мечами. Послушай, погода установилась хорошая, и, если завтра с утра будет ясно, давай выйдем в море на «Гордости Марла». В последнее время я что-то засиделся.

В ту ночь я почти не спал от волнения, а проснувшись чуть свет, сразу бросился к окну, где меня встретило утреннее солнце, которое отражалось от спокойных вод Редфарского моря. Отец сдержал обещание, и Брунн Четыре Ветра, капитан «Гордости Марла», тепло приветствовал нас на борту. Вокруг суетилась команда, готовясь к отплытию. Огромный корабль о пятидесяти веслах отец построил с одной целью: сеять страх среди наших соперников и вести с ними войну. Когда украшенный орлом клана Ривсбург парус развернулся и наполнился ветром, у меня возникло ощущение, что с каждым взмахом весел судно словно взлетает над волнами. Мы направились на восток по расширяющемуся устью реки Йельт; деревяные стены Ривсбурга и каменные башни крепости Ульфкель быстро исчезали из виду.

– Сегодня утром ты оправдываешь свое имя, Брунн, – заметил отец.

– Да, Кулдаф благоволит к нам, – ответил Брунн, и его бороду прорезала широкая белозубая улыбка.

В заповедях Рива говорилось, что ласкарские кланы утратили веру в богов после их падения, которое привело к Войне божеств, однако моряки вроде Брунна по-прежнему возносили традиционные молитвы Кулдафу, хозяину воздуха и ветров, а еще Нанкидо, повелителю вод и морей.

– Ну, куда путь держим? К северному берегу до Каламара или на юг до Ромсдаля?

– Нет, – рассмеялся отец. – Давай-ка выведем судно в открытое море и покажем мальцу настоящее морское искусство.

Брунн кивнул и отдал приказ. Поздним утром мы вышли из устья реки Йельт и двинулись дальше на восток, в открытое море.

До сих пор я с теплотой вспоминаю самый первый раз, когда отец взял меня в плавание. Четырехлетний мальчуган, я все еще оплакивал мать, и, думаю, в тот день отцу хотелось сбежать из Ривсбурга не меньше, чем мне. Погода стояла далеко не такая благоприятная, как во время нынешнего путешествия, и потому бушующие сизо-стальные воды Редфарского моря показались мне воплощением неведомого. «Гордость Марла» то поднималась на больших пенистых волнах, то опускалась, и немного погодя я извергнул свой завтрак, обессиленно перегнувшись через борт. Сегодня же я свободно бегал по палубе вместе со своим другом Брамом, и мы оба чувствовали себя как дома.

Брунн Четыре Ветра зычно выкрикивал распоряжения, а команда быстро их выполняла. Отец удовлетворенно наблюдал, как за кормой удаляется берег. Вскоре повсюду, куда ни посмотри, простиралось Редфарское море, и только несколько шумных чаек кружили высоко в небе, составляя нам компанию.

– В какой стороне Рилтбалт, сынок? – спросил отец, хлопнув меня по плечу.

Простой вопрос! Я улыбнулся и показал на восток, представляя себе далекое побережье, которое никогда не видел, где лежали земли вражеского клана Рилтбалт. Брунн со своим сыном обменялись взглядами, и я понял, что прав. Отец одобрительно кивнул.

– Значит, ты без труда скажешь, где находится Ворунд.

– На юге, – рассмеялся я, хотя мне стало не по себе. Люди из клана Ворунд были нашими заклятыми врагами, их вождь Асмар часто совершал набеги на наши берега. – Отец, ты же не собираешься плыть так далеко на юг?

Увидев мою тревогу, отец улыбнулся.

– Нет, сынок. Однажды, когда Полурукий скажет, что ты готов, ты сам отправишься в это путешествие, как все мужи клана Ривсбург, которые хотят быть доблестными воинами. Будь у нас больше времени, я бы направил корабль на север, чтобы показать тебе Льдистые горы, которые высятся на другом берегу Редфарского моря, отмечая начало Бескрайнего океана. Говорят, что только горы Раннох выше Льдистых. А со временем ты ступишь и на Северные равнины. Люди там настолько привыкли к лошадям, что не доверяют морю. Степи, где они живут, простираются во все стороны, насколько хватает глаз, и не встретишь ни деревца, пока не доберешься до проклятого леса Горгорач. Высадившись там с моим отцом, я не мог поверить собственным глазам.

– А еще есть горы Барос и озеро Талл, – добавил я, представляя себе все эти места. – Этта показывала мне древние карты, на которых земли клана Норлхаст граничат с нашими на севере, а владения клана Ворунд и Северные равнины – на юге. На западе, за горами Барос, находятся кланы Хельсбург и Виттаг, наши союзники и торговые партнеры.

Я улыбнулся, радуясь возможности похвастаться своими знаниями. Внезапно мне в голову пришла мысль, и я нахмурил брови.

– Почему Северные равнины называют Северными, если они лежат на юге?

Отец с Брунном расхохотались.

– Карту Этты нарисовал южанин, – объяснил Брунн. – Обитатели тех мест называют себя жителями Северных равнин, так что название прижилось, и неважно, кажется ли оно разумным людям вроде нас. Запомни, практически все расположено к югу от Ласкара…

– Мне десять, отец, и скоро я стану мужчиной. Йорик уже побывал в Каламаре и Ромсдале, а я почти не выезжал из Ривсбурга. Я должен увидеть твои владения. И, как ты сказал, другие земли тоже.

– Да, мир гораздо больше, чем считает большинство людей, со временем ты узнаешь его лучше, Ротгар, обещаю. Надо же, кажется, еще вчера твоя мать прикладывала тебя к груди! Все так быстро меняется…

Отец на миг погрузился в тяжкие мысли, устремив взгляд вдаль, в отрытое море.

– Брунн! – внезапно рявкнул он. – Неужели эта проклятая посудина не может двигаться побыстрее?

Уже почти стемнело, когда «Гордость Марла» бесшумно скользнула в гавань. С удивлением я увидел ожидающую нас толпу. Заметив среди собравшихся Йорика и Финнвида, я понял: что-то случилось. Отец, похоже, тоже это почувствовал.

– Финнвид! – окликнул он. – Чего я не ждал, так это почетного караула!

– Есть новости с юга, – ответил ярл, пока команда Брунна торопливо швартовала корабль.

– Гаутар потребовал что-то еще, раз вы собрались в столь поздний час?

– Нет, я имею в виду известия о клане Ворунд. И это лучше обсудить в крепости, вождь.

Отец пожал плечами.

– Если новость и вправду так важна, как ты считаешь, Эйнарсон, то скоро о ней будет сплетничать весь Ривсбург. Я предпочел бы услышать ее раньше, так что давай говори.

– Вождь Асмар мертв, – ровным голосом сообщил Финнвид. – Убит, и, судя по всему, ему перерезал горло младший сын. У клана Ворунд новый вождь, и его руки в крови.

Почти забытый в толпе людей, я последовал за отцом. Он добрался до своих покоев, но только Финнвид, Ольфрид, Йорик и Этта вошли туда вместе с ним. Когда Финнвид подошел, чтобы закрыть дверь, его взгляд упал на меня, и я с надеждой посмотрел в серые глаза.

– Пусть останется, – велел отец. – Так или иначе, к утру пойдут разговоры. Лучше пусть малец услышит все из первых уст, от тех, кто знает, о чем говорит.

– По правде говоря, нам почти ничего не известно, – промолвила Этта.

Когда я впервые встретился с Эттой, ей было, по слухам, уже за девяносто. Она согнулась под бременем лет и ходила, опираясь на клюку, а пергаментное ее лицо будто состояло из усов и морщин. Хотя длинные седые волосы Этты обычно были растрепаны, сегодня она небрежно стянула их в конский хвост. Отец ценил ее опыт и проницательность, и Этта всегда оказывалась рядом, когда ему требовался совет.

– А что же нам известно? – спросил отец.

– Асмар, самый могущественный вождь ласкарских кланов, мертв. Теперь кланом правит его четвертый сын, Адальрик, который убил собственного отца и трех старших братьев.

– Адальрик совсем еще юнец, – добавил Ольфрид, один из старейших и самых близких друзей моего отца, похожий на большого медведя.

В свои пятьдесят два он был почти на десять лет старше отца, но по-прежнему выглядел весьма внушительно. Потеряв два пальца в сражении с кланом Ворунд, Ольфрид решил, что возглавлять войско Ривсбурга должен человек помоложе. Многие ожидали, что его сделают ярлом крепости Ульфкель, однако эта честь выпала на долю Финнвида Эйнарсона. Полурукий взял на себя обучение следующего поколения воинов, оставив политику и управление крепостью Финнвиду. И все же известие о смерти вождя клана было таким важным, что заинтересовало даже Ольфрида.

– Разве это не добрые вести? – спросил он. – Мы много лет страдали от Асмара, и оплакивать его смерть я не собираюсь. А мальчишка для нас не опасен, верно?

Этта нахмурилась и покачала головой.

– Он уже не мальчик, Ольфрид. Адальрику двадцать два, и он взрослый мужчина. Так или иначе, любой, кто убил отца и родных братьев, претендующих на престол, вызвал бы у меня тревогу. Все трое погибли в одну ночь, а значит, убийство подготовили заранее. Вряд ли Адальрик действовал в одиночку, наверняка у него есть союзники, и их достаточно, чтобы привести парня к власти.