Тим Брейди – Невинные убийцы. Как три обычные девушки стали кошмаром для нацистов и героями Второй мировой (страница 31)
Спрятаться было негде, кроме как по ту сторону ограждения, прижавшись к балке, одновременно служившей опорой моста. Они оставили взрывчатку лежать на месте, перебрались через ограждение и прижались к балке спинами, отчаянно цепляясь за стальную конструкцию и упираясь пальцами ног в узкую полоску под ними. Им казалось, что бурная Спарне течет в сотнях метров внизу, а они висят над ней, держась лишь на закоченевших пальцах. «Шаги приблизились, а с ними и свет, – вспоминала Трюс. – Я ничего не видела, кроме болтов в конструкции моста, блестевших в луче фонаря. Руки у меня горели, сердце выпрыгивало из груди. Металл безжалостно врезался мне в пальцы» [230].
Когда шаги и свет фонаря наконец достигли конца моста, Трюс и Ханни с огромным трудом перебрались обратно через ограждение. Утомление давало о себе знать: они едва могли держаться на ногах. К тому же они быстро поняли, что им не хватит времени установить взрыватель. Они похромали к своему укрытию под мостом, растирая руки, чтобы восстановить циркуляцию крови.
Фредди нашла их там и поделилась тем, что ей самой пришлось пережить: у одного из солдат была собака, и когда патруль подходил к мосту, она учуяла Фредди. Той пришлось оттолкнуть пса, прежде чем он предупредил хозяина.
Девушки еще раз пригнулись и спрятались, когда патруль обходил мост, но в конце концов опасность миновала, и они смогли сесть на велосипеды и уехать, бросив бомбу без взрывателя на путях.
Разочарование от неудавшегося подрыва моста у девушек вскоре затмила другая акция, на другой железной дороге, между Эймейденом и Вельсеном. На этот раз девушек объединили с группой молодых мужчин из Вельсена и Сантпорта, в которую входила пара мальчиков-подростков и трое братьев, опытных бойцов Сопротивления, служивших в голландском флоте, а также сын викария. Франс назначил группе встречу в табачной лавке в Сантпорте, близ которой местная RVV устроила потайное убежище под кодовым названием «Бункер».
В бункере имелась собственная система водоснабжения, туалет, запасы продовольствия и оружия. Его выкопали под землей в лесу недалеко от табачной лавки именно с той целью, для которой он сейчас использовался. Вентиляция осуществлялась через шахту, проходившую через полый ствол дерева. Вход прикрывали мох и обломанные ветки. Для Трюс, Ханни и Фредди это было самое оригинальное укрытие за все время войны. «В бункере я чувствовала себя партизаном», – говорила Ханни [231].
В ночь акции группа собралась сначала в табачной лавке, где дождалась отмашки от одного из членов вельсенского Сопротивления, осматривавшего местность. В ожидании они курили сигареты, и один из братьев возмутился этим, заявив, что просто безумие – курить рядом со взрывчаткой и запалом, разложенными на столе. Между ним и Франсом возник спор, но его быстро прекратил разведчик, вернувшийся с сообщением, что все спокойно.
Группа отправилась к железной дороге; со стороны они выглядели, как взвод военных. Харлемский отряд Франса теперь был отлично вооружен – у них висели на груди пистолеты-пулеметы британского производства. В таком виде они прошли по улицам Сантпорта. «Мы выглядим в точности как фрицы», – шепнула Ханни Трюс [232].
Когда они добрались до места, Франс разделил группу, отправив разведчика и Пита – того брата, который поссорился с ним из-за сигарет, – установить взрывчатку на путях, а остальных разделил еще на две подгруппы, которые должны были караулить по обеим сторонам рельсов.
Был один пугающий момент, когда патруль из полудюжины пехотинцев появился из темноты и прошел вдоль путей. Но обе группы успели попрятаться в канавах. Когда патруль прошел, Трюс, Ханни и остальные продолжили караулить, а Пит и разведчик установили часовой механизм и взрыватель. После этого Франс снова разделил группу и отправил их в бункер разными путями дожидаться результата.
Они пили чай, сидя на соломенных матрасах, и прислушивались к ночной тишине. Они не только услышали оглушительный взрыв, но и заметили голубую вспышку, мелькнувшую над бункером. Дальше раздался ужасный скрежет стальных колес, цеплявшихся за рельсы, и, наконец, грохот, когда поезд сошел с путей посреди поля.
Франс откупорил несколько бутылок вина, и все они подняли тост за успех предприятия. В ту ночь они остались вместе в бункере, посреди целого арсенала, включавшего пистолеты-пулеметы, несколько винтовок, карабины и автомат. Трюс хорошо запомнила тот момент: «Находиться рядом с товарищами, чувствовать себя свободно было просто прекрасно. Никогда я не ощущала ничего подобного». Она кое-что нашептала на ухо Ханни насчет их компании. «Эти парни из Вельсена сильно отличаются от вельсенских джентльменов [офицеров полиции], с которыми нам приходилось иметь дело» [233].
Как показали следующие несколько месяцев, Трюс особенно заинтересовалась одним из парней из Вельсена Питом, спокойным и уверенным предводителем группы, фамилия которого была Менгер.
Глава 22
В ту зиму у Ханни были как хорошие моменты, так и плохие. Друзья заметили в ее поведении беспечность, очень нехарактерную для прежней Ханни. Она несколько раз ездила в Амстердам, чтобы выполнить задание Сопротивления и скрыться из Харлема. Эрна Кропвельд, старая подруга Ханни по «Гемме», вспоминала, как однажды Ханни постучалась к ней, просясь переночевать. На следующее утро, подав Ханни пальто, Эрна поняла по его тяжести, что у Ханни был с собой пистолет. Кропвельд отругала подругу за то, что та принесла оружие, никого не предупредив. Эрна держала дома инструменты для подделки документов, но они всегда были хорошо спрятаны. Если бы полиция явилась и нашла пистолет Ханни, они перевернули бы все вверх дном и узнали, чем Эрна занимается. Удивительно было наблюдать такую беспечность у человека, который всегда тщательно заметал следы – собственные и своих товарищей.
Другая подруга, Анни ван Кальсем, также вспоминала, как Ханни попросилась переночевать в их с родителями доме. Ханни, всегда изящно одевавшаяся, в ту ночь выглядела потрепанной. Она сказала, что выпивала с немецкими солдатами, чтобы выманить у них информацию. Позднее они пошли прогуляться вдоль канала, и Ханни – правда или нет, – сказала, что столкнула одного из
Ее кузен Ааф Дилс тоже видел ее той зимой и тоже заметил небрежную одежду Ханни. Кроме того, волосы у нее были неухоженными и непричесанными. Черную краску следовало подновить: ее прическа была наполовину черной, наполовину рыжей и выглядела дешево. Сама Ханни казалась усталой и исхудалой. Конечно, это происходило в последнюю зиму войны, когда все были истощены и измучены. Однако Ааф понял, что Ханни видела смерть слишком многих товарищей. Она больше не ценила жизнь так высоко, как раньше [235].
Трюс думала так же. Куда подевалась та отважная и стильная молодая девушка, которую они знали прежде? От той жизнерадостной красотки осталась лишь пустая оболочка. После войны Трюс будет оглядываться назад и спрашивать себя, не стремилась ли Ханни к смерти. «Это было такое дурацкое ужасное время той зимой – холод, голод, немцы, хватавшие на улицах всех без разбора, работа на Сопротивление, продолжавшаяся днем и ночью, товарищи, которые погибали, плюс удар от смерти Яна Бонекампа».
Единственным, что еще имело значение для Ханни, было ее участие в Сопротивлении, и она отдавалась ему с головой, берясь за самые опасные задания.
Все, что могли сделать Трюс и другие, – это попытаться ее придержать.
Придержать ее, как и остальных членов харлемской RVV, вскоре стало задачей сразу нескольких организаций после противоречивой акции в январе, в которой приняли участие новички из RVV и вельсенского командования.
Сандер ван дер Виль, брат Франса, стал активным членом ячейки. С собой он привел еще несколько человек, стремившихся участием в Сопротивлении приблизить конец кровавой войны. Эти новобранцы не были надежными; в действительности некоторые больше стремились устраивать хаос, чем действительно бороться с немцами или коллаборантами из NSB.
В середине января новых членов ячейки отправили в поля, где им предстояло отобрать продовольствие у фермера по имени Виллем ван де Зон. Его подозревали в том, что он наживается на голоде. В ходе акции фермера застрелили. Как выяснилось позднее, Зон не только не извлекал выгоды из Голодной зимы, но имел долгие и прочные связи с Сопротивлением. Всю войну он прятал у себя евреев, а той зимой раздавал продовольствие, а не продавал.
Глава регионального отдела внутренних войск Сиккел пришел в ярость от такой трагической ошибки, а вместе с ним и другие члены группы в Вельсене, включая офицера по имени Гиз ван дер Ворт. Ван дер Ворт потребовал от Фредди Оверстеген составить список людей, предположительно участвовавших в нападении. Она спросила у Сандера ван дер Виля, и тот предоставил ей список, включив туда и свое имя. Много лет после того Фредди страдала, что передала список ван дер Ворту. Она говорила, что тот уверил ее – никто из людей в списке не пострадает. Она думала, что их имена нужны для того, чтобы впоследствии их арестовали за торговлю на черном рынке и предали суду. (Все оказалось совсем не так, о чем узнал весь город через неделю на центральной площади.) [236]